Курск расположен на берегу Сейма, принадлежащего бассейну Днепра; а истоки другого притока Днепра — Псёла — находятся в 80 км. к югу от Курска, в районе Обояни, совсем рядом с истоками Северского Донца — основного притока Дона. Белгород расположен в верховьях Северского Донца на таком же расстоянии от Обояни, что и Курск.

Перед началом летней кампании в 1943 г. русские оборонительные позиции на западе от Курска проходили по реке Свапе и по долине Сейма в направлении к железнодорожному узлу Коренево и Судже. Далее передовая линия обороны шла на юго-восток и, пересекая Псёл в 30 милях от Обояни, достигала Северского Донца в нескольких милях на север от Белгорода. Юго-восточнее русские удерживали левый берег Северского Донца, Сумы, Мирополь на р. Псёл, ст. Ракитное и Томаровка ближе к Белгороду, а сам Белгород был повторно занят врагом во время его мартовского контрнаступления.

На севере наши оборонительные позиции прикрывали Малоархангельск и поворачивали в северо-восточном направлении, следуя течению р. Неручь (притоку р. Зуша), к г. Новосиль и затем проходили по Зуше на северо-запад. Неручь и Зуша относились к орловскому сектору обороны армии генерала Попова; территорию от железной дороги Орел — Курск до Свапы и далее по западным рубежам, возможно до Псёла, защищали войска ген. Рокоссовского; и, наконец, сектор обороны Обояни и Белгорода и у Северского Донца защищал фронт ген. Ватутина.

Немцы предполагали, что сильные русские резервы были сконцентрированы в треугольнике Льгов — Курск — Фатеж для наступления в западном направлении, возможно, одновременно с наступлением на Орел. Их «предупреждающий контрудар» был нацелен на уничтожение сил Рокоссовского и Ватутина на «курском выступе». Всегда мечтавшие о таких сражениях, как «битва при Каннах», то есть о сражениях на полное уничтожение, немцы планировали наступление одновременно с севера и юга к основанию «курского выступа».

Весной 1943 г. Гитлер был, казалось, менее свободным, чем в 1941 -1942 гг., в деле реализации своей стратегической «интуиции», но все еще обладал достаточными полномочиями для отмены любых решений, которые могли быть поняты как признание неспособности немецкой стороны удерживать в своих руках военную инициативу в войне с Россией. Пока немцы удерживали свои боевые позиции на Ленинградском фронте, в районе Орла или на Таманском полуострове, их пропаганда, скрывая реальное значение этих участков фронта, представляла их как «передовые базы» возможного немецкого наступления против Ленинграда, Москвы или Кавказских нефтяных месторождений.

Только что вышедшие из цеха танки Pz.V - "Пантера"

Только что вышедшие из цеха танки Pz.V - "Пантера"

Достаточно было увидеть на карте, как проходила линия немецких передовых оборонительных позиций в начале лета 1943 г., чтобы не осталось никаких сомнений, где немцы ожидали советское наступление и где они в ответ подготавливали свои упреждающие контрудары. Существует кардинальная стратегическая проблема русского театра военных действий, известная любому захватчику из числа тех, кто когда-либо пытался глубоко проникнуть на Русскую равнину, — это проблема местных природно-географических условий.

В западной части равнину разделяет обширный болотистый район Полесья, расположенный на запад от верхнего течения Днепра и приблизительно на равном расстоянии от Балтийского и Черного морей. Местные природные условия делают невозможным или крайне тяжелым ведение боевых действий; непрерывная линия фронта может проходить только к востоку или западу от Полесья.

Самоходка "Фердинанд" на марше

Самоходка "Фердинанд" на марше

Полесье располагается на территории четырёх современных государств: Беларуси, Украины, Польши и России. Это обширная территория, занимающая площадь около 130 кв. км. Полесьем называли местность, где лес чередовался с открытой болотистой местностью.

Карл XII и Наполеон, два захватчика России в недалеком прошлом, располагали едва ли достаточными силами для организации наступления одновременно на севере и на юге от Полесья. Карл XII вышел сначала к северной стороне этого района и, столкнувшись с трудностями снабжения, переместил свои действия к югу, на богатую Украину (что, однако, не спасло его от поражения под Полтавой).

Наполеон продвинулся с большей частью своей армии на север от Полесья, а один корпус наступал в направлении Киева. Этот корпус был разгромлен Южной русской армией, которая проследовала затем по западному краю Полесья и позже на Березине угрожала отрезать часть отступающих отрядов от главной наполеоновской армии.

Между 1879-м и 1914 г., когда вооруженный конфликт с Германией и Австро-Венгрией стал вполне вероятным, оперативные планы русского Генерального штаба были главным образом оборонительного характера; некоторые из них были основаны на необходимости устройства глубоко эшелонированной обороны, так удачно реализованной позже, в 1941 г.

Полесье играло важную роль в этих планах, т. к. в случае вражеского вторжения оно неизбежно отделило бы немецкие армии от австрийских. Русские надеялись сопротивляться немцам на севере Полесья, в то время как с южной стороны готовился главный сокрушительный контрудар по австро-венгерским частям.

В 1914 г. русские стратегические планы, однако, полностью зависели от планов союзников, и в первую очередь от французского Генерального штаба, требовавшего от России немедленного наступления по всей западной границе. В 1915 г. австро-германские армии вторглись в Россию и проникли не дальше западного края Полесья на рубеже Вильно – Пинск — Ровно; их дальнейшее продвижение в Полесье отделило бы северную группу армий от южной.

И когда в 1916 г. началось контрнаступление генерала Брусилова, то оно было направлено к Ковелю, важному стратегическому пункту в юго-западном углу Полесья. Немцы отчаянно защищали Ковель, перебрасывая туда резервы с Западного фронта, поскольку потеря Ковеля могла бы привести к стратегическому прорыву австро-германского фронта. Генерал Брусилов не сумел взять Ковель, и все его успехи к югу от этого города не имели никакой большой ценности: единство австро-немецкого фронта сохранилось.

Армии Гитлера пришлось познать значение Полесья в 1941 г. Наступающие армии немцев были разделены на две группы: одна под командованием фон Бока, другая под командованием фон Рундштедта, а район Полесья отделял одну от другой; не было единого фронта и реальной «связи» между этими двумя группами вплоть до захвата немцами Гомеля в августе и дальнейшего наступления на Чернигов и Конотоп.

В результате русских успехов в зимней кампании 1943 г., на немецком стратегическом горизонте вновь появилось Полесье. Советские войска удерживали так называемую «цитадель Курск», западные границы которой (в районе Льгова) находились только в 200 милях от Гомеля и даже на еще меньшем расстоянии от Чернигова — ближайших городов у восточной границы Полесья.

Были причины предполагать, что основной целью русского наступления в течение лета 1943 г. может быть стратегический прорыв немецкого фронта в направлении Полесья. Для подготовки этих действий русские, естественно, должны были сконцентрировать свои силы в «цитадели Курск» и вести наступление на немецкие позиции у Орла. Все эти соображения ясно указывают на причину немецкого контрнаступления на Курск — центральный перекресток дорог и железнодорожный узел всего региона.

В отличие от боевых действий в 1941 -1942 гг., наступление 1943 г. начиналось при полном отсутствии элемента неожиданности. В 1941 г. дата немецкой агрессии и ее основное направление выявлялись непосредственно по мере развития событий, сосредоточение вражеских сил в 1942 г. также не было предугадано русскими; и в обоих русских зимних наступлениях, особенно в ноябре 1942 г., элемент неожиданности сыграл наиболее существенную роль.

В июле 1943 г., напротив, обе стороны прекрасно знали о неизбежности решающего сражения и также знали о всех предполагаемых планах и действиях друг друга. В течение двух или трех месяцев обе стороны сосредоточивали большие силы в районе «цитадели Курск». В то время как русские занимали новые позиции вокруг Орла и разворачивались вокруг Курска, все новые немецкие дивизии прибывали в район между Брянском и Орлом и в Белгород.

В отличие от предыдущего года, нигде на Восточном фронте не проводились упреждающие или разведывательные операции, поскольку на этот раз не было ни желания, ни возможности сокрытия реальных намерений и, кроме того, любые дополнительные операции означали для немцев дополнительное напряжение их ограниченных ресурсов. В течение мая и июня продолжались бои вокруг немецкого плацдарма в низовьях Кубани около ст. Крымской, но они не изменили общую ситуацию.

В течение тех же месяцев там проходили крупные воздушные бои, в которых советские военно-воздушные силы проявляли даже более высокую боевую активность, чем немцы, что уже само по себе было знаком больших перемен, произошедших за последний год. Немецкие самолеты с особенным рвением бомбили 1 июня Курск. Наши несколько раз совершили мощные воздушные налеты на Орел; они провели также ночную бомбардировку железнодорожных станций в Брянске, Рославле, Карачеве, Гомеле, через которые постоянно перебрасывались эшелоны с вражескими подкреплениями.

К 1 июля советская пехота, предприняв внезапное наступление, захватила важную высоту к северо-западу от Мценска, крупного опорного пункта в системе оборонительных укреплений вокруг Орла; немцы предприняли несколько контратак, но они были безуспешны. Было ясно, что приближается день «большого сражения»…