Во время Первой мировой войны русская армия испытывала много тяжелых неудач, много пролила крови верных сынов России не только потому, что армия была слабо воору­жена и плохо обеспечена боеприпа­сами и другими предметами военно­го снабжения, а потому, главным образом, что среди высшего русского командования не проявились талант­ливые полководцы.

В деятель­ности высшего командования был разнобой и стремление работать лично для себя, а не для Отечества. Особенно бросалась в глаза разно­временность ударов, наносимых русскими фронтами. К сожалению, отсутствие единоначалия, одной идеи и единой воли к проведению её в жизнь — такова была Ставка главковерха в Первую мировую войну 1914-1918 гг.

После поражений русской армии в кампании 1915 г. Николай II, имевший чин полковника, принял решение лично возглавить руковод­ство армией. Однако это был не самый лучший выход.

О рабочем графике государя вспоминал генерал-майор Барсуков Е.З.: «На обратном пути в Петроград наш вагон простоял несколько дней в Барановичах, где тогда еще находилась ставка главковерха, но уже подготав­ливалась к переезду в Могилев на Днепре в связи с начинавшимся общим отступлением нашего фронта и переходом к позиционной войне.

Генерал-адъютант Алексеев М.В.

Генерал-адъютант Алексеев М.В.

В Барановичах на укрытых в лесу запасных путях стоял в то время царский поезд. Зачем туда приехал Николай II, и какие военные и госу­дарственные дела его интересовали? Я думаю, что никакие, так как я из своего вагона ежедневно наблю­дал, как ровно в 12 часов дня Нико­лай II в сопровождении дворцового коменданта Воейкова, гофмаршала Долгорукова, генерала свиты царя Орлова, отличавшегося чрезвычайной полнотой.., 2-3 полков­ников из флигель-адъютантов, иног­да еще адмирала Нилова, если он не был сильно пьян, — отправлялся пешком на прогулку, длившуюся два часа, причем при возвращении с про­гулки впереди бодрым шагом высту­пал Николай II и с ним рядом кто-нибудь из молодых флигель-адъю­тантов, а остальная компания отста­вала и шагала поодиночке вразброд; причем толстяк Орлов отставал более других и шагал последним, сняв фу­ражку, и вытирал обильный пот с головы.

Затем с 4 до 5 часов бывал у царя чай, с 7 до 8 часов вечера обед, который иногда затягивался до 10 часов вечера, когда подавался ве­черний чай с легкой закуской и, вероятно, с выпивкой, и т. д. При таком распорядке дня у царя оста­валось мало времени, чтобы вершить государственные дела великой Рос­сии.

Между прочим, такой же распо­рядок дня мне приходилось наблю­дать в 1916 г., когда Николай II при­нял на себя верховное командование армией, а я был начальником артил­лерийского управления при его штабе, — с тем только отличием, что ежедневно от 10 до 11 часов утра царь принимал доклад начальника штаба генерала Алексеева и на про­гулку отправлялся в час дня на авто­мобиле и, отъехав по шоссе около 20 верст от Могилева, выходил из машины и гулял пешком по лесу почти два часа, возвращался с прогулки око­ло 4 часов дня к чаю.

В штабе главковерха в Барановичах поговаривали, что Николай II при­ехал туда не для прогулок, а с наме­рением стать главковерхом вместо Николая Николаевича, которого предполагал назначить на Кавказ вместо Воронцова-Дашкова, чтобы устранить Николая Николаевича, про которого придворная камарилья пус­тила слух, что он пользуется огром­ным авторитетом в действующей ар­мии и может объявить себя даже царем». («Время и судьбы: Военно-мемуарный сборник». Выпуск первый, сост. А. Буров, Ю. Лубченко, А. Якубовский, М., Воениздат, 1991 г., с. 220-221).

Главковерх Николай II и его начальник штаба Алексеев должны были объединять всю оперативную власть, но в действи­тельности из-за отсутствия твердости характера они не могли держать оперативную власть твердо в своих руках. Вследствие чего оперативные совещания в Ставке после собеседо­ваний и споров заканчивались по большей части принятием согласи­тельного решения, то есть полумер, недопустимых в военном деле. Ставка главковерха Николая II с Алексеевым вообще редко при­казывала; она ограничивалась обычно просьбами и много советовала.

Генерал Барсуков даёт не менее интересную характеристику начальнику штаба Алексееву М.В.: «Алексеев обладал умом и широ­ким военным образованием, всесторонним образованием в прочих облас­тях не отличался, был генерал-адъютантом царя, но в придворных кругах не вращался и к аристокра­там не принадлежал. Наряду с внеш­не казавшимся добродушием и за­ботливостью о солдате он довольно хладнокровно мирился с кровавыми жертвами, обильно приносимыми рус­скими солдатами не редко по его вине.

На практике большим военным ис­кусством Алексеев не обладал; он был выдающимся штабным оперативным работником, отличавшимся неутоми­мой работоспособностью, дни и ночи просиживающим за разработкой опе­ративных соображений и планов, а также за рассмотрением штабной пе­реписки, причем вникал в рассмо­трение мелочей в ущерб разрешению важных ответственных вопросов.

Главным недостатком Алексеева было отсутствие у него волевого ха­рактера и уступчивость в отношениях с лицами высшего командования, в особенности с главнокомандующими армиями фронтов, которые с ним почти не считались, тем более что они непосредственно подчинены были не ему, а самому верховному главно­командующему.

Исполняя обязанности верховного главнокомандующего после Февраль­ской революции, Алексеев тяготился подчинением Временному правитель­ству и был ярым противником Совета рабочих и солдатских депутатов. Алексеев играл большую, если не пер­вую, роль в организации контрре­волюционного Союза офицеров. Офи­церы УПАРТа отказались быть чле­нами Союза офицеров.

Вследствие чего высшее командование ставки стало относиться ко мне почти враж­дебно и предполагало убрать меня из ставки, назначив начальником ар­тиллерийского снабжения на Юго-Западный фронт. Летом 1917 г. Алек­сеев уехал из ставки лечиться на Кавказ, где проявил себя злейшим врагом русского народа, возглавляющим вместе с Корниловым и Деники­ным белогвардейскую Доброволь­ческую армию». (Там же с. 224).

Надо отметить, что верховное русское командование в лице Николая II и Алексеева было чересчур уступчивым в обязатель­ствах и требованиях, предъявляемых нам союзниками, особенно Францией, считавшими Россию чуть ли не своим несостоятельным должником. Кроме этого верховное командование проявило себя неспо­собным взять твердо в свои руки и заставить исполнять свои решения главнокомандующих армиями фрон­тов.

И, наконец, в нашей армии не задумывались над тем, что современная большая война представляет не только столк­новение вооруженных сил, но, по существу, и, главным образом, колос­сальное экономическое предприятие, вовлекающее в свой громадный водо­ворот весь народ, все его силы и средства, огромные вооруженные силы, массу сырья, предметов боевого и прочего снабжения армии, про­мышленных изделий, транспортных средств и совершенно изменяющее всю обстановку народного и мирового хозяйства.

В Ставке же главковерха об этих вопросах думали менее всего, по край­ней мере, до лета 1916 г. Штаб главко­верха всецело был погружен в свою оперативную работу и ставил только требования глубокому тылу о снабже­нии армии, совершенно не считаясь с реальными возможностями удовле­творения этих потребностей. А при кровавых неудачах на фронте в штабе недоумен­но разводили руками и относили их, главным образом, к недостаточности боевого снабжения.