В ходе немецкого наступления в начале июля 1943 г. целостность построения армий Воронежского фронта хотя и была нарушена, но глубокие бреши немцами в первые дни проведения «Цитадели» пробиты не были. Окаймлявшие вклинение немцев советские соединения стойко держались, и продвижение немцев не достигало тех пределов, после которых требовалось перенацеливание резервов.

В то время как 1-я танковая армия переживала серьезный кризис с окружением на р. Пене, на прохоровском направлении шла борьба за третий оборонительный рубеж. Вечером 9 июля Г. Готом был направлен в войска приказ № 5, в котором, в частности, говорилось: «2-й тк СС атакует противника юго-западнее Прохоровки и теснит его на восток. Он овладевает высотами по обе стороны р. Псёл северо-западнее Прохоровки».

Для решения поставленной задачи эсэсовцы использовали тот же метод, что и соединения корпуса Кнобельсдорфа (48-й танковый) — сосредоточение усилий на узком участке. Прорывая фронт узким клином с последующим прорывом в тыл обороняющимся на прохоровском направлении частям 183-й стрелковой дивизии, 10 июля «Лейбштандарту» удалось занять «Комсомолец». Дальнейшее продвижение было остановлено танками 2-го танкового корпуса. В свою очередь частям дивизии «Мертвая голова» удалось к вечеру 10 июля после кровопролитной борьбы захватить небольшой плацдарм на северном берегу Псёла.

Танк Pz.III дивизии СС "Мертвая голова"

Танк Pz.III дивизии СС "Мертвая голова"

Следующий раунд последовал 11 июля. Оборону на прохоровском направлении начали собирать из подходивших резервов. На позиции в промежутке между Псёлом и железной дорогой были выдвинуты 58-я мотострелковая бригада 2-го танкового корпуса и 9-я гв. воздушно-десантная дивизия. Соединения занимали позиции с марша, цельной системы обороны организовано не было. Цементировавший оборону на подступах к Прохоровке 2-й танковый корпус Попова А.Ф. насчитывал 74 танка, корпус был разбросан по фронту и не мог одновременно ввести все эти 74 танка в бой.

Последствия всего этого были предсказуемы. Применяя тот же прием сосредоточения ударной группировки на узком фронте, «Лейбштандарту» удалось 11 июля пробиться вдоль железной дороги до станции Прохоровка, захватить совхоз «Октябрьский». Остановить дальнейшее продвижение немцев и даже заставить отойти от Прохоровки удалось за счет стягивания на фланги прорвавшихся эсэсовских частей артиллерии и реактивных минометов.

Немецкий мотоциклист у дорожного указателя в районе Прохоровки

Немецкий мотоциклист у дорожного указателя в районе Прохоровки

8 июля штаб Ротмистрова П.А., командующего 5-й гв. танковой армией, получил приказ на выход в район Прохоровки. Нельзя сказать, что этот марш был рекордным по своей протяженности, но корпус прошел его не без потери части техники вследствие технических неисправностей. Хуже всего марш прошел в корпусе Бахарова Б.С. В 18-м танковом корпусе из 187 танков, имевшихся на 22.00 8 июля, на марше осталось 104 машины, или 55,6%. На 17.00 11 июля в 18-м танковом корпусе в пути находилось 33 танка, в 29-м танковом корпусе — 13, а в 5-м гвардейском механизированном корпусе — 51 (четверть всего танкового парка соединения). Всего из 721 бронеединицы отстали на марше 198 танков и САУ, или 27,5% матчасти армии. Кроме того, часть подошедших с марша танков с ходу отправлялась в ремонт.

Еще одна армия из резерва Ставки, 5-я гвардейская армия Жадова А.С., получила приказ на выдвижение к Прохоровке 8 июля 1943 г. На тот момент в ее состав входили 32-й и 33-й гв. стрелковые корпуса, объединявшие шесть дивизий: 6-ю гв. воздушно-десантную, 13-ю гв. стрелковую, 66-ю гв. стрелковую, 9-ю гв. воздушно-десантную, 95-ю гв. стрелковую, 97-ю гв. стрелковую. Еще одно соединение (42-я гв. стрелковая дивизия) было в резерве командарма.

Движение советских частей к Прохоровке

Движение советских частей к Прохоровке

Прибывающие из резерва Ставки 5-ю гвардейскую и 5-ю гвардейскую танковую армии можно было использовать несколькими принципиально различающимися способами. Можно было по кусочку растаскивать корпуса обеих армий для затыкания образующихся дыр. Можно было отвести армии на третий армейский рубеж обороны. Эти два варианта были плохи тем, что крупные резервы были бы введены в бой по частям. Радикальным решением проблемы было использование двух армий в сильном контрударе. В этом случае был шанс разгромить одно или несколько соединений противника и окончательно подорвать его наступательную мощь. Именно этот вариант был выбран и отстаивался представителем Ставки, генералом Василевским A.M.

Надо подчеркнуть, что немецкое командование не имело четких данных о готовящемся контрударе русских крупными силами танков и пехоты. Разумеется, немецкие самолеты-разведчики наблюдали сосредоточение танковых частей. Однако определенных данных о том, какие силы собраны на подступах к Прохоровке, они дать не могли. Также не могло быть и речи о том, чтобы выявить нумерацию частей и соединений. В условиях плотного позиционного фронта ни о каких рейдах глубоко в советский тыл с целью захвата «языков» не могло быть и речи. А бригады корпусов Ротмистрова соблюдали строжайший режим радиомолчания, не позволяющий вычислить прибытие танков радиоразведке противника. Одним словом, принятые меры секретности существенно дезориентировали противника и обеспечили внезапность контрудара.

Немецкий план предусматривал выход к Прохоровке и переход к обороне в ожидании контрудара резервов. Однако собственно 12 июля такой удар еще не ожидался (или уже не ожидался, если исходить из событий предыдущих дней). Основным действующим фактором было то, что командование 4-й танковой армии находилось в некотором замешательстве относительно планов дальнейших действий. Поэтому II танковый корпус СС не получил на 12 июля наступательных задач, преследующих решительные цели.

11 июля в составе танкового полка «Лейбштандарта» насчитывалось 4 Pz.ll, 5 Pz.III, 47 Pz.IV, 4 Pz.VI «Тигр» и 7 командирских танков. Батальон штурмовых орудий дивизии насчитывал боеготовыми 10 машин. Разумеется, теоретически некоторое число ранее поврежденных танков могло быть восстановлено ремонтными службами к утру 12 июля. Так или иначе, дивизия Теодора Виша могла выставить на поле боя около 60 танков и 10 «Штурмгешюцев» (САУ).

Захват немцами исходных позиций для спланированного советского контрудара серьезно осложнял его проведение. Поэтому в первые утренние часы 12 июля была предпринята попытка отбить совхоз «Октябрьский». Задачу отбить совхоз получили два полка из состава 9-й гв. воздушно-десантной дивизии и 95-й гв. стрелковой дивизии. Атака началась рано утром, и первый бой насыщенного событиями дня 12 июля длился около трех часов. Артиллерийская подготовка не проводилась — берегли снаряды для артподготовки в 8.00. Считалось, что отбить «Октябрьский» удастся за счет поддержки атаки собственными огневыми средствами пехоты.

Эти ожидания не оправдались. Эсэсовцы остановили гвардейцев сосредоточенным огнем артиллерии перед своим передним краем. Наша артиллерия, штурмовая и бомбардировочная авиация нацеливались в глубину построения противника, фактически исключая из своих целей передний край обороны «Лейбштандарта».

Таким образом, эффективной поддержки артиллерии и авиации 5-я гв. танковая армия не получила. К тому же авиация практически не действовала утром 12 июля из-за плохих погодных условий. Оставалось надеяться на внезапность удара и массирование сил. Ротмистров писал о начале боя, ставшего легендой:

«Наконец грянули первые залпы армейской артиллерийской группы. Ударили артиллерийские батареи непосредственной поддержки танков. Артиллерия вела огонь в основном по площадям — предполагаемым районам скоплений танков врага и огневым позициям его артиллерии. У нас не было времени для того, чтобы точно установить, где расположены вражеские батареи и сосредоточены танки, поэтому определить эффективность артиллерийского огня не представлялось возможным.

Еще не умолк огневой шквал нашей артиллерии, как раздались залпы полков гвардейских минометов. Это начало атаки, которое продублировала моя радиостанция. «Сталь», «Сталь», «Сталь», — передавал в эфир начальник радиостанции младший техник-лейтенант В. Константинов. Тут же последовали сигналы командиров танковых корпусов, бригад, батальонов, рот и взводов» (Ротмистров П.А. «Стальная гвардия», М., «Воениздат», 1984 г., с. 186).

Радиомолчание, которое помогло частям армии Ротмистрова П.А. скрыть свое появление от противника, было, наконец, нарушено. Внезапность удара была достигнута, оставалось реализовать это преимущество.

Танкисты атаковали после залпа «катюш», в 8.30. 29-й танковый корпус перешел в наступление двумя эшелонами вдоль железной дороги. В первом эшелоне действовали: 32-я (63 танка), 25-я (69 танков) танковые бригады и 1446-й самоходный артполк (19 САУ), во втором — 31-я танковая (67 танков) и 53-я мотострелковая бригады. Правее, между Псёлом и совхозом «Октябрьский», атаковал 18-й танковый корпус. Он был построен в три эшелона. В первом двигались 181-я (44 танка) и 170-я (39 танков) танковые бригады совместно с 36-й гв. отдельным тяжелым танковым полком (19 MKIV); во втором — 32-я мотострелковая бригада; в третьем — 110-я танковая бригада (38 танков).

Таким образом, в первом атакующем эшелоне двух корпусов в полосе шириной около 6 км находилось четыре бригады, один танковый полк и один самоходный артполк. Всего в бой в первой линии двинулись 234 танка и 19 САУ. Район совхоза «Октябрьский» должен был попасть в «клещи», с одной стороны образованные 181-й танковой бригадой, 36-м гв. танковым полком, с другой — 32-й танковой бригадой с 3 батареями 1446-го самоходного артполка и 170-й танковой бригадой. За ними шла пехота 33-го гв. стрелкового корпуса 5-й гв. армии.

Предполагалось, что 181-я танковая бригада, наступая по селам вдоль реки, которые только утром оставили танкисты 2-го танкового корпуса (Васильевка и Андреевка), не должна встретить жесткого сопротивления, поэтому будет двигаться быстрее. Вдоль железной дороги путь основным силам 29-го танкового корпуса должна проложить ударная 32-я танковая бригада. Закреплять успех 181-й, 32-й и 170-й танковых бригад (очищать от противника район высоты 252.2 и сел у реки) предстояло 9-й гв. воздушно-десантной дивизии, двум полкам 42-й гв. стрелковой дивизии.

Второй эшелон танковых корпусов Кириченко И.Ф. и Бахарова Б.С. имел задачу нарастить силу удара и восстановить численность танков первого эшелона после понесенных ими потерь при прорыве обороны у свх. «Октябрьский» и выс. 252.2.

Немецкие самолеты-разведчики, поднявшиеся в воздух в первые утренние часы, засекли подход крупных масс танков и обозначили их условным сигналом — фиолетовыми ракетами. Предупреждающие о появлении советских танков ракеты вскоре поднялись над позициями боевого охранения «Лейбштандарта». Радикально изменить построение своих боевых порядков эсэсовцы уже не успевали, но «предупрежден — значит вооружен».

Обязательной деталью канонического описания прохоровского сражения являются крупные массы танков, заполнившие поле боя. Например, сам Ротмистров пишет: «Навстречу двигались две громадные танковые лавины». Как мы уже знаем, лавина танков со стороны немцев отсутствовала, да и организация оной из 60 танков была сомнительным предприятием. Однако лавина, к сожалению, отсутствовала и с советской стороны. Если бы советской стороне удалось сосредоточить в едином ударном кулаке основные силы 18-го и 29-го танковых корпусов, оборона «Лейбштандарта» была бы сокрушена.

Однако захват исходных позиций для контрудара привел к дроблению сил наступающих на несколько эшелонов. Глубокая балка с развитой системой отрогов перед «Октябрьским» препятствовала нормальному вводу в бой 170-й танковой бригады 18-го танкового корпуса. Было принято решение пустить ее за 32-й танковой бригадой 29-го танкового корпуса. Так силы первого эшелона 18-го танкового корпуса уменьшились до одной бригады. В итоге на Прохоровское поле (от Псёла до железной дороги) в 8.30 вышли только две бригады: 32-я и 181-я. Соответственно, общая численность первого эшелона армии Ротмистрова составила 115 танков и САУ. Тоже довольно много боевых машин, но отнюдь не «лавина».

В условиях, когда оборона противника не была «размягчена» артиллерией и авиацией, атака сотни танков и САУ на плотную оборону эсэсовской дивизии имела сомнительные перспективы. Даже без учета танков у «Лейбштандарта» были истребители танков «Мардер» и буксируемая противотанковая артиллерия в гренадерских полках. Поэтому подойдя к линии обороны противника, танки 32-й и 181-й танковых бригад стали вспыхивать один за другим. Только одному батальону 32-й бригады (под командованием майора Иванова С.П.) удалось проскочить под прикрытием лесополосы вдоль железной дороги в глубь обороны противника, до совхоза «Комсомолец».

В сложившейся в первые минуты наступления обстановке ситуацию мог выправить ввод в бой второго эшелона, но он запаздывал. 31-я танковая бригада вступила в бой только в 9.30-10.00, когда значительная часть танков первого эшелона была уже выбита. Кроме того, встретив шквал огня противотанковых средств противника, командир 32-й бригады сменил направление наступления, но не вдоль лесополосы, а выйдя в полосу соседа справа 18-го танкового корпуса. Соответственно успех майора Иванова С.П. не был использован. Более того, маршрут вдоль железной дороги был единственным возможным.

Прорвавшиеся в глубину построения обороны «Лейбштандарта» советские танки наткнулись на противотанковый ров, преграждавший путь в «Комсомолец». Это был советский ров из системы третьего рубежа обороны, и очень странно, что о его наличии не были предупреждены наносящие контрудар танкисты. Еще одна бригада 29-го танкового корпуса, 25-я танковая бригада полковника Володина Н.К., столкнулась с батальоном штурмовых орудий «Лейбштандарта». Бригада наступала через Сторожевое, к югу от железной дороги. «Штурмгешюцы» с длинноствольными 75-мм орудиями были «крепким орешком». Уже к 10.30 от бригады Володина Н.К. осталось 6 Т-34 и 15 Т-70. Комбриг был контужен и отправлен в госпиталь.

Результаты первых часов контрудара были обескураживающими. За 2-2,5 часа боя три бригады и самоходный артполк 29-го танкового корпуса потеряли больше половины своих боевых машин. По схожему сценарию развивались события в 18-м танковом корпусе. Введенная в бой вслед за 181-й танковой бригадой 170-я танковая бригада к 12.00 потеряла 60% своих танков.

Командир танкового взвода 170-й танковой бригады Брюхов В.П. вспоминал: «Горели танки. От взрывов срывались и отлетали в сторону на 15-20 м пятитонные башни. Иногда срывались верхние броневые листы башни, высоко взмывая ввысь. Хлопая люками, они кувыркались в воздухе и падали, наводя страх и ужас на уцелевших танкистов.

Нередко от сильных взрывов разваливался весь танк, в момент превращаясь в груду металла. Большинство танков стояли неподвижно, скорбно опустив пушки, или горели. Жадные языки пламени лизали раскаленную броню, поднимая вверх клубы черного дыма. Вместе с ними горели танкисты, не сумевшие выбраться из танка. Их нечеловеческие вопли и мольбы о помощи потрясали и мутили разум. Счастливчики, выбравшиеся из горящих танков, катались по земле, пытаясь сбить пламя с комбинезонов. Многих из них настигала вражеская пуля или осколок снаряда, отнимая их надежду на жизнь».

Тем не менее, с большим трудом 181-й танковой бригаде корпуса Бахарова Б.С. удалось ворваться в совхоз «Октябрьский». Вслед за танкистами последовала пехота 42-й гв. стрелковой дивизии, и, хотя совхоз в течение дня переходил из рук в руки, этот небольшой успех был закреплен. В отличие от своего соседа Бахаров Б.С. еще не успел ввести в бой все три свои бригады.

В распоряжении командира корпуса оставалась 110-я танковая бригада. Это позволило в 14.00 возобновить наступление, сменив направление удара. Теперь направление главного удара 18-го танкового корпуса пролегало вплотную к пойме Псёла. Хотя здесь танкистам пришлось столкнуться с обороной одного из полков «Мертвой головы» и «Тиграми» «Лейбштандарта», 181-я и 170-я танковые бригады сумели прорваться на позиции артиллерии противника. Частям двух бригад удалось прорваться на глубину до 6 км.

Командованию «Лейбштандарта» удалось выправить ситуацию только за счет контратак своего танкового полка, ставшего «пожарной командой». Кроме того, успешное наступление «Мертвой головы» с плацдарма на р. Псёл ставило 18-й танковый корпус под угрозу окружения в случае обратного форсирования реки. Все это заставило оттянуть бригады назад.

Помимо двух корпусов армии Ротмистрова в контрударе участвовали ветераны сражения на южном фасе Курской дуги. Масштаб был, конечно, скромнее. В 11.15 2-й гв. танковый корпус перешел в наступление двумя танковыми бригадами (94 танка). Эти атаки были отражены частями «Дас Райха». Если атаке двух бригад корпуса Бурдейного А.С. удалось сковать «Дас Райх», то ненадолго. Во второй половине дня эта эсэсовская дивизия контратаковала в направлении на Сторожевое.

Участие в контрударе под Прохоровкой 2-го танкового корпуса Попова А.Ф. носило в большей степени номинальный характер. В корпусе к тому моменту имелось всего около полусотни боевых машин, и его вечерняя атака (начавшаяся между 19.00 и 20.00) успеха не имела.

Бой на Прохоровском поле произвел настоящее опустошение в рядах двух корпусов 5-й гв. танковой армии. Согласно новейшим исследованиям 29-й танковый корпус потерял подбитыми и сгоревшими 153 танка и 17 СУ-76 и СУ-122, что составило 77% участвовавших в атаках боевых машин. В 18-м танковом корпусе было подбито и сожжено 84 танка, т.е. 56% от числа участвовавших в бою.

Действовавшие на соседних участках механизированные соединения также не избежали чувствительных потерь бронетехники. 2-й гв. танковый корпус потерял 12 июля 54 танка, или 39% от участвовавших в контрударе. Теоретически эта цифра ниже, чем у 18-го и 29-го танковых корпусов. Однако две танковые бригады корпуса Бурдейного А.С., непосредственно участвовавшие в атаке на позиции «Дас Райха», потеряли 56% боевых машин. Меньше всего пострадал 2-й танковый корпус — он потерял всего 22 танка.

Помимо контрудара в районе Прохоровки, советское командование ставило 5-й гв. армии задачу ликвидации захваченного частями «Мертвой головы» плацдарма на северном берегу Псёла. Предполагалось сковать подразделения эсэсовцев на плацдарме, а успешное наступление армии Ротмистрова привело бы к захвату переправ и окружению противника.

Основным отличием положения советских частей под Прохоровкой и на периметре захваченного «Мертвой головой» плацдарма была разная степень готовности к контрудару. Если под Прохоровкой корпуса Ротмистрова были готовы наступать уже с первыми лучами солнца, на плацдарме утром 12 июля сосредоточение сил было в самом разгаре. Собственно на периметре плацдарма к началу дня находились только части 52-й гв. стрелковой дивизии полковника Пантюхова Г.Г., переподчиненной армии Жадова А.С. Соединение участвовало в боях с первого дня битвы и к исходу 11 июля насчитывало всего 3380 человек.

95-я гв. стрелковая дивизия 5-й гв. армии должна была утром 12 июля разворачиваться для наступления под прикрытием частей полковника Пантюхова. Эта дивизия была куда более многочисленной — 8781 человек на 10 июля. Также на подходе к полю боя была 6-я гв. воздушно-десантная дивизия (8894 человека).

Советское командование считало, что немцы не смогут сосредоточить на плацдарме танки по находившимся под постоянным огнем артиллерии и ударами авиации переправам. Однако танки «Мертвой головы» все же были переправлены через Псёл. Это позволило им упредить контрудар войск Жадова А.С. и в 5.25-5.40 12 июля начать «вскрытие» плацдарма. Позиции малочисленной 52-й гв. стрелковой дивизии были сокрушены, и немецкие танки и пехота атаковали готовившиеся к наступлению на плацдарм подразделения 95-й гв. стрелковой дивизии.

Артполк дивизии еще не успел выйти на позиции, но артиллерия стала основным средством сдерживания наступления противника. Уже в середине дня пришлось вступить в бой с эсэсовцами «Мертвой головы» частям 6-й гв. воздушно-десантной дивизии. Они спешно окапывались на позициях в глубине обороны к северу от плацдарма.

Также средством блокирования прорыва «Мертвой головы» с плацдарма стало сосредоточение против него артиллерии соседних дивизий 5-й гв. армии, в том числе 42-й гв. стрелковой дивизии с южного берега Псёла.

Контрудар под Прохоровой не дал ожидаемого советским командованием результата. Немцам удалось отразить его без потерь, приводящих к утрате боеспособности. Однако 12 июля началось наступление Западного и Брянского фронтов на северном фасе орловской дуги. Модель принял командование над 2-й танковой и 9-й армиями, и о продолжении наступления на северном фасе Курской дуги пришлось забыть. Прекращение наступления 9-й немецкой армии делало бессмысленным дальнейшее продвижение 4-й танковой армии в северном направлении.

Командование группы армий «Юг» продолжило операцию. Была предпринята попытка окружения и уничтожения 48-го стрелкового корпуса 69-й армии ударом по сходящимся направлениям силами 4-й танковой армии и армейской группы «Кемпф». Окружение состоялось, но больших потерь удалось избежать. Вскоре даже от наступлений локального значения на южном фасе Курской дуги Манштейну пришлось отказаться — началось наступление Южного фронта на Миусе и Изюм-Барвенковская операция Юго-Западного фронта.

24-й танковый корпус и выведенный из боя II танковый корпус СС были использованы для отражения этих двух советских наступлений. 16 июля начался отвод главных сил ударной группировки группы армий «Юг» на исходные позиции под прикрытием сильных арьергардов. «Цитадель» завершилась неудачей обеих групп армий.

Статья написана с использованием материалов книги А. Исаев «Освобождение 1943», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г., с. 296-309.