Осенью 2002 года Юрий Лужков неожиданно выступил с предложением восстановить на Лубянской площади памятник Дзержинскому. Свою идею мэр Москвы обосновал тем, что «Железный Феликс», дескать, был не только председателем ВЧК, но и «крепким хозяйственником». Довод, надо признаться, выглядит странновато, но заявление Лужкова возродило активную дискуссию в обществе, которая не прекращается и поныне.

Чтобы разобраться в хитросплетениях правды и лжи вокруг фигуры «рыцаря революции», предлагаем взглянуть на его жизненный путь, основываясь на фактах, содержащихся в неизвестных ранее архивных материалах. Феликс Дзержинский родился 30 августа (11 сентября) 1877 года в небольшом имении Дзержиново Ошмянского уезда Виленской области.

Его отец, Эдмунд Иосифович Дзержинский, происходил из обедневшей дворянской семьи и работал учителем, мать — Елена Игнатьевна (в девичестве Янушевская) — была дочерью профессора Петербургского железнодорожного института. Официальные биографы Феликса Дзержинского замалчивают обстоятельства знакомства его родителей. Вероятно потому, что история создания этой семьи не вписывалась в рамки партийно-советской идеологии.

Феликс Дзержинский - гимназист, фото 1890-х гг.

Феликс Дзержинский — гимназист, фото 1890-х гг.

Молодой домашний учитель, взявшийся обучать несовершеннолетнюю дочь профессора (ей было тогда 14 лет) точным наукам, соблазнил ее. Вскоре все открылось, и, дабы избежать позора, любовников быстро поженили и отправили под предлогом продолжения учебы Елены Игнатьевны в Таганрог. В 1882 году Эдмунд Иосифович умер от туберкулеза, оставив на руках тридцатидвухлетней вдовы восемь детей.

В детстве Феликс, как и остальные дети в семье, воспитывался матерью в ненависти к «москалям», которые лишили поляков независимости, постоянно преследовали их, душили налогами. Позднее Дзержинский признавался: «Еще мальчиком я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей». До 1894 года он был истовым католиком и не только исступленно молился сам, но заставлял молиться всех братьев и сестер.

А говоря о Боге со старшим братом-атеистом Казимиром, утверждал: «Бог — в сердце! Да, в сердце, а если я когда-нибудь пришел бы к выводу, как ты, что Бога нет, то пустил бы себе пулю в лоб! Без Бога я жить не могу…» В 16 лет Феликс Дзержинский твердо решил стать католическим священником. Однако мать и близкий семье ксендз отговорили его от такой карьеры. И в 1894 году он находит себе… нового бога — автора «Капитала».

Вопреки утверждениям официальных биографов Дзержинский никогда не был отличником в учебе. В первом классе Виленской гимназии он остался на второй год. Его соученик — впоследствии польский диктатор Юзеф Пилсудский — вспоминал: «Гимназист Дзержинский — серость, посредственность, без каких-либо ярких способностей». Приобщившись к революционной деятельности, Феликс вообще потерял интерес к учебе, которая закончилась для него в 1896 году в выпускном классе гимназии, когда он прилюдно дал пощечину учителю немецкого языка.

Все это свидетельствует о том, что настоящего образования Дзержинский не имел. Что касается русского языка, то он всю жизнь писал по-русски с ошибками, а говорил с сильным польским акцентом.

Председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский

Председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский

В молодости Феликс пережил страстный и трагический роман с некой Юлией Гольдман, с которой познакомился в 1897 году. До знакомства с Дзержинским она состояла в «Бунде», затем присоединилась к социал-демократам. Как и ее возлюбленный, Юлия страдала туберкулезом в тяжелой форме. В августе 1902 года молодые люди отправились в Швейцарию для лечения. Их состояние было настолько тяжелым, что они уже думали о близкой смерти. Но Феликс выздоровел, а Юлия умерла у него на руках.

Со своей официальной женой — Софьей Сигизмундовной (в девичестве Мушкат) — Дзержинский познакомился в 1905 году в Варшаве. Молодая революционерка красотой, мягко говоря, не блистала и серьезно увлечь Феликса явно не могла. До августа 1910 года, когда они поженились, Дзержинский виделся с будущей супругой очень редко. Да и потом он не баловал ее своим обществом. Достаточно сказать, что после своего освобождения в конце февраля 1917 года из Бутырской тюрьмы он впервые встретился с ней лишь в сентябре 1918 года.

Ф. Дзержинский с женой и сыном на отдыхе в Швейцарии, октябрь 1918 г.

Ф. Дзержинский с женой и сыном на отдыхе в Швейцарии, октябрь 1918 г.

Рождение в 1911 году сына Яна тоже не могло способствовать укреплению этой семьи. Ясек, как называл его отец, появился на свет в тюремной пересылке и был чрезвычайно болезненным ребенком — он страдал рахитом и постоянно отставал в развитии. В конце концов, врачи вынесли ему диагноз: слабоумие. После рождения мать отдала его в приют, а затем он долгое время жил у ее родных в Минской губернии. Сына Дзержинский любил и был верным мужем.

Революционной деятельностью Феликс действительно начал заниматься с юности. В 1896 году, после исключения из гимназии, Дзержинский становится членом Социал-демократической партии Литвы (ЛСДП). Но занимался он в это время не агитацией на заводах и фабриках, а созданием групп боевиков, которые подстрекали рабочих к вооруженным выступлениям, организовывали теракты, расправлялись со штрейбрехерами. В марте 1897 года боевики Дзержинского искалечили железными прутьями группу рабочих, не желавших бастовать. А в 1904 году в городе Новоалександрия Феликс попытался поднять вооруженное восстание и взорвать офицерское собрание местной воинской части. В последний момент его напарник испугался, и дело закончилось ничем.

Впрочем, утверждать, что Дзержинский выступал лишь в роли боевика, было бы неправильно. Но и заявления его официальных биографов о том, что он всю жизнь «был верным и несгибаемым ленинцем», далеки от действительности. Ведь почти во всех партийных разногласиях Дзержинский занимал позицию, противоположную ленинской.

Так, в 1910-1911 годах в Социал-демократической партии Польши и Литвы (СДКПиЛ) произошел раскол, в результате которого образовались две группы: «жондовцы» (правленцы) и «розламовцы» (раскольники). «Жондовцы» являлись по сути дела польскими меньшевиками, а их лидерами были Люксембург, Тышка и Дзержинский. «Розламовцы» и их лидеры (Ганецкий, Радек, Уншлихт) стояли на большевистских позициях.

Кстати, именно это обстоятельство было причиной того, что после 1917 года авторитет Уншлихта в польском землячестве в советской России (особенно среди поляков-чекистов) был выше, чем у Дзержинского. И именно поэтому он, будучи председателем ВЧК, опирался не на поляков, а на латышей и литовцев.

Дзержинский занимал отличную от Ленина позицию и по вопросу о Брестском мире. И только 23 февраля 1918 года, когда Троцкий после немецкого ультиматума отказался голосовать против Ленина, он изменил свою точку зрения.

Правда, оппозиционные проступки Дзержинского не лишили его доверия Ленина. И в конце 1918 года в тяжелое для Советской республики время Ильич доверяет ему задание особой важности — обеспечить финансовой поддержкой революционные выступления в Европе, а также положить в западных банках на именные счета большевистских лидеров крупные суммы денег на случай, если революция в России потерпит поражение. Центром проведения этой тайной операции стала Швейцария, где в сентябре 1918 года открылась советская дипломатическая миссия.

Вместе с Дзержинским в Швейцарию отправился член коллегии ВЧК и секретарь ВЦИК Аванесов. Об их миссии практически никто не знал. Выехали они, по всей видимости, нелегально, так как никаких виз НКИД на них не оформлял. В октябре Дзержинский прибывает в Швейцарию, забирает жену, работавшую в советской миссии секретаршей, и вместе с ней и сыном отправляется на курорт в Лугано. Вероятно, именно это обстоятельство дало возможность советским историкам утверждать, что в Швейцарию он отправился для поправки пошатнувшегося здоровья.

В Лугано Дзержинский, разумеется, не лечился. Результаты его поездки в Европе почувствовали очень скоро — 9 ноября 1918 года отрекается от престола Вильгельм II, а 11 ноября революция в Австро-Венгрии свергает монархию Габсбургов. Выполнил Феликс и вторую часть задания Ленина, и вскоре в банках Европы и Америки стали появляться счета Троцкого (1 млн. долларов и 90 млн. швейцарских франков), Ленина (75 млн. швейцарских франков), Зиновьева (80 млн. швейцарских франков), Ганецкого (60 млн. швейцарских франков и 10 млн. долларов), Дзержинского (80 млн. швейцарских франков).

Когда говорят о назначении Дзержинского председателем ВЧК, то уходят от вопроса, почему столь важный государственный пост был доверен человеку, не занимавшему в РКП(б) какого-либо значительного положения. Но вот слова известного советского дипломата Леонида Красина: «Дзержинский, в сущности, хитрая бестия, запугивающая Ленина контрреволюцией и тем, что она сметет нас всех и его в первую очередь. А Ленин, в этом я окончательно убедился, самый настоящий трус, дрожащий за свою шкуру. И Дзержинский играет на этой струнке».

О Дзержинском как о руководителе ВЧК и творце красного террора написано очень много. Его подпись стоит под огромным числом смертных приговоров. На одном из заседаний Совнаркома в 1918 году Ленин послал Дзержинскому записку: «Сколько у нас в тюрьмах злостных контрреволюционеров?» Тот написал в ответ: «Около 1500». Ленин хмыкнул и, поставив около цифры крест, вернул записку Дзержинскому, который сразу же покинул заседание.

А утром стало известно, что 1500 «злостных контрреволюционеров» расстреляли. Позднее секретарь Ленина Фотиева заявила: «Произошло недоразумение. Владимир Ильич вовсе не хотел расстрела. Дзержинский его не понял. Наш вождь обычно ставит на записке крестик в знак того, что прочитал ее и принял к сведению».

Впрочем, такая ошибка простительна человеку, лично принимавшему участие в расстрелах, чему есть документальные подтверждения. Исследователь Хлысталов приводит протокол заседания ВЧК от 26 февраля 1918 года: «Слушали: о поступке т. Дзержинского. Постановили: ответственность за поступок несет сам и он один, Дзержинский. Впредь же все решения вопросов о расстрелах решаются в ВЧК, причем решения считаются положительными при половинном составе комиссии, а не персонально, как это имело место при поступке Дзержинского». В 1919 году начальником Особого отдела ВЧК назначается М.С. Кедров: карательные акции захлёстывают страну с новой силой.

Став во главе карательной машины, неизвестный широкому кругу большевиков, но отличавшийся крайним властолюбием, Дзержинский боялся потерять пост председателя ВЧК. Об этом свидетельствуют его взаимоотношения с первыми заместителями, которые руководили аппаратом и отвечали за повседневную деятельность чекистов. Дзержинский авторитетных заместителей при себе не терпел и избавлялся от них при первой же возможности.

С 1918 по 1920 год должность первого заместителя занимал Петерс, о котором все знавшие его отзывались как о кровавом чудовище. Именно ему принадлежат знаменитые фразы: «Каждому революционеру ясно, что революция в шелковых перчатках не делается» и «Всякая попытка контрреволюции поднять голову встретит такую расправу, перед которой побледнеет все, что понимается под красным террором».

После эсеровского мятежа в Москве, когда Дзержинского отстранили от работы в ВЧК, исполняющим обязанности председателя с 7 июля по 22 августа 1918 года был именно Петерс. Но именно этого Дзержинский ему простить не смог. В результате в начале 1920 года Петерс был назначен членом Туркестанского бюро ЦК РКП(б) и полномочным представителем ВЧК в Туркестане.

Сменивший Петерса Ксенофонтов (Крайков) также показался Дзержинскому опасным соперником. Дело в том, что он дважды (в апреле — октябре 1920 года и феврале — марте 1921 года) исполнял обязанности председателя ВЧК. Первый раз — когда Дзержинский был командирован на Украину для борьбы с бандитизмом и контрреволюцией, а потом занимался вопросами польской революции в созданном в июле 1920 года на Западном фронте Временном революционном комитете Польши. Второй — когда Дзержинского вновь направили на Украину для восстановления угольной и металлургической промышленности Донбасса.

Поэтому Ксенофонтов был смещен, а его место занял Уншлихт. Впрочем, это назначение тоже принесло Дзержинскому мало радости. Как уже говорилось, Уншлихт пользовался в польском землячестве в советской России гораздо большим авторитетом, чем Дзержинский. Да и не только в польском землячестве.

Уншлихт был первым заместителем главы ВЧК с апреля 1921-го по сентябрь 1923 года, и все это время Дзержинский видел в нем опасного конкурента, который фактически взял все дела ВЧК (с февраля 1922 года — ГПУ) в свои руки — его подпись стоит под всеми важными документами. И вздохнул свободно Дзержинский только после того, как Уншлихта назначили членом Реввоенсовета, где он курировал разведки РККА, ИНО ГПУ и Коминтерна.

Дзержинский сумел посадить в кресло первого заместителя председателя ГПУ Менжинского — человека, не пользовавшегося в партии авторитетом и не имевшего никаких личных амбиций. Именно этот человек был первым замом до самой смерти Дзержинского, а потом занял его место.

Боязнь потерять власть, стремление расширить сферу своих полномочий помимо ВЧК-ОГПУ постоянно толкали Дзержинского на участие во всякого рода политических склоках. В 1919 году после смерти Свердлова, когда равновесие в большевистском руководстве было нарушено, вступил в союз со Сталиным и Зиновьевым против Троцкого, которого прежде поддерживал.

Впрочем, главным образом свое непомерное тщеславие и жажду власти Дзержинский удовлетворял тем, что занимал массу других, помимо председателя ВЧК-ОГПУ, правительственных и государственных постов. Трудно найти другого большевистского деятеля, который имел бы столько официальных должностей одновременно.

Перечислим их по порядку: с апреля 1919-го по июнь 1923 года — нарком внутренних дел РСФСР; с августа 1919-го по июль 1920 года — начальник Особого отдела ВЧК; с 19 февраля 1920 года — председатель Главного комитета по всеобщей трудовой повинности (Главкомтруд); с 5 апреля 1920 года — кандидат в члены Оргбюро ЦК РКП(б); с 29 мая 1920 года — начальник тыла Юго-Западного фронта; в июле-августе 1920 года — член Временного революционного комитета Польши; с 27 января 1921 года — председатель комиссии при ВЦИК по улучшению жизни детей; в январе-феврале 1921 года — руководитель комиссии по восстановлению угольной и металлургической промышленности Донбасса; с апреля 1921-го по февраль 1924 года — нарком путей сообщения; в январе — марте 1922 года — особоуполномоченный ВЦИК по Сибири; с 20 апреля 1922 года — член Особого временного комитета по науке при СНК; со 2 сентября 1922 года — председатель комиссии СТО по борьбе со взяточничеством; с 22 января 1924 года — председатель комиссии президиума ЦИК СССР по организации похорон В.И. Ленина; со 2 февраля 1924 года — председатель ВСНХ СССР; с апреля 1924 года — председатель Высшей правительственной комиссии по металлопромышленности; со 2 июня 1924 года — кандидат в члены Политбюро и член Оргбюро ЦК РКП(б).

Дзержинский был председателем Общества по изучению проблем межпланетных сообщений!!! Любой знающий управленец скажет, что при таком количестве должностей реально Дзержинский ничем руководить не мог. И действительно, в 20-х годах, приходя на заседании Коллегии ГПУ, он каждый раз спрашивал фамилии большинства выступавших, несмотря на то, что те занимали руководящие чекистские посты. Заметное место в партийной иерархии Дзержинский занял только в 1924 году, став кандидатом в члены Политбюро.

Существует еще один миф о Железном Феликсе — якобы он работал на износ и совершенно не заботился о собственном здоровье. На самом деле этот пламенный большевик ставил свое здоровье превыше всего, считая, что он обязан жить долго ради торжества коммунизма во всем мире. Поэтому регулярно ездил в санатории, кремлевские врачи постоянно осматривали его. Каждый день Дзержинский принимал хвойные ванны, а сотрудница ВЧК-ОГПУ Григорьева лично отвечала за то, чтобы ему «враги пролетариата в воду не подмешали отраву».

Вот только один протокол консилиума врачей о состоянии здоровья Дзержинского от 22 октября 1925 года: «Диагноз: отсутствие атеросклероза и гипертонии. В анамнезе припадок вроде стенокардического. Головные боли неопределенного характера. Рекомендуется: умерить страстность при работе. Регулярный отдых. Много спать, не менее 8 часов отдыхать. После обеда отдыхать 1 час, не засыпая. Два раза в год отпуск не менее 4 недель каждый с пребыванием на Кавказе, который уже оказал благотворное действие… Должен работать и не считать себя чересчур больным. Два дня в неделю свободных от работы. Время от времени курить не более 6 папирос в день (на Кавказе), при работе не более 20 папирос…»

Разумеется, для здоровья важно правильно питаться. По воспоминаниям соратников Дзержинского, ел он плохо, пил пустой кипяток. Сергеев приводит случай, имевший место в Сибири в 1922 году: «Однажды, когда я сидел вдвоем с Феликсом Эдмундовичем в его вагоне, товарищ принес ему стакан молока. Феликс Эдмундович смутился до последней степени. Он смотрел на молоко, как на совершенно недопустимую роскошь, как на непозволительное излишество в тяжелых условиях жизни того времени».

Такого рода фактами богаты воспоминания большевиков. Но врачи, следившие за здоровьем Дзержинского, рекомендовали ему употреблять следующие продукты: «1. Разрешается белое мясо — курица, индюшатина, рябчик, телятина, рыба; 2. Черного мяса избегать; 3. Зелень и фрукты; 4. Всякие мучные блюда; 5. Избегать горчицы, перца, острых специй». И Дзержинский строго придерживался рекомендаций медиков.

Вот, например, одно из многочисленных его меню: «Понед. Консомэ из дичи, лососина свежая, цветная капуста по-польски; Вторн. Солянка грибная, котлеты телячьи, шпинат с яйцом; Среда. Суп-пюре из спаржи, говядина булли, брюссельская капуста; Четв. Похлебка боярская, стерлядка паровая, зелень, горошек; Пятн. Пюре из цв. капусты, осетрина ам, бобы метрдотель; Суббота. Уха из стерлядей, индейка с соленьем (моч. ябл., вишня, слива), грибы в сметане; Воскр. Суп из свежих шампиньонов, цыпленок маренго, спаржа».

Однако, несмотря на старания врачей, тщательный уход и прекрасное питание, Дзержинский умер в возрасте 48 лет. Это случилось 20 июля 1926 года в 16 часов 40 минут в кремлевской квартире почти сразу после того, как он выступил с речью на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б). Патологоанатом Абрикосов и еще пять врачей констатировали смерть «от паралича сердца, развившегося вследствие спазматического закрытия просвета венозных артерий».

Миф о Железном Феликсе начали создавать при Хрущеве. После ареста в 1953 году Берии авторитет и престиж органов госбезопасности начали падать. Требовалось срочно создать положительный образ руководящего сотрудника органов. Понятно, что Ягода, Ежов, Меркулов, Абакумов, а уж тем более Берия на эту роль не подходили. Оставался Дзержинский, которого за неимением лучшего и «канонизировали». С тех пор легенды о Железном Феликсе гуляют сами по себе и разрушать их никто не торопится — а вдруг пригодятся…

Материал И. Дмитриева «Неизвестный Дзержинский», из книги Н. Непомнящий «Самые знаменитые тайны России», М., «Вече», 2004 г., с. 409-417.