Архив рубрики ‘ Юго-Запад

Усадьба Знаменское-Садки

Эта усадьба вошла в черту столицы совсем недавно. Кольцевая автодорога, затронувшая часть ее парка, около двух десятилетий отделяла Знаменское-Садки от Москвы. В своем современном виде усадьба начала складываться с середины XVIII в. Примерно в 1780-х гг. на берегу пруда был поставлен большой барский дом. Первый этаж его кирпичный, а второй еще до недавнего времени был целиком деревянным.

Реставраторы, сохранив его центральную часть, разобрали боковые и выстроили их заново из кирпича. В интерьерах находятся великолепные вазы Императорского фарфорового завода с вензелями Николая I и напольные часы конца XVIII в., но, по-видимому, они происходят не из Знаменского, а привезены сюда одной из организаций, занимавших усадьбу в советские годы.

Читать полностью »

Усадьба Ясенево

Если попытаться характеризовать усадьбы подмосковных имений с позиций присущего им архитектурного стиля, то Ясенево, безусловно, памятник барокко с характерными для него не только пышностью и внешним блеском, но и известной традиционностью. Об этом свидетельствуют и французский, то есть регулярный, парк (сейчас сильно заросший), и композиция «курдонера» — парадного двора, быть может, одного из первых по времени художественно скомпонованных усадебных дворов в России.

Ясенево — древнейшее село Подмосковья, известное с XIV в. Оно упоминается около 1339 г. в одной из духовных грамот великого князя московского Ивана Даниловича Калиты. Вплоть до конца XVI в. Ясенево принадлежало его потомкам, в том числе Ивану IV Грозному, в припадке гнева убившему своего старшего сына царевича Ивана Ивановича, которому и было завещано Ясенево.

Читать полностью »

Усадьбы Большое и Малое Голубино

Большое Голубино

По сравнению с соседними Узким, Ясеневом, Знаменским-Садками, Большое Голубино, вопреки своему названию, не было таким же значительным по размерам. В отличие от родовых вотчин знати, передававшихся обычно по наследству или как приданое, подобные имения гораздо чаше переходили из одного рода в другой путем многочисленных продаж. Это не могло не сказаться на сохранности и состоянии находившихся в них усадеб.

Во все времена в русскую культуру проникало западно-европейское влияние. Иностранные мастера — архитекторы, художники, скульпторы, инженеры — приезжали в далекую для них Россию, в Москву, селились здесь и часто оставались навсегда. Их дети, внуки и правнуки уже были русскими не только по духу, но и по рождению.

Читать полностью »

Усадьба Узкое

Если двигаться по Профсоюзной улице в сторону Тёплого Стана, то за Коньковом слева высится кирпичная арка с полукруглым сводом – «небесные ворота». За воротами — прямая лиственничная аллея, мостик через пересекающий дорогу ручей, а справа и слева — березовые рощицы, засеянные поля… Б. Пастернак в знаменитом стихотворении «Липовая аллея» описал этот въезд совершенно точно:
Ворота с полукруглой аркой,
Холмы, луга, леса, овсы…
Еще несколько минут езды мимо каскадных — по обе стороны на разных уровнях — прудов, мимо небольших ворог, в гору и …
В ограде мрак и холод парка
И дом невиданной красы.
Здесь — старинная помещичья усадьба, здесь — санаторий Академии наук «Узкое».

Читать полностью »

Усадьба Богородское-Воронино

В большинстве усадеб помещики старались иметь какую-либо достопримечательность, которую можно было показать случайно заехавшим столичным знаменитостям или просто соседям. В Богородском-Воронине ею была Казанская церковь, сооруженная в 1677 г. боярином князем Иваном Андреевичем Голицыным — родоначальником второй линии этого знаменитого рода, угасшей в середине XVIII в.

Возведенный на средства князя храм являлся самой ранней каменной культовой постройкой в этой части Подмосковья. Проектированием церкви занимался архитектор, хорошо знавший псковское зодчество, в чем убеждает ее композиция. Очевидно, вместо шатровой колокольни с двумя рядами слухов на том же основании раньше находилась небольшая звонница «псковского типа». В соответствии с московскими вкусами церковь получила редкий по красоте и изяществу декор наличников и традиционное пятиглавие. Уже к середине XVIII в. придел Бориса и Глеба, примыкавший к основному объему храма с севера, настолько обветшал, что им перестали пользоваться. В 1773 г. Синодальная контора разрешила его разобрать.

Читать полностью »