Поэма «Двенадцать» была написана А. Блоком в 1918 году, через два месяца после большевистского переворота, и стала творческим итогом размышлений поэта о ходе и значении революции в России. Блок приветствовал революционные изменения в России. Поэт был уверен в том, что прежней России уже не будет, как не стало Рима, об этом он написал в не отправленном письме Гиппиус З.Н. Многие современники Блока не поняли и не приняли поэму, в которой видели лишь восхваление большевиков, воспевание революционного террора.

Поэт действительно связывал большие ожидания с Октябрьским переворотом 1917 года в России. Он считал его отголоском «космической революции», ждал, что оно улучшит жизнь в России, перетряхнет все слои общества, очистит «чудовищно мутное» сознание «буржуазии и интеллигенции». Вместе с тем он не мог не видеть нищету и голод, падение нравственности, свержение прежних ценностей, которые принесла с собой революция.

Поэма «Двенадцать» менее всего связана с политикой. Сам Блок писал: «…те, кто видят в «Двенадцати» политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой, — будь они враги или друзья моей поэмы». Поэт не хотел, чтобы его произведение рассматривали как некий манифест. Все обстояло совсем наоборот. В поэме «Двенадцать» Блок, скорее, ставил вопросы, волнующие его самого, чем отвечал на них.

Портрет Блока А.А., 1907 г., худ. Сомов К.А.

Портрет Блока А.А., 1907 г., худ. Сомов К.А.

С одной стороны, Блок с надеждой смотрел на общественные изменения, провозглашал революцию в России. При этом он отрицательно относился к поверженной «старой власти», считал ее безнравственной, не несущей ответственности перед народом. С другой стороны, в обществе в революционную эпоху переворачивались все нравственные устои, власть оказалась в руках «голытьбы», а буржуи, среди которых была большая часть русской интеллигенции, лучшие умы России, оказались в положении безродного пса.

Главной темой поэмы становится трагическая разобщенность старого и нового мира в кровавую революционную эпоху, вседозволенность народного восстания. Основная мысль «Двенадцати» — о противоречивости и неоднозначности революции — выражается прежде всего с помощью композиции поэмы.

В поэме «Двенадцать» Блок пытается творчески, поэтически осмыслить смысл и последствия революционных событий. Разнообразный ритмико-интонационный строй поэмы передает хаотичную, нервную, стихийную жизнь разоренного города в первые послереволюционные годы. Поэтому читатели могут буквально последовать призыву Блока и вслушаться в музыку революции, переданную в его поэме.

С первых строк поражает и непривычным кажется разнообразие, нервный перескок ритмов поэмы, большинство из которых берут свое начало в народном фольклоре. Поэма состоит из двенадцати частей, разных по стилю и ритмической организации. В одно целое эти части связывают общие лейтмотивы, за счет чего в поэме воссоздается разнообразная и противоречивая атмосфера улицы, разгул стихии. Сами части выделяются не по принципу сюжетной завершенности, а по стилевому, интонационному единству.

Так, например, третья глава звучит в стиле солдатской песни, четвертая напоминает по ритму плясовую, девятая, главными героями которой становятся «буржуй» и «пес голодный», написана классическим четырехстопным ямбом — тоже своеобразный знак уходящего «старого мира». Хотя об абсолютном единстве ритма внутри главы говорить нельзя: поэт часто сочетает разные ритмы даже в пределах одной строфы, передавая ощущение сумятицы и хаоса революционной эпохи.

Так, например, в первой главе в поэтическую речь органично вписываются уличные Диалоги («Ужь мы плакали, плакали…»; «…И у нас было собрание… Вот в этом здании…»), плакатные лозунги («Вся власть Учредительному собранию»), призывы («Товарищ! Гляди В оба!»).

Первая глава поэмы представляет собой мрачные картины послереволюционного Петрограда. Спотыкающийся, неровный стих первой главы передает растерянное, шаткое состояние людей — персонажей «старого мира», ставших свидетелями революционных преобразований. На сюжетном уровне эта неустойчивость покачана буквально. Сильный ветер «прохожих косит», люди скользят и падают на льду:

Вон барыня в каракуле

Поскользнулась
И — бац — растянулась!

Разнообразие интонации позволяет показать героев «старого мира» с иной, нежели авторская, точки зрения. Четверостишие, обращенное к «товарищу попу», написано в ритме марша, его хорошо декламировать на ходу:

Помнишь, как бывало
Брюхом шел вперед,
И крестом сияло
Брюхо на народ?..

Кажется, что так к попу обращаются красногвардейцы из отряда двенадцати, которые появятся в поэме только во второй главе.

Первая глава начинается с противопоставления: «Черный вечер. Белый снег». На контрасте, объединении противоположных, алогичных черт строится вся поэма, начиная с лексики или цветовой символики, и заканчивая соединением в финале поэмы образов отряда дозорных и Иисуса Христа. Прием антитезы помогает поэту выразить полную противоречий природу революции, понять значение и общий итог общественных изменений, произошедших в России.

Главы со второй по седьмую представляют собой сюжетное ядро поэмы. Во второй главе появляется стержневой образ поэмы — отряд из двенадцати красногвардейцев, несущих революционную вахту. Автор наделяет дозорных противоречивыми чертами. С одной стороны, они похожи на обыкновенных преступников:

В зубах — цыгарка, примят картуз,
На спину б надо бубновый туз!

(В дореволюционной России «бубновый туз» — ромб — прикрепляли на спину бандитов и каторжан).

С другой стороны, поэт называет их шаг «державным», их злобу «святой». Торжественно звучит и задача отряда, сформулированная в двустишии: «Революционный держите шаг! Неугомонный не дремлет! враг!», которое несколько раз повторяется в поэме.

Образ отряда соединяет разные по стилю части поэмы. С ним связана и основная сюжетная линия «Двенадцати»: убийство «дуры» и «холеры» Катьки красногвардейцем Петрухой. Сцена убийства — кульминация поэмы: «А Катька где? — Мертва, мертва! Простреленная голова!» Сначала бойцы всего лишь хотели отомстить Ваньке за двойное предательство: за то, что он превратился в буржуя («- Ванюшка сам теперь богат… — Был Ванька наш, а стал солдат!») и зато, что уводит Катьку у Петрухи («…Ты будешь знать, Как с девочкой чужой гулять!»).

Но, нечаянно убив Катьку, бойцы воспринимают это бессмысленное убийство как революционное возмездие. За что они мстят? За то, что Катька «с юнкерьем гулять ходила — С солдатьем теперь пошла?». Петрухе — убийце «бедному» — товарищи говорят, что не время жалеть о Катьке, ведь впереди «потяжелее будет бремя». За убийством Катьки последуют еще большие злодеяния. Революционный дозор из двенадцати бойцов закрывает глаза на настоящие преступления, совершающиеся в хаосе революции, пытаясь догнать невидимого врага:

Запирайте етажи,
Нынче будут грабежи!
Отмыкайте погреба —
Гуляет нынче голытьба!

Двенадцать бойцов проповедуют «свободу без креста». Они готовы «пальнуть пулей» в Святую Русь, «в кондовую, В избяную, В толстозадую!». Можно понять, почему бойцы хотят раздуть «мировой пожар» «на горе всем буржуям»: сами они замерзают в «рваных пальтишках», им совсем невесело «в красной гвардии служить — Буйну голову сложить!».

Настроение «голытьбы» передается в восьмой части поэмы частушечным стихом («Ужь я ножичком Полосну, полосну!»). Этот стих мог бы стать образцом воровского, хулиганского фольклора, но он заканчивается молитвенной строкой: «Упокой, господи, душу рабы твоея…» В этой строке звучит уже не голос разгулявшейся «голытьбы» или дозорных (красноармейцы, напротив, запрещают Петрухе вспоминать про «золотой иконостас»), а слышится речь самого автора.

Блок писал в дневнике: «В народе говорят, что все происходящее — от падения религии». Непонятно, как относится к этому сам поэт. С одной стороны, в 1904-1905 годах Блок уверял, что «не пойдет врачеваться к Христу». С другой стороны, в финале поэмы не кто иной, как Иисус, оказывается во главе отряда революционеров-безбожников. Блок верил в преодоление кровавого греха, в исход из кровавого настоящего к гармоничному будущему, которое олицетворено в поэме в образе Христа. Он писал: «Это ведь только сначала — кровь, насилие, зверство, а потом — клевер, розовая кашка».

По мнению автора, вместе с преобразованием общества должно происходить и религиозное обновление, в итоге люди должны снова повернуться к религии. С такой позицией автора связан финальный образ поэмы — «Исус Христос», идущий перед отрядом двенадцати. Этот символ получил множество, порой противоположных друг другу, трактовок. Иисус противопоставляется дозорным, ведь они грешники и убийцы, идут «без имени святого». Но он незримо связан с ними, тайно ведет их к прощению.

Возможно, поэт хотел предупредить о страшной разрушительной силе революции, а Христос в поэме напоминает нам о вечных ценностях — о добре, красоте, любви. Тем не менее, нельзя однозначно определить значение символа, поэтому финал поэмы остается открытым.

Всем строем своей поэмы Блок показывал отсутствие итога у революции. Революционная пора принесла с собой хаос и смятение, раскол и растерянность — это автор отразил, введя дисгармонию в композицию поэмы, противопоставив образы, используя стилевой контраст. Таким образом, композиции «Двенадцати» служит одним из самых ярких средств выражения основной идеи поэмы и связанного с ней авторскою замысла.

Блок понимал революцию как своего рода наказание правящему классу за их преступное пренебрежение своим государственным и нравственным долгом по отношению к собственному народу. В связи с этим — это злоба восставшего раба, который борется за свои права. По Блоку, такая злоба является исторически объяснимой и чем-то оправданной. Но это злоба разрушительная, это противоречит гуманизму.