В середине XVIII столетия законодателями моды в военном деле считались пруссаки. Их уставам, организации маневров, учений, их униформе подражали во всех европейских странах. Однако в конце века на поля сражений выступили полки пехоты и конницы, по всем прежним меркам почти не обученные, но тем не менее сумевшие разгромить вышколенные наемные войска Австрии, Пруссии, Голландии.

Французские кавалеристы и в самом деле не могли превзойти тех же гусар Фридриха II в верховой езде, выездке лошадей, точности маневрирования и скорости передвижения. Они были для этого не очень-то хорошо обучены. Постоянные походы и войны не позволяли Наполеону довести индивидуальную подготовку солдат и лошадей до совершенства, так как на это обычно уходят годы регулярных занятий в манеже и в поле.

Но великий французский полководец строил свои расчеты на иных принципах. Как говорится, он брал не умением, а числом. К 1804 году в его армии насчитывалось два карабинерных полка, 12 кирасирских, 30 драгунских, 24 конно-егерских и 10 гусарских. Тысячи всадников, готовых к бою, использовались весьма разнообразно.

Маршал И. Мюрат, худ. Ф. Жерар

Маршал И. Мюрат, худ. Ф. Жерар

Например, под Аустерлицем в 1805 году, расстроив колонны союзных войск огнем артиллерии и пехоты, Наполеон довершает их поражение массированной атакой кавалерии. Под Прейсиш-Эйлау в 1807 году французская конница своим появлением на поле боя наоборот прикрывает от противника центр своего боевого порядка, расстроенный в ходе битвы. При Бородино в 1812 году, при Лейпциге в 1813 году и при Ватерлоо в 1815 году кавалеристы устремляются на неприятеля, чтобы потрясти его и вызвать панику там, где это не удалось пехоте и артиллерии.

Во всех этих крупных полевых сражениях наполеоновская конница — как тяжелая (кирасиры, карабинеры), так и средняя (драгуны) и легкая (конно-егеря, гусары, уланы) — строилась в большие бригадные колонны и действовала на малых дистанциях (50 шагов и меньше). В атаке она представляла собой тесно сбитую массу. Организованная таким образом конница не могла двигаться слишком быстро, не могла хорошо маневрировать, но направляемая прямо и точно, с короткой дистанции и в нужный момент сражения, она наносила противнику столь мощный удар, что выдержать его практически было невозможно.

Ташка 8-го Гусарского полка времён 1-й Республики

Ташка 8-го Гусарского полка времён 1-й Республики

Одну из таких атак в битве при Прейсиш-Эйлау весьма выразительно описал в своих мемуарах Денис Давыдов: «…Более 60 эскадронов обскакало справа бежавший корпус и понеслось на нас, махая палашами. Загудело поле, и снег, взрываемый двенадцатью тысячами сплоченных всадников, поднялся и завился из-под них, как вихрь из-под громовой тучи. Блистательный Мюрат в карусельном костюме своем, следуемый многочисленною свитою, горел впереди бури, с саблею наголо, и летел, как на пир, в середину сечи. Пушечный, ружейный огонь и рогатки штыков, подставленные нашею пехотою, не преградили гибельного прилива. Французская кавалерия все смяла, все затоптала, прорвала первую линию армии и в бурном порыве своем достигла до второй линии и резерва…»

Однако Наполеон поручал своей коннице также и решение стратегических задач. В частности, при проведении Ульмской операции 1805 года конные полки, выступив вперед, скрыли от противника передвижение всей армии. В 1806 году кавалерия была отправлена в рейд по Германии и преследовала немцев после битв под Ауэрштедтом и Иеной. Она прошла более 800 километров и навела такой ужас на немецкие княжества, что ей сдавались не только полевые отряды (корпус принца Гогенлоэ: 16 тысяч пехоты, 6 полков кавалерии, 64 орудия), но и целые крепости. Так, крепость Штетин с шеститысячным гарнизоном, при 160 орудиях сдалась бригаде генерала Ласаля, состоящей из двух гусарских полков — 5-го и 7-го (более 500 всадников).

Наполеон, восхищенный этим успехом, писал Мюрату, в чьем подчинении находился тогда Ласаль: «Если ваши гусары берут крепости, то мне остается расплавить тяжелую артиллерию и распустить инженеров…» Эпоха войн и походов сформировала во Франции прекрасных гусарских генералов: отличных наездников, смелых и предприимчивых военачальников, личным примером увлекавших солдат в бой. Служба в гусарах была опасной. К примеру, Мюрат, начинавший свою службу в лёгкой кавалерии, говорил, что настоящий гусар никогда не доживает до тридцати пяти лет, и это была правда…

Первое место в ряду легких конников по праву принадлежит Иоахиму Мюрату (1771 — 1815), маршалу Франции и вице-королю Неаполя и обеих Сицилий. Его отец был простым трактирщиком и хотел, чтобы сын пошел в священники. Но вместо этого Мюрат поступил рядовым в 12-й Конно-егерский полк. Красивый, статный юноша, к тому же хорошо развитый физически, быстро освоил солдатскую науку и сумел выдвинуться. В 1795 году он уже командовал эскадроном в 21 -м Конно-егерском полку и отличился, доставив со своими всадниками орудия в Париж, осажденный восставшими. Тогда его заметил Наполеон и взял к себе в адъютанты.

Вместе с будущим императором Мюрат воевал в Италии и в Египте, где совершил ряд блестящих подвигов. В 1804 году он стал маршалом Франции, сенатором и кавалером большого креста ордена Почетного легиона. В кампаниях 1805, 1806 и 1807 годов Мюрат командовал крупными кавалерийскими соединениями и всегда добивался победы над противником. В 1812 году ему был вверен 28-тысячный кавалерийский корпус (дивизии генералов Нансути, Монбреня, Груши и Латур-Мобура). В 1813 году в сражениях под Дрезденом и Лейпцигом Мюрат последний раз водил в атаки французскую кавалерию.

«Он обязан мне был всем, чем стал впоследствии. Он любил, даже могу сказать, обожал меня, — писал потом Наполеон о своем верном соратнике и родственнике (Мюрат женился на его сестре Каролине). — Мюрат был храбр в виду неприятеля, и тогда он мог превосходить храбростью всех на свете…» Иоахим Мюрат всегда носил гусарский мундир: доломан, ментик и чакчиры, богато расшитые золотом. В этой униформе и со стеком в руке он изображен на памятнике, поставленном на могиле одной из его дочерей — Летиции.

Не меньше, чем Мюрат, во французской армии был известен генерал Антуан-Шарль-Луи Ласаль (1775-1809). Благодаря дворянскому происхождению, он стал офицером в 11 лет, но действительную службу начал в 1791 году в 24-м кавалерийском полку. В годы революции Ласаль, как дворянин, был исключён из списков полка. Тогда он отказался от офицерского звания и поступил рядовым в 23-й Конно-егерский полк. В составе Северной армии Ласаль участвовал в войне 1792-1794 годов и выдающимися подвигами вновь заслужил чин офицера. С 1795 года Ласаль — адъютант маршала Келлермана. Он воевал в Италии, где на него обратил внимание Наполеон.

В сражении при Риволи Ласаль, командуя эскадроном конно-егерей, опрокинул в овраг колонну австрийского генерала Очкая, чем решил исход битвы в пользу французов. В Египте Ласаль за боевые отличия получил чин полковника и стал командиром 22-й Конно-егерской полубригады. Находясь во главе кавалерийского авангарда под начальством Даву, Ласаль выполнял самые рискованные задачи и рубился с турками при Суаже, Согейдже, Самхуде и Шебрейсе, где он сломал в бою семь сабель и где под ним было убито три лошади. Из египетской экспедиции он вернулся командиром 10-го Гусарского полка. В 1805 году Ласаль был произведен в бригадные генералы и получил в командование сначала бригаду драгун в корпусе Клейна, а затем бригаду гусар в корпусе резервной кавалерии Мюрата.

С этой гусарской бригадой он смело действовал в Германии в 1806 году. В декабре того же года в сражении при Голымине он ходил в атаки на русские батареи и под ним было убито две лошади. Вскоре Ласаль получил чин дивизионного генерала и вся легкая резервная кавалерия французской армии была сосредоточена под его началом. В кампании 1807 года он сражался у Деппена, Прейсиш-Эйлау, Кенигсберга и Фридланда, а в бою у Гейльсберга спас от плена Мюрата, окруженного русскими кавалеристами.

Наполеон называл Ласаля рыцарем без страха и упрека. Сам же Ласаль так написал о себе в письме к жене: «Мое сердце — для тебя, моя кровь — для императора, а моя жизнь — для чести». Убит он был путей австрийского пехотинца вечером после сражения при Ваграме, в котором водил в атаки гусар и в котором разгромил австрийскую кавалерию, пытавшуюся остановить корпус генерала Массена.

В отличие от Ласаля другой выдающийся кавалерийский генерал Клод-Пьер Пажоль (1772-1844) прожил долгую жизнь, удостоился сначала баронского, а затем и графского титула и в 1840 году еще ездил верхом и командовал всеми парижскими войсками при торжественной церемонии перенесения праха Наполеона в Дом инвалидов.

Службу Пажоль начал в 1789 году, бросив университет, где учился на адвоката. В 1796 году он уже командовал эскадроном в 4-м Гусарском полку. Особенно он отличился в бою при Штоках, где с двумя эскадронами гусар прикрывал отход французской армии и несколькими отчаянными атаками сумел остановить преследование.

В 27 лет Пажоль стал полковником и командиром 6-го Гусарского полка. Алые доломаны и темно-синие ментики солдат этого полка заметил Наполеон при Аустерлице, где они геройской атакой опрокинули бригаду австрийской пехоты. В 1807 году Пажоль был произведен в бригадные генералы и назначен командиром 6-й бригады легко-кавалерийской дивизии Ласаля. Во время войны с Австрией в 1809 году в сражениях при Танне и Экмюле он повел свою бригаду на врага, и его всадники изрубили до двухсот австрийских шеволежеров и гусар, а семьсот человек взяли в плен. За эту победу Пажоль был награжден командорским крестом Почетного легиона.

В 1812 году Пажоль получил чин дивизионного генерала и командовал дивизией легкой кавалерии в походе «Великой Армии» в Россию. В битве при Бородино он был тяжело ранен, но вернулся в строй в 1813 году и снова получил в командование дивизию. В сражении при Дрездене эта дивизия сыграла выдающуюся роль. Наполеон, наблюдавший за боем в присутствии Бертье, Мортье и Коленкура, заявил: «Нет такого другого кавалерийского генерала, как Пажоль. Он не только умеет сражаться, но также умеет хорошо охранять себя и никогда не допустит, чтобы неприятель застал его врасплох…»

Успехам наполеоновской конницы во многом способствовало то обстоятельство, что ее генералы имели под своей командой солдат и офицеров, которые, может быть, и не были так хорошо обучены, как кавалеристы наемных армий, но которые в высшей степени были воодушевлены стремлением к подвигам и славе, желали отлично выполнить свой воинский долг, презирали смерть. Моральное превосходство над противником в войнах, особенно времен революции, безусловно принадлежало французам.

Понимая роль кавалерии в исполнении своих планов по завоеванию европейского континента, французский император постепенно увеличивал число конных полков в своей армии. К 1814 году у него имелось около 180-190 тысяч кавалеристов. Они были организованы следующим образом. Гвардия: конно-гренадерский полк (1250 человек), конно-егерский полк (2500 человек) и при нем эскадрон мамелюков (250 человек), 2 эскадрона жандармов (450 человек), драгунский полк (1250 человек), 3 полка легких конников-пикинеров (польский, датский и немецкий, 6500 человек), 4 полка почетных гвардейцев (10 тысяч человек) и 3 полка гидов-разведчиков (6 тысяч человек). Всего по штатам — 28 382 человека, но в действительности, после всех походов и сражений 1812-1813 годов, — гораздо меньше.

Армия: 2 карабинерных полка, 14 кирасирских, 24 драгунских, 9 легко-конных-пикинерных (в России, Германии и Англии эти полки назывались уланскими), 30 конно-егерских и 14 гусарских. Всего — 93 полка, около 150 тысяч человек. Можно заметить, что предпочтение при организации новых конных частей было отдано легкой кавалерии: конно-егерям, гусарам и уланам. На взгляд полководца, они лучше выполняли те задачи, которые он возлагал на конницу, больше соответствовали его представлениям об этом, самом мобильном тогда роде войск.

Французские гусары, например, прекрасно действовали и в генеральных сражениях (при Аустерлице, где отличились 1, 2, 5, 7,8, 9 и 10-й Гусарские полки), и в самостоятельных операциях (рейд в Германии в 1806 году, совершенный 5, 7 и 9-м Гусарскими полками), и в карательных походах против партизан (Испания, 1808-1812 годы: 1, 4, 9 и 12-й Гусарские полки).

В Бородинском сражении участвовало 6 французских гусарских полков. Согласно штатам 1807-1810 годов, кавалерийские полки, входившие в «Великую Армию», состояли каждый из пяти эскадронов, из которых четыре были действующими, а пятый — запасной. Каждый действующий эскадрон делился на две роты. В роте легкой кавалерии числилось 4 офицера (капитан, лейтенант и 2 младших лейтенанта), 14 унтер-офицеров, 2 трубача и 108 рядовых, всего 128 человек и 129 лошадей, так как капитан имел две лошади.

Следовательно, эскадрон состоял из 256 всадников (вместе с офицерами), а четырехэскадронный полк насчитывал более тысячи строевых чинов. Впрочем, на пути к Москве кавалерия «Великой Армии» потеряла немало солдат, офицеров и строевых лошадей, как в самом походе, так и в боях с русской армией. Потому силу французского эскадрона у Бородино примерно можно определить в 100-150 всадников.

Генеральное сражение также дорого стоило конникам Наполеона. Два гусарских полка: 5-й (командир полковник барон Мезио) и 9-й (командир полковник Мэнье) входили в состав 2-й легко-кавалерийской дивизии генерала Пажоля и сражались около деревни Семеновское. В 5-м полку было убито 2 офицера, ранено — 11. В 9-м полку был убит 1 офицер и ранено 6. Другие два гусарских полка: 7-й (командир полковник барон Юльнер) и 8-й (командир полковник дю Куэтлоске) находились у оврага недалеко от деревни Семеновское и потеряли: первый 6 офицеров (1 убит, остальные ранены, в том числе командир полка); второй 2 офицера (1 убит, 1 ранен, это был полковник дю Куэтлоске).

В дивизию генерала Шастеля входил 6-й гусарский полк (командир барон Валлен, состав — 3 эскадрона). Гусары сначала стояли перед Курганной батареей, затем приняли участие в рукопашной кавалерийской схватке за ней и ходили в атаки на русскую пехоту, рубились с русскими драгунами. В полку было убито 2 офицера и 7 ранено.

Большую часть строевых чинов в 11-м Гусарском полку составляли голландцы (командир полковник барон де Каллер, состав — 3 эскадрона). Наступая по Новой Смоленской дороге, гусары у деревни Валуево попали в засаду. На них напали с фланга донские казаки и батальон нашего Изюмского гусарского полка. В этом бою 11-й полк потерял 11 офицеров (2 — убитыми, 9 — ранеными).

Из книги А. Бегуновой «Повседневная жизнь русского гусара в царствовании Александра I», М., «Молодая гвардия», 2000 г.