Сражение на северном фасе Курской дуги четко распалось на два: бои за Поныри и немецкое наступление на Ольховатку. Несмотря на, прямо скажем, ограниченные результаты контрударов 6 июля, они позволили выиграть время на перегруппировку резервов. Если перед битвой обороняющийся вынужден распылять силы на широком фронте, то с началом наступления противника их можно сводить в одну точку. Ударный клин немцев словно магнит притягивал к себе танковые, стрелковые и артиллерийские части Центрального фронта. Выигранные за счет контрударов сутки позволили сгладить несоответствие планов действиям противника.

292-я и 86-я пехотные дивизии 41-го корпуса Й. Гарпе наступали на Поныри. В ночь на 7 июля до Понырей добралась 2-я истребительно-противотанковая бригада из 48-й армии. С малоархангельского направления к Понырям были перегруппированы две бригады из 12-й артиллерийской дивизии прорыва. Всего в районе Понырей было сосредоточено 15 артиллерийских полков, тяжелая гаубичная бригада и две истребительно-противотанковые бригады.

Штурм станции Поныри соединениями 41-го корпуса начался с рассветом 7 июля. Пять раз немцы переходили в атаку, пытаясь прорвать оборону 307-й дивизии, но каждый раз с большими потерями откатывались назад. В 10 часов группе пехоты немцев с танками удалось прорваться на северо-западную окраину Понырей, но они были контратакованы резервом 307-й дивизии (два батальона пехоты и 103-я танковая бригада) и отброшены в исходное положение.

203-мм гаубица Б-4 ведёт огонь по немецким позициям в районе Понырей

203-мм гаубица Б-4 ведёт огонь по немецким позициям в районе Понырей

Не добившись успеха, немцы перенесли направление удара. Через час последовала атака на Поныри с северо-востока. В ожесточенном бою к 15.00 наступающим удалось овладеть населенным пунктом 1-е Мая и вплотную подойти к северной окраине Понырей. Учитывая упорные атаки немцев в одном и том же месте, командир 307-й стрелковой дивизии стянул в район Понырей всю противотанковую артиллерию. К отражению атак танков изготовились орудия крупных калибров, истребители танков, отряды заграждения и т.п. Небольшая железнодорожная станция была превращена в настоящую противотанковую крепость с круговой обороной.

Последний решительный штурм станции Поныри состоялся вечером 7 июля. На этот раз противник, бросив в бой одну танковую (18-ю) и две пехотные дивизии (86-ю и 292-ю), нанес одновременно удар с трех направлений: с севера, востока и запада. Части 307-й стрелковой дивизии после непрерывного дневного боя не выдержали удара превосходящих сил противника и отошли в южную часть Понырей. Бой за станцию при свете горящих домов продолжался всю ночь.

Командир 2-й немецкой танковой дивизии Ф. Люббе

Командир 2-й немецкой танковой дивизии Ф. Люббе

Командующий 13-й армией генерал-лейтенант Пухов Н.П. приказал вернуть утраченные позиции. Поддерживать пехотинцев 307-й стрелковой дивизии должны были 51-я и 103-я танковые бригады 3-го танкового корпуса. Атака должна была начаться с рассветом следующего дня. Также участвовать в контратаке должны были 129-я танковая бригада, имевшая на тот момент 10 KB, 18 Т-34, 11 Т-70 и 11 Т-60, и 27-й гв. тяжелый танковый полк (6 KB-1С).
Чтобы подстраховаться на случай сильного удара противника, Пухов Н.П. подтянул в район Понырей 4-ю воздушно-десантную дивизию из состава 18-го стрелкового корпуса.

Во всяком позиционном сражении есть своя «избушка лесника». Для сражающихся за Поныри таковой стала станционная водокачка. Этот ориентир отметил острым писательским взглядом К. Симонов: «Хорошо зрительно помню тогдашний вид Понырей, за которые шел бой: разбитые станционные здания, торчавшую, как палец, уцелевшую водокачку». В результате контрнаступления утром 8 июля советские стрелковые и танковые части вернули себе контроль над Понырями и вышли на рубеж водокачки. Во второй половине дня немцы вновь заняли станцию, а вечером удачной контратакой 307-я стрелковая дивизия вернула утраченные позиции.

На следующий день бои за Поныри продолжились с прежней ожесточенностью. На этот раз немцы сменили тактику и взяли станцию «в клещи» ударом по обе стороны от железной дороги. Ударной силой новой немецкой атаки стала так называемая «группа Каль». В нее были сведены 654-й батальон «Фердинандов» и 216-й батальон «Брумбаров» (пехотное штурмовое орудие). Майор Бруно Каль был командиром последнего. В советских источниках в состав «группы Каль» включают 505-й батальон «Тигров», но, по немецким данным, он действовал на ольховатском направлении.

Внезапным сосредоточенным ударом крупных сил тяжелой бронетехники немцам удалось прорваться в район поселка Горелое, глубоко в тыл оборонявшим Поныри советским частям. Однако здесь они попали в «огневой мешок» нескольких истребительно-противотанковых артполков. Маневр немецких тяжелых танков сдерживался минным полем с многочисленными фугасами из авиабомб и тяжелых снарядов. Прорваться в глубину советской обороны на плечах группы Каль у немцев не получилось, но оборонявший Поныри полк 307-й стрелковой дивизии попал в окружение. Вечером 9 июля защитники станции были деблокированы ударом 4-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

Утром 10 июля произошла смена состава участников сражения за Поныри с немецкой стороны. 292-я пехотная дивизия была отведена назад, вместо нее в бой за многострадальную станцию вступила свежая 10-я танкогренадерская дивизия генерал-лейтенанта Шмидта. Вновь был нанесен удар в обход станции с востока, позиции ее защитников были глубоко охвачены с фланга. Однако благодаря вступившим в бой десантникам ситуация оставалась под контролем. Вечером 10 июля Пухов Н.П. отдал приказ на отвод 307-й дивизии во вторую линию. Ее позиции заняли части 3-й и 4-й гвардейских воздушно-десантных дивизий.

В то время как корпус Гарпе вел тяжелые бои за Поныри, 47-й корпус И. Лемельзена пытался прорваться на юг на ольховатском направлении. Определенная свобода действий немецких командующих корпусами часто позволяла оперативно реагировать на возникающие кризисы, но история дает нам немало примеров решений, идущих вразрез с интересами армии в целом. Так, в бою 8 июля Лемельзен решил использовать части переданной ему 4-й танковой дивизии по своему собственному, особому плану.

Командир 47-го танкового корпуса изъял из прибывшей дивизии ее танковый полк, чтобы свести все имеющиеся танки во 2-й танковой дивизии. Также дивизия Люббе усиливалась 505-м батальоном «Тигров». Все эти танковые силы были объединены в бригаду «Бурмейстер» под командованием генерал-майора Арнольда Бурмейстера из 2-й танковой дивизии. Направление главного удара как раз и проходило в полосе 2-й танковой дивизии.

Задачей «бригады Бурмейстера» (по оценке Люббе, в нее входили до 180 танков) был прорыв с линии Самодуровка — Кашара на юг, в направлении высоты 274 (4,5 км юго-западнее Ольховатки). Таким образом, Лемельзен стремился пробиться в южном направлении, прогрызть советскую оборону, надеясь на тактическое мастерство своих войск. Почти 200 танков также вселяли надежду на взлом советской обороны на узком фронте.

Надежды Лемельзена на сокрушительный удар большого количества танков не оправдались. На пути 47-го танкового корпуса занимали оборону три дивизии 17-го гв. стрелкового корпуса, усиленные танками двух корпусов 2-й танковой армии. Они оборонялись в полосе, несколько большей той, что занимала в начале битвы злосчастная 15-я стрелковая дивизия. Жестокие бои развернулись 7 июля за высоту 257,0, прозванную немцами «танковой высотой». Взять ее наступающим не удалось. Немцам удалось лишь несколько потеснить на юг части 6-й гв. стрелковой дивизии.

Дальнейшее продвижение было остановлено огнем с места танков 109-й танковой бригады, 48-го и 58-го танковых полков, а также огнем 614-го истребительно-противотанкового полка. Офицер I батальона 35-го танкового полка 4-й немецкой танковой дивизии описывал ситуацию в своем рапорте после боя:

«Русские подготовили оборонительные позиции на всех господствующих и тактически важных участках местности, куда можно было загнать танки и использовать как бронированные пушечные и пулеметные гнезда. Уничтожить вкопанные танки было очень трудно, потому что они были хорошо замаскированы, а их орудия располагались над самой землей. Большая ширина позиций не позволяла обойти их и нанести удар с тыла. Русские танки, особенно Т-34, KB-1 и КВ-2, очень хорошо подходили для такого использования благодаря своей толстой броне и хорошему вооружению. Если их нельзя было атаковать с тыла, то уничтожить такие танки можно было лишь совместными действиями тяжелой артиллерии и пикировщиков» (Ньютон С. «Пожарник» Гитлера — фельдмаршал Модель», М., «ACT: ACT МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ», 2007 г., с. 277-278).

Советский тяжелый танк "КВ" (Клим Ворошилов) стол на вооружении Красной Армии в начале войны

Советский тяжелый танк "КВ" (Клим Ворошилов) стол на вооружении Красной Армии в начале войны

Однако эта неудача не остановила немцев. Используя продвижение в полосе 6-й гв. стрелковой дивизии, они перегруппировали в лес западнее Березового Лога танки и пехоту. Уже в 19.30 последовала атака в направлении 2-е Поныри, высота 257,0 во фланг и тыл 75-й гвардейской стрелковой дивизии, оборонявшейся на «танковой высоте». Однако и эта атака успеха не имела. Стыки дивизий были заранее сильно укреплены и обеспечивались огнем. Кроме того, 75-я дивизия, быстро перегруппировав свои силы, организованным огнем встретила атаку противника и отразила ее. С наступлением темноты бои на всем фронте корпуса прекратились.

Бои 7 июля стоили 9-й немецкой армии еще 2861 человека. Потери 2-й танковой армии (которой на тот момент подчинялись 16-й и 19-й танковые корпуса) за 7 июля составили 52 Т-34, 17 Т-70, 8 Т-60 и 7 MKII/MKIII.

Третий день сражения занимает особое положение в хронологии воздушной войны над северным фасом Курской дуги. В своих мемуарах командующий 16-й воздушной армией Руденко С.И. писал: «Начиная с 7 июля в воздухе над Центральным фронтом господствовала наша авиация». Это высказывание можно оценить как не соответствующее действительности. Количество вылетов, выполненных 6-м воздушным флотом, 7 июля даже возросло в сравнении с предыдущим днем, составив солидную цифру 1687. Из этого числа 1159 самолето-вылетов совершили пикировщики, двухмоторные бомбардировщики и тяжелые истребители.

Более того, даже немецкие истребители выполнили часть вылетов с бомбами. Соответственно советская сторона ответила на это 1185 вылетами днем, 212 — ночью и 210 вылетами дальнебомбардировочной авиации. «Переломным» 7 июля стало в расчете на потери 16-й воздушной армии. За день армия Руденко потеряла всего 37 самолетов, что было значительно меньше, чем в первые два дня битвы. Потери немецких ВВС на северном фасе Курской дуги 7 июля составили 13 машин, в том числе 8 самолетов были потеряны безвозвратно.

Когда Модель узнал о принятом Лемельзеном решении создать «группу Бурмейстера», он пришел в ярость. Идея самого командующего 9-й армией представляется более перспективной. По крайней мере, результаты наступления 4-й танковой дивизии 7 июля говорят именно об этом. События развивались следующим образом. Воспользовавшись предоставленной контрударами 6 июля паузой, командование 70-й армии рокировало со своего левого фланга на правый 140-ю стрелковую дивизию. Именно это соединение попало под удар дивизии Заукена.

Советская дивизия отразила за день боя 13 атак противника, и лишь после четырнадцатой атаки обескровленные части дивизии, не выдержав натиска, стали отходить на юг. Воспользовавшись отходом, немцы прорвалась в Теплое и овладели им. Положение было спасено соседними 70-й и 175-й дивизиями. Они прочно удерживали свои позиции, а вводом в бой своих резервов закрыли прорыв. Моделю удалось угадать слабое место в советской обороне, но прямолинейная стратегия и своеволие Лемельзена свели на нет это открытие. Однако мощный удар свежих танковых сил заставил советское командование подтянуть к полю боя свой последний подвижный резерв.

К чести Рокоссовского, в своих мемуарах он не стал умалчивать об этом факте: «К исходу третьего дня сражения почти все фронтовые резервы были втянуты в бой, а противник продолжал вводить все новые и новые силы на направлении своего главного удара. Можно было ожидать, что он попытается бросить в бой все, что у него имеется, пойдет даже на ослабление своих частей на второстепенных участках фронта.

Чем удержать его? И я решился на большой риск: послал на главное направление свой последний резерв — 9-й танковый корпус генерала С.И. Богданова, который располагался в районе Курска, прикрывая город с юга. Это было полностью укомплектованное соединение, наша надежда и гордость» (Рокоссовский К.К. «Солдатский долг», М., «Воениздат», 1988 г., с. 214-215). Корпус был передан в 13-ю армию и подтянут в район Ольховатки. В случае прорыва немцев через «танковую высоту» на юг на их пути встал бы корпус Богданова С.И.

Предпринятые на следующий день (8 июля) попытки немцев пробиться через Теплое успеха уже не имели. В ночь на 8 июля 70-й армии был вновь подчинен 19-й танковый корпус (ранее он был передан 2-й ТА для контрудара 6 июля). В свою очередь командующий 70-й армией генерал-лейтенант Галанин И.В. создал группу из 19-го танкового корпуса, 140-й стрелковой дивизии и 3-й истребительно-противотанковой бригады. «Армированная» танками оборона сдержала удар противника.

Продолжение наступления на ольховатском направлении также принесло немцам только успехи тактического значения. Возросшие усилия в попытках прорваться в Поныри и на Ольховатку привели к возрастанию потерь 9-й немецкой армии за день до 3220 человек. Была, наконец, захвачена «танковая высота» — выс. 257,0. Но это уже не имело никакого значения.

Активность авиации сторон 8 июля пошла на спад. 6-й воздушный флот выполнил 1173 самолето-вылета днем, 134 — ночью. 16-я воздушная армия ответила 913 самолето-вылетами днем и 173 — ночью. Советская дальнебомбардировочная авиация также несколько снизила активность, ограничившись 169 вылетами. Начиная с 9 июля ее участие в сражении на северном фасе было ничтожным.

В последние дни сражения на северном фасе Курской дуги все большее влияние на ход событий стала оказывать подготовка Западного и Брянского фронтов к наступлению против немецкой 2-й танковой армии. К атакам на орловский выступ с севера готовились не только советские войска. Изучение событий на северном фасе дуги 9-12 июля у многих исследователей оставляет устойчивое впечатление имитации бурной деятельности. Армия Моделя уже 9 июля фактически прекратила свое наступление и постепенно готовилась к отражению советского наступления. Историк Франц Куровски прямо говорит: «Без консультаций с генерал-фельдмаршалом фон Клюге Модель приказал прекратить все атаки».

Формально 9 июля было небольшой паузой перед возобновлением атак. Средством взлома обороны советских войск должны были стать новые соединения. Модель затребовал у фон Клюге не только 10-ю танкогренадерскую и 12-ю танковую дивизии, но и прибывающую из резерва 36-ю моторизованную дивизию. До их прибытия командующий 9-й армией мог обещать только атаки с ограниченными целями.

Однако «атаки с ограниченными целями» сохраняли ожесточение настоящего позиционного сражения. 10 июля немцы упорно пытались пробиться через оборону 19-го танкового корпуса. Несмотря на то, что 101-я танковая бригада вела бой, вкопав все танки, за день боя было потеряно 32 машины (в том числе 10 сгорело). Всего за 10 июля корпус потерял 44 танка. 9-я армия потеряла 10 июля 2560 человек, один из самых высоких показателей за время наступления.

В период наступательных действий с 5 по 11 июля 1943 г. 9-я немецкая армия потеряла 22 273 человека. За тот же период (5-11 июля 1943 г.) Центральный фронт потерял 33 897 человек. Наибольшие потери понесли 78-я и 292-я пехотные дивизии, потерявшие, соответственно, 1959 и 1969 человек. Численность 6-й пехотной дивизии снизилась почти наполовину. 2-я танковая дивизия потеряла три четверти своей боевой численности.

Новые немецкие соединения прибывали без особой спешки. 10-я танкогренадерская дивизия так медленно выдвигалась к линии фронта, что появилась на поле боя только 10 июля. 12-я танковая дивизия генерал-майора фон Боденхаузена и 36-я моторизованная дивизия генерал-майора Голлника отстали еще на сутки. Однако после прибытия новых дивизий водить за нос верховное командование было уже проблематично. Нужно было возобновить наступление. Наиболее перспективным был участок у Теплого, где действовала 4-я танковая дивизия.

Но утром 13 июля, за час до начала артиллерийской подготовки, Лемельзен лично прибыл на командный пункт дивизии и заявил: «Вчера противник начал атаки в нескольких местах Орловского выступа. Его танки глубоко вклинились в нашу оборону». Он приказал командиру дивизии фон Заукену перейти к обороне, взяв на себя также полосу 20-й танковой дивизии. Немецкие войска на периметре Орловского выступа начали спешное перестроение. Модель лично прилетел в штаб 2-й армии в Орле, чтобы принять командование двумя армиями.

Реакция группы армий «Центр» и 9-й армии на начавшееся 12 июля советское наступление была поразительно быстрой. Штаб 41-го танкового корпуса Гарпе вышел из боя практически немедленно. 12-я танковая и 36-я моторизованная дивизии были просто перенацелены в новом направлении. Также были отданы приказы об отходе 18-й и 20-й танковых дивизий, а также полка «Фердинандов». Модель лихорадочно демонтировал ударную группировку «Цитадели» и бросал выведенные из боя дивизии навстречу наступающим советским армиям. Начиналась новая фаза сражения

Статья написана с использованием материалов книги А. Исаев «Освобождение 1943», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г., с. 229-239.