11-я германская армия в составе 10 немецких ди­визий, при 700 орудиях под командованием генерала Макензена была специально создана для прорыва у Горлице. В нее вошли три ударных германских корпуса, взятых с французского фронта не считая австрийских частей. План наступления, утвержденный кайзером, предусматривал таранный удар — задавить русских артиллерией и заставить уйти из Галиции.

Только на фронте 10-го корпуса, на который обрушился главный удар немцев, враг выставил 50 тяжелых батарей, не считая многих сотен полевых. Тогда как во всей 3-й русской армии, состоящей из семи корпусов и державшей фронт в 200 километров, было только четыре тяжелых орудия! Всего 3-я армия располагала 160-ю орудиями. 1 мая 1915 г. на 30-километровом участ­ке прорыва у Горлице германская артиллерия открыла ураганный огонь.

Батареи противника с безопасной дистанции методически разрушали первые линии траншей. Когда воронки, перекрывая друг друга, превращали позиции в страшное месиво, немецкая пехота совершала бро­сок вперёд и поспешно закреплялась. Следовала неизбежная русская контратака, ее отбивали сравнительно легко, с помощью уже выдвинувшейся немецкой легкой артил­лерии, а тем временем подтягивалась на несколько километров вперёд тяжёлая артиллерия противника, и все начиналось сначала. Русские пол­ки снова терзал огненный ураган.

Сражение в районе городов Горлице и Тарнув между русскими и австро-германскими войсками 1-3 мая 1915 г., фрагмент картины А. Путца, 1916 г.

Сражение в районе городов Горлице и Тарнув между русскими и австро-германскими войсками 1-3 мая 1915 г., фрагмент картины А. Путца, 1916 г.

Нашим войскам отвечать было нечем — у пушкарей 3-й армии было не больше 5-10 снарядов в день на орудие, которых было трагически мало. Кайзеровские генералы не жалели стали, русские — людей. Произошёл горлицкий прорыв. Это были неописуемо тяжелые дни для нашей армии: массами гибли солдаты, надламывалась психика уцелевших. В кромешном аду безысходного отступления русская армия попятилась, но не дрогнула, управление не было утрачено. Войска безоговорочно повиновались боевым командирам, но поредевшие взводы, роты и даже батальоны вела совсем зелёная молодёжь — прапорщики и подпоручики.

Перед богослужением, у церковного столика

Перед богослужением, у церковного столика

Горлицкий прорыв заставил 8-ю армию Брусилова А.А. во избежание окружения оставить Карпаты. К тому же за год войны обученная, регулярная армия исчезла; ее заменила армия, состоявшая из новобранцев. Только высокие боевые качества начальствующего персонала, личное самопожертвование и пример могли заставить такие войска сражаться и жертвовать собой во имя любви к Родине и славы ее.

Впрочем в тех жутких контратаках среди солдатских гимнастерок мелькали и черные фигуры — полковые батюшки, подоткнув рясы, в грубых солдатских сапогах шли рядом с воинами, ободряя робких простым евангельским словом и поведением, достойным сану, молнии взрывов отражались в тусклой позолоте поднятых над головами крестов. Они навсегда остались там, на полях Галиции, не разлучившись с паствой.

Выступление русских войск в поход

Выступление русских войск в поход

Ставка и командование фронтом приказывали ни в коем случае не отрываться от противника. В результате 15 дней по нашим войскам молотила тяжелая артиллерия. Русское командование вместо того, чтобы приказать отступить от Горлицы и планомерно занять подготовленный рубеж, стремилось подпирать трещавший и выгибавшийся фронт. Подкрепления давались по частям по мере подхода и расходовались в бессчетных контратаках. Даже не было сделано попытки нанести удары по флангам группировки Макензена, таранившей русский фронт.

"В атаку", худ. В. Мазуровский, 1915 г.

"В атаку", худ. В. Мазуровский, 1915 г.

Вот как о прорыве фронта у Горлице написал генерал Деникин А.И.: «Вскоре фронт ее (3-й армии – И.В.) был прорван у Горлицы. Только после этого ген. Иванов, стягивавший доселе все свободные войска к Карпатам, послал корпус на подкрепление 3-й армии. Но было поз­дно…

Обстановка сложилась так, что требовала быстрого отвода армий. Таково было мнение и начальника штаба Юго-Западного фронта, и командующего армией ген. Радко-Дмитриева. Но ген. Иванов и Ставка требовали: «Не отдавать ни пяди земли». Произошел неравный бой. 3-я армия была разбита и покатилась назад». (А.И. Деникин «Путь русского офицера», М., «Современник», 1991 г., с. 277).

При абсолютном превосходстве противника в тяжелой артиллерии и жесточайшем снарядном голоде у наших войск последствия было не­трудно предвидеть. Хотя и устилая путь трупами, немцы всё-таки двигались на Восток. 3 июня русские части оставили Перемышль, 22 июня — Львов. Русские армии откатывались к границам России. Галиция была эвакуиро­вана за два месяца.

Техническое превосходство врага подавляло. В разгар этого горестного сражения в русских войсках, как следствие нарастающего хауса, обнару­жилась постыдная нехватка всего, не только снарядов и патронов, но и винтовок, чтобы вооружить пополнение, и сапог, чтобы обуть солдат.

«Фронтовые неудачи больно ударили по моральному духу всей армии. Люди, еще вчера рвавшиеся в бой, начинали прозре­вать, понимая бессмысленность войны во имя царя и союзников. Василевский А.М., к лету 1915 г. получивший по собственно­му горячему желанию вместо рясы священника (он экстерном окончил семинарию) погоны прапорщика, находился в запасном батальоне в уездном городе Ростове Ярославской губернии. Он, стремившийся поскорее схватиться с врагом, был поражен наст­роениями офицеров, которых в батальоне насчитывалось около сотни.

Пришло предписание назначить командира маршевой роты. «Собрали всех офицеров, — пишет А.М. Василевский, — и пред­ложили всем желающим отправиться на фронт назвать свои фа­милии. Я пылал от нетерпения сражаться, но претендовать на столь высокий пост не мог и молча ожидал, что вот сейчас в от­вет на предложение поднимется лес рук, а, прежде всего, со сторо­ны офицеров, ранее нас прибывших в батальон.

К великому мое­му удивлению, несмотря на неоднократные обращения коман­дира батальона к «господам офицерам», ничего подобного не произошло. В зале воцарилась мертвая тишина. После довольно резких упреков в адрес подчиненных старик полковник сказал: «Ведь вы же офицеры русской армии. Кто же будет защищать Родину?» По-прежнему молчание. Со слезами на глазах комбат приказал адъютанту приступить к отбору командира роты путем жребия. Сгорая от стыда за себя и за находившихся в зале офицеров, я и еще несколько человек, имевших звание прапорщика, заявили о своей готовности». (Н. Яковлев «1 августа 1914», М., «Москвитянин», 1993 г., с. 105).

В результате Горлицкого прорыва практически были сведены на нет успехи русских войск в Галицийской битве 1914 года и в Карпатской операции, возникла реальная угроза оставления русской армией Польши. Теперь противник и с севера, и с юга глубоко охватил русскую Польшу, все еще удерживаемую армиями Северо-Западного фронта.

Группа Макензена на юге и восточно-прусская группировка на севере готовились к осуществлению грандиозных «Канн»: окружению нескольких русских армий, продолжавших обороняться на Средней Висле. Для производства такого маневра на Восточный фронт шли и шли эшелоны с подкреплениями, перебрасываемыми из Франции, где англо-французы перешли к стратегической обороне, не желая выручать своего русского союзника. Только к маю на Восточный фронт германским командованием было переброшено девяносто пехотных и пятьдесят четыре кавалерийских полка.

Выходом русских армий из пределов Галиции закончилась Горлицкая операция и последовавший за ней отход русских в направлении Киевского военного округа. За два месяца австро-германцы, уничтожая артиллерийским огнём сопротивление русских, отняли то, что было занято армиями Юго-Западного фронта в 1914-м — начале 1915 года. Потери русских армий были просто громадными: более трехсот тысяч человек и около трехсот пятидесяти орудий. Некоторые современники даже считали, что прорыв на Дунайце и последовавшее за ним отступление предрешили исход войны для России.