Затишье на фронтах на рубеже 1914-1915 гг. предвещало бурю. Германия, обманувшись в надеждах окончить войну до «осеннего листопада», лихорадочно изыскивала методы и средст­ва ликвидировать тупик позиционной войны, сулившей ей в конечном итоге поражение. Западный фронт стабилизировался, там происходила по­зиционная борьба. Поля Европы оплели сети колючей проволоки, из­резали окопы.

В поисках нового пла­на и его разработки прошла зима 1914-1915 г. Германское командование поставило на 1915 г. перед собой новую задачу. Оно решило, сконцентрировав на Восточном фрон­те огромное число своих дивизий, подчинив австрийские и герман­ские войска одному стратегическому плану, нанести русским ар­миям такое поражение, которое принудило бы Россию выйти из войны.

Военные руководители Германии сочли, что в 1915 г. они обязательно смогут выбить Россию из войны. Командующий Восточным фронтом Германии генерал-фельдмаршал фон Гинденбург потребовал от своих подчинённых Россию «поставить на коле­ни». Было решено осуществить гигантский охват всего русского фронта от Балтийского моря до Карпат — ударные группировки сосредоточились в Восточной Пруссии и у Карпат. Отсюда и должны были последовать два сходящихся удара.

Воспользовавшись затишьем на За­падном фронте, для осуществления своего плана Германия направила на Во­сточный фронт огромное количество своих войск; были проведены новые широкие мобилизации в тылу, сняты многие дивизии с За­падного фронта. Так, уже к маю 1915 г. число дивизий, перебро­шенных из Франции на русский фронт, в сравнении с 1914 г. уве­личилось: пехотных с 9 до 42 дивизий и кавалерийских с 1 до 10.

Бои между русскими и австрийскими частями в Карпатах, зима 1915 г. (русский лубок)

Бои между русскими и австрийскими частями в Карпатах, зима 1915 г. (русский лубок)

В 1915 г. из 268 дивизий германского блока 107 находились на русском фронте. Сконцентрировав против России большое число войск, снабдив их всем необходимым, особенно усилив артиллерией, австро-германские армии начали готовиться к решительному наступлению.

Сражения на Восточном фронте начались в феврале 1915 г. В упор­ных и кровопролитных боях в Карпатах русским армиям удалось оттеснить австрийцев и перевалить через горы, овладев зна­чительной частью Карпатского хребта. Но в апреле 1915 г. на помощь австрийцам пришла герман­ская армия генерала А. Макензена. К этому времени у русских был почти исчерпан запас артиллерийских снарядов, рассчитан­ный на недолгую войну. Расход снарядов в первые месяцы войны оказался непредвиденно большим.

Русские войска в Карпатах, 1915 г.

Русские войска в Карпатах, 1915 г.

В марте 11-я русская армия добилась крупного успеха, принудив австрийский гарнизон кре­пости Перемышль к капитуляции. В плен было взято 9 генералов, 2,5 тыс. офицеров, около 120 тыс. австрийских солдат и захвачено свыше 900 орудий.

Генерал Брусилов А.А., командующий 8-й армией. в Карпатах

Генерал Брусилов А.А., командующий 8-й армией. в Карпатах

Временный выход из активной борьбы союзников и просчёты Ставки привели к тяжелейшим потерям, русские войска попадали в плен, отступали, но нигде не бежали, а сражались до последнего патрона. Начавшееся отступление, известный историк и эксперт Н. Головин назвал «великим отступлением», при котором русские очень много потеряли, но проявили великое мужество.

Головин Н.Н.

Головин Н.Н.

В феврале 1915 г. в Восточной Пруссии 40-тысячный 20-й армейский корпус генерала Булгакова П.И. был окружён в массиве Августовского леса. 10 дней корпус сражался в полном окружении, приковав к себе подготовленные к прорыву немецкие резервы. В Августовском лесу 20-й корпус спас 10-ю армию от неминуемого окружения. Цена этого спасения – 7 тыс. убитыми только за один день боёв. Когда у оставшихся в живых Сибирских стрелков 20-го корпуса вышли боеприпасы, они пошли в штыковую атаку, вызывая восторг и удивление даже в стане врага. К 22 февраля потери 20-го армейского корпуса составили более 34 тыс. человек.

С конца апреля события на фронтах развивались не в пользу России, хотя в сражениях были задействованы лучшие войска, в том числе цвет армии и опора монархии — гвардейские части. 19 апреля 1915 г. началось «великое отступление» рус­ских армий. Внезапно выяснилось, что им катастрофически не хватает самого необходимого — снарядов, патронов, ружей, даже сапог. Нередко новобранцы попадали в действующую армию без обуви, и им приходилось сражаться босыми…

Русская часть на привале, Галиция 1915 г.

Русская часть на привале, Галиция 1915 г.

«Эта весна 1915 г. останется у меня навсегда в памя­ти. Тяжелые кровопролитные бои, ни патронов, ни сна­рядов. Сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жесточайшего боя Железной диви­зии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяже­лой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их… И молчание моих батарей… Мы не могли отвечать, нечем было. Даже пат­ронов на ружья было выдано самое ограниченное количе­ство.

Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой… штыками или, в крайнем случае, стрельбой в упор. Я видел, как редели ряды моих стрелков, и испытывал отчаяние и сознание нелепой бес­помощности. Два полка были почти уничтожены одним огнем…» (А.И. Деникин «Путь русского офицера», М., «Современник», 1991 г., с. 272).

Далеко не все бойцы имели винтовки; многим приходилось ждать гибели или ранения своих товарищей, чтобы получить их оружие. Командование отдавало приказы «не тратить патронов понапрасну», «забирать патроны у раненых и убитых». Как-то раз штаб Юго-Западного фронта разослал телеграмму о создании пехотных рот, вооружённых «алебардами» — топорами на длин­ных рукоятках…

Но хуже всего был сильнейший «снарядный голод». На ура­ганный огонь противника русские части могли ответить лишь редкими одиночными выстрелами. На один выпущенный рус­скими снаряд приходилось примерно 300 орудийных выстре­лов германцев. При этом на помощь союзников,  как пишет Деникин А.И., рассчитывать не приходилось. «На каждое предложение относительно вооружения России французские и британские генералы отвечали и в 1914-1915 гг., и в 1916 — что им нечего дать и что, если они дают что-либо России, то лишь за счет своих собственных насущных нужд…

И в то время, как на всем Юго-Западном фронте было у нас 155 тяжелых орудий, французы, накопив ог­ромные средства вооружения, в осеннем сражении в Шампани (1915) имели на узком, 25-километровом фронте прорыва в 12 раз больше, причем могли себе позволить фантастическую роскошь выпустить 3 миллиона снарядов! Я помню, как у нас в 8-й армии перед летом остава­лось по 200 выстрелов на орудие, причем раньше осени артиллерийское ведомство не обещало пополнения запа­сов». (Там же с. 271-272).

Немецкое командование готовило на Восточном фронте «Большие Канны». Русским оставалось только отступать, чтобы спасти армию от полно­го уничтожения. Русские войска оставили Перемышль, Львов, города которые были завоёваны в кровопролитных боях осени 1914 г. Весной и летом 1915 г. русская армия участвовала в ряде тяжёлых сражений, понесла огромные потери из-за недостаточного обеспечения боеприпасами и современным вооружением, особенно артиллерией.

Исполь­зуя большое преимущество в вооружении (у немецкой армии было в 9-10 раз боль­ше артиллерии и в несколько раз больше пу­леметов, чем у русской), германские войска продвинулись в Польше, Литве и Западной Белоруссии, но не смогли нанести решительного поражения русским. Надо отметить, что отступление русской армии не было беспорядочным, почти всегда происходило организованно.

В июле перешли в наступление германские войска в Польше. «Великое отступление» русских армий началось и на этом фронте. С мая 1915 г. немцы применяли и здесь  химическое оружие. Поскольку противогазов у русских солдат не было, газовые атаки каждый раз уносили множество жизней.

С весны по август русский фронт практически на всей своей протяженности был взломан. Русские войска были вынуждены оставить Польшу, Литву и Галицию, понесли страшные потери. За время «великого отступления» общее число убитых и раненых составило 1 миллион 410 тысяч человек и более 900 тысяч пленных. Фронт отодвинулся на восток, но понесенные потери не вывели Россию из войны, и фронт так и не стабилизировался, хотя германское командование и считало, что русская армия уже не восстановится и не окажет серьезного со­противления.

В конце июня — начале июля немцы двинулись по всему фронту. Развернулось трехмесячное тяжелое сражение. Путь германской и австрийской армий, вступивших на территорию России, отмечали повальные убийства мирных жителей и пленных, разнузданный грабеж. С фронта шли сообщения об истязаниях захваченных в плен, выставлении перед собой под обстрел в качестве прикрытия мирных жителей. Население прифронтовой полосы знало, что его ждет, тысячи людей снимались с мест и уходили вместе с русскими войсками. Потоки беженцев запрудили дороги, осложняя воинские перевозки.

Император Николай II принял на себя Верховное командование армией

Император Николай II принял на себя Верховное командование армией

Император был удручен. Положение ухудшалось, а на­дежда на скорое окончание войны исчезала. Оставалась лишь надежда на милость Всевышнего, и 21 июня он писал матери: «И Ты и Мы все здесь живем, очевидно, одними чувствами, одними мыслями. Больно отдавать то, что было взято с таким трудом и огромными потерями в прошлом году. Теперь к германцам и австрийцам подошли подкрепления, но и нашим войскам также посланы свежие корпуса, в том числе и гвардейский; итак, надо ожидать скоро большое сра­жение. Помог бы Господь нашим героям остановить их! Все от Бога и потому надо верить в Его милость».

С отступлением армии пришлось срочно эвакуировать и Ставку Главнокомандующего из Барановичей. Она была перенесена в августе в г. Могилев. События лета 1915 г. походили на огромную военную катастрофу, и командование было на ка­кое-то время просто деморализовано.

Еще в мае, когда только разворачивалось наступление немцев, Николай II приехал в Ставку и застал там картину полного уныния: «Бедный Н. (великий князь Николай Николаевич. – И.В.), рассказывая мне все это, плакал в моем кабинете и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком». С августа 1915 г. Николай II назначил великого князя Николая Николаевича командующим Кав­казским фронтом.

«Как Иванов, так и Рузский (командующие фронтами – И.В.) давно разглядели, что за импозантной наружностью двухметро­вого великого князя и внешней жесткостью его обращения крылись нерешительность, вера в то, что некая высшая сила тво­рит дела человеческие. Как замечал С.Ю. Витте, знавший Нико­лая Николаевича еще до войны, он был «вообще мистически тронут… постоянно занимался шарлатанами мистицизма… Он натворил и, вероятно, еще натворит много бед России». Весной 1915 года случай для этого представился: великий князь не пресек стратегического праздномыслия как в собственной став­ке, так и в штабах фронтов». (Н. Яковлев «1 августа 1914», М., «Москвитянин», 1993 г., с. 93).

В начале августа оставлена Варшава. Без боев оставлены крепости Ивангород, Гродно, Осовец, Брест-Литовск. Новогеоргиевск продержался всего 10 дней, сдался 20 августа. В плен попало 80 тыс. человек. 22 августа была сдана крепость Ковно.

Общественные деятели всех политических направлений требовали назвать конкретного виновника, и он был назван — военный министр Сухомлинов В.А. Занимая эту должность с 1909 г., он неоднократно публично заверял, что русская армия готова ко всем возможным испытаниям. Все сразу поверили, что этот человек повинен в преступной халатно­сти, лихоимстве, а затем зазвучали голоса о его государст­венной измене. Министр был отрешен от должности 13 июня 1915 г. Однако отставка непопулярного министра никого не удовлетворила.

Николай II постоянно думал о том, что же предпринять, что­бы переломить ход событий и добиться победоносного мира. В конце концов, он пришел к решению возглавить руковод­ство армией. 23 августа 1915 г. был опубликован приказ по армии и флоту, в котором говорилось: «Сего числа я принял на себя предводительствование всеми сухопутными и мор­скими вооруженными силами, находящимися на театре во­енных действий. С твердой верою в милость Божию и с неколебимой уверенностью в конечной победе будем испол­нять наш священный долг защиты Родины до конца и не посрамим земли русской».

Однако министры (за исключением Горемыкина и Хвостова) в коллективном всеподданнейшем письме государю просили его для предотвращения «тяжелых последствий» для России и династии, отказаться от своего намерения, оставив Верховным главнокомандующим великого князя Николая Николаевича. Но Николай II был непреклонен. Современники отметили единодушную реакцию обывателя – «царь поехал на фронт — быть беде».

Генерал Алексеев М.В.

Генерал Алексеев М.В.

Русская ставка несколько месяцев не решалась на отвод армий. Только в первых числах августа начался грандиозный отход армий Северо-Западного фронта, проведённый с большим умением генералом М. Алексеевым. 1300-километровый Восточный фронт стабилизировался. К октябрю месяцу русские армии выходят из грозящего окружения и останавливаются на новой линии: Рига – Двинск – оз. Нарочь – Каменец-Подольск. Солдаты, несмотря на отступление, продолжали верить в окончательную победу, а вот настроения в русском обществе стали паническими.

Ставка вновь допускает ошибку, затягивая отход, что обернулось дополнительными потерями. По данным Николая Головина в летнюю кампанию 1915 г. русская армия потеряла убитыми и раненными 1 млн. 410 тыс. солдат и офицеров, то есть 235 тыс. в месяц. Это рекордная цифра для всей войны, средняя 140 тыс.! В этот период в плен попали 976 тыс. русских – тоже рекордный результат. В оправдание русского командования следует отметить, что оставление столь значительных территорий – это тяжелейшее решение. На самом верху поступиться Польшей очень долго не решались. К концу 1915 г. германской армии пришлось прекратить наступление. На Восточном фронте, так же как и на Западном, протянулись беско­нечные линии окопов и проволочных заграж­дений. Война и здесь стала позиционной.

1915 год стал и годом активизации германского флота. Ак­цент был сделан на ведение подводной войны. Немецкие подводные лодки атаковали все суда, находящиеся в водах, омывающих Вели­кобританию. 7 мая был атакован пассажирский лайнер «Лузитания» с 1196 пассажирами на борту, из которых 128 были граждана­ми. США. Американское правительство заявило по этому поводу решительный протест, и Германия временно свернула подводную войну, боясь, что США примкнет к Антанте. Однако действия гер­манского подводного флота заставили английское командование се­рьезно пересмотреть свою военно-морскую доктрину.