Молодой литератор Корней Чуковский писал в 1915 году в популярном журнале «Нива»: «В 1980 году укажут на какого-нибудь старичка и шепнут: он помнит ещё Великую войну! А теперь этот старичок-шестилетка. Стоит где-нибудь у забора… и созерцает, как в его родной город въезжают огромные немцы… Или в комфортабельной детской, среди игрушечных аэропланов и пушек, рисует в тетрадках казаков и Вильгельма… Или, как 13-летний Петя Ростов, бежит на передовые позиции — «прощайте, дорогие родители, я еду оборонять Россию». Всё многомиллионное детское царство в Европе и Азии захвачено ныне войной. Что станет с этим роковым поколением, взрастающим среди громов и пожаров?» (Чуковский К. «Дети и война//Нива», 1915, №51, с. 949).

Участие детей в войне — явление противоестественное. Между тем в российской прессе 1914-1917 годов имеется немало сведений о героизме и самопожертвовании юных воинов, которые наравне со взрослыми выступили на защиту своей Родины.

Масштабность и значимость Первой мировой, взрыв патриотизма, относительная близость фронта, активизация общественной жизни в тылу, многочисленные беженцы и раненые — всё это способствовало тому, что сотни добровольцев стали «сынами полков» российской армии.

Российский педагог А. Богданов писал в 1914 году: «Когда волнуется вся страна, тогда дети, невольно следуя за взрослыми, не могут остаться безучастными зрителями событий… Кто из детей перед войной не изображал… Робинзона, разбойника Чуркина, Ната Пинкертона, Шерлока Холмса. Любовь к героическому, к приключениям неотделимы от детской души. Под влиянием слышанного и прочитанного воспламенившаяся детская фантазия толкнула детей на войну» (Богданов А. «Дети и война//Нива», 1915, № 12, с. 238).

Сын полка Воля Вишневский, 1915 г.

Сын полка Воля Вишневский, 1915 г.

Война привнесла и некоторые новые моменты в детскую жизнь. Участвуя в общественной и благотворительной работе, дети получали «первые уроки гражданственности». Они помогали взрослым ухаживать за ранеными, оборудовать в учебных заведениях лазареты, устраивать различные сборы пожертвований.

Знаток детской души Чуковский подчеркнул ещё одну специфическую сторону в детском восприятии войны: «Преподаватели истории и географии должны быть благодарны войне. Она — их величайший помощник. Политические взаимоотношения держав изучены учениками до тонкости. Дети нынче доподлинно знают, что думает Швеция, и что замышляет Голландия. Для них нет дипломатических тайн. Карту Бельгии они рады приласкать и погладить, а карту Германии бьют кулаками… Ужасные призраки войны скрыты от их внимания той блестящей, красочной и шумной декорацией, которая прежде всего привлекает детские взоры».

Иван Казаков (слева) - 15 лет и Антон Пшеводский - 14 лет

Иван Казаков (слева) - 15 лет и Антон Пшеводский - 14 лет

Ну а те, кто постарше, убегали на войну. Об этом свидетельствуют газетные хроники тех лет:
— Псков. За сентябрь 1914 года станционные жандармы сняли с поездов более 100 детей.
— Вильна. «20 октября 1914 года на станции было задержано свыше 30 детей-добровольцев». Всего за первые б месяцев войны из Вильны бежало около сотни детей.
— Киев. «В течение января-февраля 1915 года железнодорожной полицией задержано 214 юных добровольцев, среди задержанных 11 девочек» («Неделя войны», 1915, № 11 (приложение к журналу «Родина»), с. 4).
— Николаев, 23 октября 1915 года. «Воспитанник 2-го высшего начального училища Иван Кальченко, 14 лет, убежал на театр военных действий; туда же бежали Иван Гассен, 13 лет, и служащий на заводе «Наваль» Виктор Головченко, 16 лет» (Николаевская газета, 1915, 23 октября).

Юный участник Брусиловского наступления

Юный участник Брусиловского наступления

Детское бегство на войну стало настоящей эпидемией. О ней с тревогой писала пресса, на неё указывали школа и церковь. Газета «Русское слово» опубликовала интервью с одним офицером-фронтовиком, которое сразу же перепечатали популярные российские журналы: «Их раны бесполезны, и бесполезна их смерть. Детям не место на войне. Им надо учиться… Неужели не странно, что Россия, которая может выставить 16 миллионов солдат, имеет в рядах своих детей! Попадёт такой малец в плен к немцам, и там воспользуются им, чтобы показать войскам: «Смотрите, как истощилась Россия! Детей посылает на войну!» («Нива», 1915, №52).

Участие юных воинов в Первой мировой — забытая ныне страница войны. В советское время упоминалось об участии в военных действиях, пожалуй, только маршала Малиновского и Вишневского. Поэтому о них и пойдёт речь вначале. В конце августа 1914 года бежал на фронт будущий Маршал Советского Союза Родион Малиновский, тогда ему шёл шестнадцатый год. Вначале он хотел «честно» отправиться в действующую армию и пошёл записываться добровольцем, но в воинском присутствии ему пояснили, что принимают «охотником» только с 18 лет.

В своей автобиографии, написанной в 1938 году, Малиновский вспоминал, что перед самой войной прочитал брошюру про 1812 год и проникся желанием воевать так же, как под Бородино. «В один из эшелонов я залез тайком и уехал вместе с солдатами на фронт. Уже в Вильно меня представили начальству, и я был зачислен официально добровольцем в пулемётную команду 256-го пехотного Елисаветградского полка… Я всё время был в строю, сперва подносчиком патронов, а затем наводчиком и начальником пулемёта» («Эпоха в автобиографиях. Р. Я. Малиновский//Военно-исторический журнал», 1990, № 4, с. 15).

В сентябре 1914-го будущий маршал получил боевое крещение, а в марте 1915 года был удостоен своей первой в жизни боевой награды. В районе города Кальварии, севернее Сувалок, пулемётный взвод, в котором служил Родион Малиновский, был спешно переброшен к месту прорыва немцев. Фланговым пулемётным огнём юный доброволец перебил немцев, прорвавшихся на позицию артиллерийского дивизиона. Он спас батарею, и артиллеристы шрапнелью, прямой наводкой, рассеяли немецкие цепи. Малиновский был награждён солдатским «Георгием» IV степени и произведён в ефрейторы.

В октябре 1915 года в боях под Сморгонью Родион был ранен, а после выхода из лазарета был отправлен в Самару, во 2-й запасной пулемётный полк. В составе русского Экспедиционного корпуса этот полк в апреле 1916-го прибыл во Францию, в Марсель. С июня Малиновский сражался на французском фронте. После октября 1917 года французское командование, разоружив русские части, отправило их на тыловые работы.

Как писал в автобиографии Малиновский, он тогда «всё же чувствовал моральную необходимость побить немцев — в это время они оккупировали Украину… я решил пойти на фронт и был направлен в иностранный легион 1-й Марокканской дивизии французской армии. Я был наводчиком, а потом начальником пулемёта, вплоть до перемирия» (Там же, с. 16). Малиновский дослужился до сержанта и был представлен к трём французским знакам отличия. Лишь в октябре 1919 года он вернулся в Россию.

Свой боевой путь «сыном полка» в Первую мировую начал будущий советский писатель Всеволод Вишневский. 24 декабря 1914 года, тогда ещё гимназист 5-го класса 1-й петроградской гимназии, Воля Вишневский бежал на фронт. С раннего детства его увлекала военная история. Спустя много лет литератор вспоминал: «История России, которую мы изучали в гимназии, иллюстрировалась замечательными наглядными пособиями — экспонатами музеев, художественными изданиями. Мальчишеский взгляд останавливался на всём военном… В витринах офицерских магазинов меня околдовывали кирасы, радуги орденов, погон, значков… Вполне понятно, что постоянное сосредоточение на военных сюжетах отражалось на складе мышления, на характере знаний, игр» (Хелемендик В. «Всеволод Вишневский», М., 1980, с. 15).

Глубокая любовь к Родине двигала поступками юного добровольца. Он был убеждён, что именно германский империализм — подлинный виновник войны и его нужно сокрушить. Ранняя фронтовая закалка определила характер будущего писателя, автора знаменитой пьесы «Оптимистическая трагедия» (1933) и сценария известного фильма «Мы из Кронштадта» (1936).

Добравшись до Радома, Всеволод упросил командование принять его добровольцем в расположенный неподалёку от города лейб-гвардии Егерский полк, прославившийся ещё в кампанию 1812 года. Определён был четырнадцатилетний «сын полка» в разведку. В начале февраля 1915 года Вишневский получил боевое крещение. «Сейчас идёт 3-й день боя, — писал он матери. — Я был в разведке и в перестрелке… И под шрапнелями ходил с донесениями. Жив и здоров… Ничего немцы не могут с нами сделать» (Там же, с. 20). За личное мужество в этих боях Вишневский получил Георгиевскую медаль IV степени.

27 июля 1915 года Всеволод участвовал в схватке с германским кирасирским разъездом. Поединок закончился уничтожением немецких кавалеристов и взятием одного пленного. За этот бой он был награждён солдатским Георгием 4-й степени (Там же, с. 27-28). Лейб-гвардии Егерский полк участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. 15 июля 1916 года гвардия перешла в атаку на Стоходе (Волынь).

Всеволод в составе 14-й роты один из первых ворвался в немецкие окопы и был контужен. Выйдя из лазарета, он вернулся в полк и участвовал в сентябре 1916 года в новых атаках у Свинюх на Стоходе. Войну юный разведчик закончил с Георгиевским крестом и двумя георгиевскими медалями. А уже в марте 1918-го он стал революционным бойцом 1-го морского берегового отряда. Но это уже была другая война…

В 1941 году, отправляясь военным корреспондентом на фронт, Всеволод Витальевич захватил с собой в память о боевой молодости георгиевские ленточки. Прочитав в «Ленинградской правде» от 21 октября 1943 года очерк о пехотинце Иване Белееве, которому не только разрешили носить «Георгия» за Первую мировую, но и торжественно прикололи на грудь перед строем роты эту награду, Вишневский 27 октября сделал запись в своём дневнике: «Вечером в Доме Красной армии впервые с 1917 года приколол сегодня свои 3 истёртые георгиевские ленточки… Вспоминал праздники юности, дни вручения георгиевских наград в 1915 и 1916 годах» (Вишневский В. «Дневники военных лет», т. 4. (1943-1945), М., 1958, с. 413). На всех фотографиях 1945 года, в том числе и на фоне поверженного Рейхстага, на груди у писателя под колодкой советских наград расположен солдатский «Георгий».

В сентябре 1914 года из Ростова бежал на фронт 14-летний Константин Заполли. А уже 29 ноября он был на передовой у реки Пилица в Польше. Позиции противников разделяли всего 200 шагов. Участок, где находилась рота Заполли, постоянно простреливался удачно замаскированным на бруствере немецким пулемётом. Ротный командир поставил задачу уничтожить эту огневую точку. «Охотником» вызвался юный воин.

Ночью Константин подполз к неприятельским окопам и обнаружил замаскированный ветками пулемёт. Самому пулемёт унести было невозможно, и тогда он обвязал его принесённой с собой верёвкой. Доброволец вернулся к своим, насколько возможно, протащив за собой верёвку. Команда разведчиков в «нейтральной зоне» потащила верёвку: пулемёт был сбит с бруствера и через мгновение «запрыгал» по полю, в сторону русских траншей. Проснувшиеся немцы бросились его догонять, но русским огнём были загнаны в окопы. За удачный «поиск» Заполли был награждён Георгием 4-й степени, позднее он стал кавалером ещё одного Георгиевского креста («Отклики войны//Нива», 1916, № 4, с. 3-4).

В начале войны в действующую армию попал 12-летний уроженец Харькова Андрей Мироненко. Отправившись как-то в разведку, он заблудился. Ночью, блуждая, Мироненко оказался в немецком расположении. Увидев неприятельские орудия, разведчик прокрался мимо спящего часового и отвинтил замки у двух пушек. К утру он вышел к своим. Юный герой был удостоен Георгия 4-й степени.

С открытием военных действий на Юго-Западный фронт отправился ещё один доброволец — гимназист 4-го класса 2-й житомирской гимназии Николай Орлов. Он успел принять участие в 11 боях, случай же отличиться произошёл с ним в Галиции у Злочёва. Подразделение, где служил Орлов, оказалось отрезанным австрийцами. И тогда юный воин вызвался добровольцем пробраться под неприятельским огнём к своим за подкреплением. За этот подвиг Николай был представлен к награждению Георгиевским крестом IV степени. 20 сентября 1914 года он прибыл «на побывку» в Житомир, где был восторженно встречен в стенах родной гимназии (Николаевская газета, 1914, 27 сентября).

В сентябре 1914-го под Сувалками был ранен конный разведчик — доброволец, уроженец Петрограда, 14-летний Александр Марков. 24 ноября 1914 года на фронте погиб смоленский гимназист Харитон Жук, который посмертно был награждён Георгиевской медалью «За храбрость».

Когда разразилась война, в пулемётную команду 208-го Лорийского пехотного полка поступил 13-летний доброволец Иван Степанович Соболев из станицы Антоновской Томской губернии. Отличился он в мае 1915 года, в период оборонительных боёв на реке Сан, когда полк отступал, осыпаемый немецкими тяжёлыми снарядами. Во время одного из обстрелов полковые пулемётные двуколки были разбиты. Уцелела лишь одна, но погиб ездовой.

Не растерявшись, Иван, невзирая на рвущиеся вокруг снаряды, на этой двуколке помчался к сборному пункту. Во время езды получил тяжёлую контузию в голову. Но, доехав до сборного пункта, он отказался идти в лазарет и обратился за медицинской помощью только тогда, когда полк вышел из боя. За спасение пулемёта и личное мужество Соболев был награждён Георгиевской медалью «За храбрость» IV степени («Незаметные герои фронта//Нива», 1917, № 9, с. 144).

Юный ротный разведчик 87-го пехотного Нейшлотского полка, воспитанник московского Строгановского училища Владимир Соколов был награждён Георгиевским крестом за удачный «поиск», во время которого он гранатой уничтожил вражескую заставу.

Летом 1915 года прибыл с Юго-Западного фронта на лечение в Николаев уроженец этого города 13-летний Павел Смоляной, удостоенный Георгиевского креста IV степени. Он был разведчиком Модлинского пехотного полка, бежал из плена, неоднократно выполнял опасные поручения командования (Николаевская газета, 1915, 11 июля).

Доброволец Николай Смирнов, 13 лет, Георгиевский кавалер (имел «Георгия» IV степени и 2 медали), в 1915 году совершил побег из германского плена, а в последующих боях сам пленил немецкого офицера («Огонёк», 1915, № 20). 15-летний воин Иван Казаков, награждённый тремя Георгиевскими крестами и тремя медалями, несколько раз отличился в боях, захватил пулемёт, спас жизнь прапорщику, во время одной из разведок обнаружил батарею противника, которая потом, во время атаки, стала трофеем русских войск. Георгий Павлов, 15 лет, был удостоен двух Георгиевских крестов. 13-летний Василий Правдин за вынос с поля боя раненого командира полка получил Георгиевский крест.

Из последнего класса московской гимназии в 1915 году ушёл добровольцем на фронт Леонид Керцелли и уже через три месяца за мужество, проявленное в боях, был награждён тремя Георгиевскими крестами. Так началась его военная карьера. «За шпионаж» в 1938 году он был репрессирован. В 1956-м Керцелли посмертно реабилитировали «за отсутствием состава преступления» (Керцелли Л. «Военный дневник//Наше наследие», 1990, № 4, с. 116-119).

10-летний доброволец пулемётной команды 131-го пехотного Тираспольского полка Степан Кравченко получил два ранения, а за спасение пулемёта был награждён Георгием 4-й степени («Огонёк», 1915, № 20). 12-летний разведчик Василий Наумов удостоился двух «Георгиев» и медали, стал унтер-офицером, в боях был дважды ранен. Гимназист из Коломны Александр Пробатов, поддерживая под обстрелом сообщение между соседними частями, был контужен и удостоен Георгиевского креста.

В кампании 1916 года юный разведчик Владимир Владимиров за побег из плена и сообщение важных сведений о немецком расположении был награждён Георгиевским крестом. В то время ему было 11 лет. Пётр Мельник, 12 лет, был удостоен Георгия 4-й степени и произведён в унтер-офицеры за то, что во время атаки под вражеским огнём, первым перерезал проволочные заграждения перед окопами противника. 13-летний доброволец Константин Липатов получил Георгиевскую медаль, за то, что под огнём неприятеля соединил провода телефона и обеспечил связь.

Летом 1917 года стали формироваться ударные добровольческие части, дабы своим примером «устыдить» покидающих фронт дезертиров. В формирующийся из безруких, безногих, полуослепших инвалидов «увечный батальон» записался 16-летний Ф.Т. Зорин. На фронте Зорин находился с начала войны, с 13-ти лет. За это время был четыре раза ранен, заслужил два Георгиевских креста и две медали («Нива», 1917, №39, с. 596).

Дети не только сражались на фронте, но и старались оказать посильную помощь в тылу. Так, летом 1916 года на приёмном пункте для раненых Одесского вокзала постоянно дежурили братья-близнецы Евгений и Николай Богатырёвы. «Братики милосердия», как их прозвали солдаты, перешли во 2-й класс гимназии и добровольно решили на каникулах ухаживать за ранеными и помогать своей матери — сестре милосердия Е.В. Богатырёвой. В годы Первой мировой войны женщины не только работали в госпиталях, но и принимали непосредственное участие в боевых действиях.

Братья целыми днями писали письма, разносили обеды, бегали по поручениям, за что заслужили любовь и благодарность увечных воинов и обслуживающего персонала всего приёмного пункта («Искры», 1916, №31, с. 247). На их детские годы на заре века пришлась война с Германией. Юные добровольцы, защищая Отечество на фронтах войны, получили первый боевой опыт. Через четверть века, уже в зрелом возрасте, многим из них вновь довелось взяться за оружие, чтобы снова встать на защиту Родины…

Статья В. Пархоменко «Прощайте, дорогие родители, я еду оборонять Россию», журнал «Родина», №8 2013 г., с. 142-145.