Войска Центрального фронта генерала Рокоссовского К.К. с 5 июля 1943 г. участвовали в напряженных оборонительных боях. В ходе отражения немецкого наступления их потери составили около 34 тыс. человек. Однако нельзя сказать, что подчиненные Рокоссовскому армии вышли из этих боев обескровленными.

Центральный фронт в середине июля 1943 г. насчитывал более 675 тыс. человек, около 700 самолетов и почти 1500 танков и САУ. Оставлять ему роль пассивного зрителя в сражении за орловский выступ было бы просто неразумно. Согласно указаниям Ставки ВГК, Центральный фронт должен был «армиями правого крыла (48-й, 13-й и 70-й при поддержке 2-й танковой и 16-й воздушной армий) ликвидировать вклинение противника в полосе его обороны, затем, нанося удар в общем направлении на Кромы и далее на северо-запад, охватить орловскую группировку немцев с юга и юго-запада и содействовать войскам Брянского и Западного фронтов в ее уничтожении».

Важным преимуществом Центрального фронта была сильная артиллерийская группировка, ранее принимавшая участие в отражении немецкого наступления. К контрнаступлению привлекалось почти 7 тыс. орудий, в том числе артиллерийский корпус прорыва в полосе наступления 13-й армии. 2-я танковая армия (3-й и 16-й танковые корпуса, 348 танков на 14 июля 1943 г.) должна была стать эшелоном развития успеха, ее также планировалось использовать в полосе 13-й армии.

Командующий Центральным фронтом генерал Рокоссовский К.К. осматривает подбитый "Тигр", справа от него командующий 16-й воздушной армией Руденко С.И.

Командующий Центральным фронтом генерал Рокоссовский К.К. осматривает подбитый "Тигр", справа от него командующий 16-й воздушной армией Руденко С.И.

Наступление Центрального фронта началось дождливым утром 15 июля 1943 г. Плохая погода ограничила действия авиации, но мало повлияла на мощь артиллерийского удара. Один из участников тех событий Востряков А.П. писал: «В тот день погода действительно была неблагоприятной. Небо было затянуто сплошными тучами. Дождь, начавшийся с полуночи, лил не переставая, словно из ушата. Косые струи, барабаня по тягачам и лафетам орудий, смывали с них пыль, накопившуюся за время марша. Но для артиллеристов, казалось, и не было непогоды: настроение приподнятое, улыбки, быстрые, но несуетливые движения… В 5 часов утра земля вздрогнула. Огонь открыли орудия всех калибров и систем».

Однако, несмотря на мощную артподготовку, наступление не принесло быстрого успеха. Многие соединения немецкой 9-й армии уже отправились на другие участки фронта, но оставшиеся дивизии были вполне в состоянии сохранять устойчивость линии фронта. Также в составе 9-й армии оставался 505-й батальон тяжелых танков «Тигр». Он насчитывал на 14 июля боеспособными 20 машин. Уже 15 июля 88-мм орудия «Тигров» начали собирать кровавую жатву, когда два «Тигра» 505-го батальона отчитались об уничтожении сразу 22 советских танков в районе селения Теплое. Всего за первый день советского наступления частями 9-й армии было заявлено об уничтожении 230 танков.

Советский танк Т-70 с десантом пехоты идёт мимо разрушенного внутренним взрывом Pz.IV

Советский танк Т-70 с десантом пехоты идёт мимо разрушенного внутренним взрывом Pz.IV

Тем не менее, удары по позициям немецкой 9-й армии заставили Моделя принять решение об отходе. В немецком отчете «Битва на Орловской дуге» отмечается: «Верховный командующий обеими армиями (2 ТА и 9 А) при поддержке высшего руководства вермахта принял решение о возвращении 9-й армии на исходные позиции с тем, чтобы, сократив линию фронта, высвободить в качестве резерва четыре дивизии и использовать прежние оборонительные позиции».

Отход 9-й армии проходил планомерно, от рубежа к рубежу. Только к 18 июля, т.е. на четвертые сутки наступления, Центральному фронту удалось оттеснить немецкие войска на те позиции, которые они занимали к началу «Цитадели». Три дня боев стоили 2-й танковой армии 87 подбитых и сгоревших танков, 9-му танковому корпусу — 69 танков и САУ. Отсутствие быстрого продвижения в полосе 13-й армии заставило Рокоссовского уже 17 июля перегруппировать 2-ю танковую армию из полосы 13-й армии в полосу 70-й армии. Оба корпуса танковой армии были выведены из боя и переброшены на новое направление. Новой задачей армии стало наступление на Кромы — важнейший для немцев узел дорог в тылу 9-й армии. В тот момент в строю в танковой армии генерал-лейтенанта Родина А. Г. оставалось 290 танков (192 Т-34, 85 Т-70 и 13Т-60).

К тому моменту сражение за Кромы было в самом разгаре. Начиная с 19 июля на город наступала 70-я армия Центрального фронта. Танковую армию предполагалось ввести в прорыв после выхода пехоты 70-й армии на определенный рубеж. В качестве танкового тарана для пехоты 20 июля был введен в бой в составе 70-й армии 19-й танковый корпус, насчитывавший 74 танка.

За день наступления корпус потерял 34 боевые машины, или около половины своего состава, почти утратив ударные возможности. Однако неудача прорыва обороны силами пехоты не заставила отказаться от планов броска на Кромы. По мысли советского командования, ввод в бой 2-й танковой армии должен был переломить ход сражения в пользу Красной Армии.

Если 19-й танковый корпус вводился в бой и столкнулся с мощной противотанковой обороной к востоку от шоссе Курск-Орел, то 2-ю танковую армию решили использовать к западу от этого шоссе. Однако роковую роль сыграло промедление с вводом крупных масс танков. Танковая армия сосредоточилась в выжидательном районе еще вечером 19 июля. Из-за невыполнения плана 70-й армией наступление было отложено на утро 22 июля. Появление крупных сил мотопехоты и танков оказалось вскрыто немецкой разведкой.

Еще в разведсводке группы армий «Центр» от 18 июля указывалось: «По имеющимся разведывательным данным, войска передвигаются в район между дорогой Орел-Курск и населенным пунктом Чернь, и на участок перед правым флангом 46-го танкового корпуса». В качестве реакции на данные разведки в течение второй половины дня 21 июля и в ночь на 22 июля немцы подтянули резервы в полосу 46-го корпуса.

Оборону немецких пехотных дивизий на подступах к Кромам усилила 4-я танковая дивизия. К 20 июля она насчитывала 73 боеготовых танка, в том числе 52 Pz.IV с длинноствольным орудием, способных уверенно справляться с советскими танками. Кроме того, к полю боя подошел 505-й батальон тяжелых танков «Тигр» (19 боеготовых Pz.VI на 20 июля).

В итоге атаки советских танков утром 22 июля были встречены ураганным огнем и контратаками танков. 2-я танковая армия, на которую возлагались большие надежды, продвинулась всего на 2-4 км, потеряв при этом за день 109 танков подбитыми, сгоревшими и подорвавшимися на минах. Поскольку немцы в тот период опирались на старые позиции 9-й армии, готовившиеся несколько месяцев перед «Цитаделью», немалые потери советские танки понесли на минных полях. Из 109 потерянных танков 2-й танковой армии 19 танков (почти каждый пятый танк) подорвались на минах. Потери были столь тяжелыми, что уже поздним вечером 22 июля армия получила приказ «отвести танки в укрытие в 2-3 км от переднего края». Наступление 13-й и 70-й армий было приостановлено.

Несмотря на вывод из боя танковой армии, после короткой паузы советские атаки возобновились. 70-я армия, начиная с 25 июля, пыталась пробиться к Кромам силами своих пехотных частей. Хотя наступление успеха не имело, силы немецкой обороны также постепенно таяли. К 31 июля в 505-м батальоне тяжелых танков оставалось в строю всего 3 «Тигра».

Новый импульс наступлению Центрального фронта дала передача в распоряжение Рокоссовского К.К. 3-й гвардейской танковой армии Рыбалко П.С. Она была уже изрядно потрепана в боях на подступах к Орлу в составе Брянского фронта, но еще сохраняла свой боевой потенциал, по крайней мере, в отношении бронетехники. На 28 июля армия Рыбалко насчитывала 243 Т-34, 114 Т-70 и 27 самоходок СУ-122. Потерпев неудачу в попытках взломать оборону противника в полосе 13-й и 70-й армий, Рокоссовский решил попытать счастья в полосе 48-й армии, на правом фланге своей ударной группировки. Он сменил направление удара, рассчитывая нащупать слабое место в обороне немецкой 9-й армии.

Однако надеждам на крупный успех не суждено было сбыться. В 14.00 28 июля 3-я гвардейская танковая армия перешла в наступление, но успеха не имела. Также достаточно скромными были результаты атак в два последующих дня. Поздним вечером 30 июля командующий Центральным фронтом отдал приказ «временно прекратить» наступление 48-й и 3-й гвардейской танковой армий, фактически признавая его неудачу. В отчете штаба Рыбалко по итогам боев указывалось: «Основная причина неуспеха войск 3-й гв. танковой армии — малочисленность мотопехоты и отсутствие артиллерии поддержки стрелковых подразделений. Вследствие этого танковые части несли большие потери от артогня противника, а достигнутый танкистами успех некому было закрепить, и в результате контратак противника они вынуждены были отступать назад».

Понесенные в боях на подступах к Орлу потери сказывались на боеспособности танковой армии Рыбалко. 1 августа Рокоссовский отдал штабу Рыбалко приказ, начинавшийся словами «В связи с неуспешным наступлением армии…» Танковая армия должна была перегруппироваться в район к югу от заветного города Кромы.

Рокоссовский все еще надеялся овладеть важным узлом дорог в Кромах и нарушить снабжение войск немецких 9-й и 2-й танковой армий. Это позволило бы советским войскам переломить в свою пользу ход сражения и добиться крупного успеха. Во исполнение этого плана в начале августа Рокоссовский вновь попытался ввести в бой за Кромы 2-ю танковую армию. К утру 1 августа 1943 г. 2-я танковая армия насчитывала 222 танка (166 Т-34, 50 Т-70 и 6 Т-60).

Дополнительно армии был подчинен 9-й танковый корпус (еще около 100 танков). Это создавало серьезную угрозу целостности фронта 46-го танкового корпуса. В составе 4-й танковой дивизии на тот момент было всего 35 боеготовых танков, в составе 909-го батальона «Штурмгешюцев» — 19 САУ, в составе 505-го батальона тяжелых танков — только 4 «Тигра». Возможности пехоты корпуса также были уже сильно снижены. Если незадолго до начала «Цитадели» 102-я пехотная дивизия имела «боевую численность» (Kampfstaerke) 2683 человека, то к 1 августа она снизилась до 1748 человек. Боевая численность соседней 7-й пехотной дивизии составляла 1992 человека (примерно треть от штата). В этих условиях большая нагрузка ложилась на противотанковую артиллерию пехотных дивизий.

В 11.00 1 августа на подступах к Кромам в очередной раз загремела артиллерийская подготовка. Несмотря на то, что советские танковые атаки привели к большим потерям (немцами было заявлено об уничтожении за день 77 танков), новый удар Центрального фронта привел к вклинению в боевые порядки 46-го корпуса и создал кризис в системе обороны Орловской дуги. В оперативной сводке штаба группы армий «Центр» по итогам боев 1 августа указывалось:

«Противник и сегодня, как в последние дни, попытался разломать фронт на Орловской дуге наступлениями массированных сил при поддержке многочисленных танков. Эти наступления носят более яростный характер и поддерживались крупными танковыми силами. Острота и ожесточенность этих боев выражается в большом количестве подбитых танков и значительности наших потерь».

Надо сказать, что атаки 2-й танковой армии под Кромами были оценены немцами выше, чем удары 4-й танковой армии под Болховом. Поскольку возможности обороны войск 9-й армии были почти исчерпаны, на отражение советского наступления бросили авиацию. Район Кром стал точкой приложения основных усилий люфтваффе. Особенно мощным авиаударам подвергся командный пункт 9-го танкового корпуса, было уничтожено сразу четыре радиостанции дальнего действия. Под огнем противотанковой артиллерии и градом бомб ударные возможности советских танковых войск неуклонно таяли.

В первый день 2-я танковая армия потеряла 48 танков, к 4 августа из 222 боевых машин в строю осталось 87 танков, в 9-м танковом корпусе — 60 танков. Тем не менее, к 4 августа 2-я танковая армия перерезала шоссе Кромы-Дмитровск-Орловский, а силами 9-го танкового корпуса вышла на рубеж реки Крома с захватом небольшого плацдарма. Об интенсивности боев на данном направлении также говорит гибель 2 августа генерала пехоты Ганса Цорна, командовавшего 46-м корпусом под Кромами.

Пока германское командование с трудом сдерживало натиск на Кромы, в тылу Центрального фронта готовился к бою еще один танковый кулак. Потрепанная и временно выведенная из боя 3-я гвардейская танковая армия получила в качестве пополнения 100 новых Т-34 с завода. Всего к 4 августа армия насчитывала 205 Т-34, 73 Т-70, 12 СУ-152 и 30 СУ-122. Учитывая, что в составе армии было два танковых и один механизированный корпуса, ее укомплектованность танками была меньше 40% штата.

Тем не менее, 300 танков и САУ были серьезной силой. Рокоссовский направил армию Рыбалко в тот же район, где уже пыталась пробиться к Кромам 2-я танковая армия. Задачей армии Рыбалко был прорыв через реку Крома с целью «отрезать пути отхода противника на запад и юго-запад из района Кромы, Орел…» 2 и 3 августа советские танковые командиры готовились к бою и рекогносцировали местность в полосе предстоящего наступления. По новому плану 2-я танковая армия разворачивалась фронтом на запад, прикрывая фланг вводимой в бой 3-й гв. танковой армии.

Река Крома стала важным оборонительным рубежом для 9-й армии. Она была неширокой и неглубокой, но с широкой поймой. После прошедших дождей пойма реки превратилась в сплошной заболоченный луг, непроходимый для танков. Форсировать Крому танками можно было только на нескольких участках, что само по себе облегчало задачу обороны.

Кроме того, начавшийся отход немцев на линию «Хаген» высвободил для Моделя столь необходимые резервы. Под Кромы была направлена 383-я пехотная дивизия. Она обладала достаточно скромной «боевой численностью» в 1919 человек и разнородным вооружением, с большой долей трофейных орудий. Так, из 17 75-мм противотанковых пушек соединения 11 составляли 75-мм ПАК-97/38, переделанные из трофейных французских орудий. Однако опора на рубеж реки Крома давала надежду на построение устойчивой обороны.

Части 3-й гвардейской танковой армии вступили в бой 4 августа и вечером этого дня вышли на рубеж реки Крома. Вечер и ночь прошли в разминировании бродов и попытках переправиться через реку. Наибольшего результата в форсировании реки удалось достичь у селения Глинки, где еще утром 4 августа захватил небольшой плацдарм 9-й танковый корпус 2-й танковой армии. Здесь переправился 6-й гвардейский танковый корпус 3-й гвардейской танковой армии. 7-й гвардейский мехкорпус и 7-й танковый корпус успеха в форсировании реки Крома не имели и переправлялись вслед за своим удачливым соседом у селения Глинки.

Для немцев этот плацдарм представлял серьезную опасность, и уже 5 августа он был атакован 4 «Тиграми» 505-го батальона. «Тигры» поддерживали контратаку полка 383-й пехотной дивизии. Вскоре сюда же, под Кромы, была переброшена 6-я пехотная дивизия (2008 человек «боевой численности» на 1 августа). Также на порядки 3-й танковой армии обрушились самолеты 6-го воздушного флота. За день ими было выполнено 1266 вылетов, в том числе 807 вылетов — бомбардировщиками. Однако сбить советские танковые части с плацдарма и отбросить их за реку немцам не удалось, и плацдарм неуклонно разрастался. Успех достался нелегко. Потери 3-й гвардейской танковой армии за три дня боев составили почти треть первоначального состава — 75 Т-34, 29 Т-70, 4 СУ-122. Сам город Кромы в это время штурмовала пехота 13-й армии, форсировавшая реку Крома вброд. Город полностью был освобожден 6 августа 1943 г.

Несмотря на то что танковой армии Рыбалко удалось пробиться через немецкую оборону на рубеже реки Крома и проложить путь пехоте 13-й армии, Рокоссовский не был доволен достигнутым результатом. 6 августа он раздраженно писал в своем приказе, что «3-я гвардейская танковая армия и 2-я танковая армия, вопреки благоприятно сложившейся для нас обстановке, в течение трех суток топтались на месте и своих задач не выполнили».

Командующий фронтом приказывал наступать на Шаблыкино (в тыл отходящим с орловской дуги немецким войскам), в попытке использовать последний шанс отрезать отходящие от Орла немецкие части. Шаблыкино являлось узлом дорог, и его захват существенно осложнил бы отход на линию «Хаген». Модель со всей серьезностью отнесся к потере Кром и выгодного рубежа на берегу одноименной реки. По его приказу в район восточнее Шаблыкина направляется 12-я танковая дивизия, ранее находившаяся в подчинении 2-й танковой армии.

Столкновение 3-й гвардейской танковой армии и собранных Моделем резервов состоялось 9-10 августа 1943 г. у деревни Сосково. Через эту деревню проходил один из промежуточных рубежей, построенных немцами для организованного отхода на линию «Хаген». Район Сосково представлял собой танкодоступное дефиле на изрезанной оврагами и небольшими речушками местности. Трудно было найти более удобный район для удара танками от Кром на Шаблыкино.

Разумеется, немцы подготовили дефиле у Соскова к обороне. Дорогу советским танкистам преграждал противотанковый ров и многочисленные минные поля. К тому моменту в трех корпусах армии Рыбалко оставалось 133 боеготовых танка. Ситуация осложнялась тем, что артиллерия 13-й армии страдала от сложностей с подвозом боеприпасов и не могла оказать существенную поддержку танкам.

Первые атаки на Сосково состоялись еще 9 августа, но успеха не имели. Тогда Рыбалко решил собрать в кулак оставшиеся танки, создать сильную танковую группу для удара в обход Соскова с севера, в тыл оборонявшим его немецким частям. Всю ночь саперы снимали минные поля на намеченном направлении удара танков. Ранним утром 10 августа танковая группа начала наступление. Она прорвалась на 2-3 км в глубину немецкой обороны, но пехота оказалась отсечена от нее. На уничтожение прорвавшихся танков были брошены «Тигры» 505-го батальона тяжелых танков и танки 12-й танковой дивизии.

Танковая группа армии Рыбалко сражалась в изоляции весь день и понесла тяжелые потери, не добившись решительного результата. На долю «Тигров» пришлось 5 подбитых советских танков, на долю 12-й танковой дивизии — 57. По советским данным, попытка взломать промежуточный рубеж обороны стоила 3-й танковой армии потери 65 танков. После этого боя армия Рыбалко была выведена в тыл, а вскоре она была передана в распоряжение Ставки ВГК.

Последним аккордом наступления Центрального фронта стал удар 65-й армии. Эта армия занимала оборону с весны 1943 г. и не участвовала в оборонительном сражении. Однако армия на второстепенном участке фронта была достаточно слабой. В подчинении 65-й армии был всего один 29-й гвардейский танковый полк в составе 19 танков KB-1С. Кроме того, оказался утрачен момент внезапности. Еще в разведывательной сводке группы армий «Центр» от 1 августа указывалось: «По достоверным агентурным данным, перед правым флангом 9-й армии налицо признаки подготовки наступления 65-й армии русских в районе южнее г. Дмитровск-Орловский».

Поэтому первоначальный прорыв обороны немцев, достигнутый 7 августа, развить не удалось, и немецкая 72-я пехотная дивизия удержала позиции. Успехи 65-й армии ограничились овладением городом Дмитровск-Орловским. Все танки KB 65-й армии в ходе нескольких дней боев были выведены из строя.

После 9-10 августа танковые соединения Центрального фронта выводятся в резерв и сражение постепенно затихает. К тому моменту попытки окружить 2-ю танковую и 9-ю армии уже были обречены — существовавшая к началу операции «Кутузов» обширная Орловская дуга оказывается практически полностью эвакуированной. К 18 августа немецкие войска отходят и закрепляются на линии «Хаген».

В ходе контрнаступления (с 12 июля по 18 августа) Центральный фронт понес весьма чувствительные потери — 165 тыс. человек, в том числе 48 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести. Противостоявшие Центральному фронту дивизии 9-й немецкой армии потеряли за тот же период около 20 тыс. человек. Соотношение потерь, таким образом, было крайне неблагоприятным для Красной Армии.

Командующий фронтом генерал Рокоссовский К.К. впоследствии признал план наступления ошибочным. Он писал в своих мемуарах: «Мне кажется, что было бы проще и вернее наносить два основных сильных удара на Брянск (один — с севера, второй — с юга). Вместе с тем необходимо было предоставить возможность войскам Западного и Центрального фронтов произвести соответствующую перегруппировку. Но Ставка допустила ненужную поспешность, которая не вызывалась сложившейся на этом участке обстановкой».

В какой-то мере соглашается с Рокоссовским К.К. маршал Жуков Г.К., написавший в своих мемуарах: «Центральный фронт свое наступление начал там, где закончился его контрудар, и двигался широким фронтом в лоб основной группировке противника. Главный удар Центрального фронта нужно было бы сместить несколько западнее, в обход Кром. К сожалению, этого не было сделано. Помешала торопливость. Тогда все мы считали, что надо скорее бить противника, пока он еще не осел крепко в обороне. Но это было ошибочное рассуждение и решение. Все это, вместе взятое, явилось следствием недооценки оборонительных возможностей противника».

Насколько успешнее были бы действия Центрального фронта в случае перегруппировки и смещения направления главного удара западнее (в полосу 65-й армии), предсказать сложно. Перемещения крупных масс войск были бы наверняка замечены немецким командованием, по крайней мере, перегруппировка танков в полосу 70-й армии была вскрыта в реальном сражении. Также была вскрыта немецкой разведкой подготовка к наступлению 65-й армии. Скорее всего, Модель принял бы соответствующие контрмеры и перебросил на направления возможных наступлений Красной Армии соединения из ударной группировки «Цитадели».

Вместе с тем нельзя не согласиться с общей оценкой Рокоссовского К.К. в отношении операции «Кутузов»: «Происходило выталкивание противника из орловского выступа, а не его разгром». «Выталкивание» означало тяжелые позиционные бои, когда приходилось с боем отвоевывать каждый метр. Общие потери Западного, Брянского и Центрального фронтов составили 439 890 человек, в том числе 112 529 человек — убитыми и пропавшими без вести.

Однако лето 1943 г. стало переломным в войне на советско-германском фронте. Ввиду понесенных потерь в людях и технике германская армия навсегда утратила стратегическую инициативу, и в последующем уже не могла собрать силы для крупного наступления.

Статья написана с использованием материалов книги А. Исаев «Освобождение 1943», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г., с. 359-372.