Наступление, по замыслу Кутузова, должно было за­вершиться полным окружением французской армии. Выполнение такой сложной для того времени стратегической задачи силами армий, действовавших на обширной территории, безусловно, требовало исключительно искусной организа­ции взаимодействия, выдвигало проб­лему координации действий вооруженных сил России.

Большие на­дежды в этом отношении возлагались на помощь 3-й Западной армии адмирала Чичагова П.В., который неоднократно получал приказания Кутузо­ва перебросить армию на московское направление, выйти в тыл французам, а не топтаться на одном месте, «охра­няя» австрийский корпус Шварценберга, который и не пытался наступать.

Однако Чичагов проявлял пассивность, нерешительность и не ­выполнял приказов главнокомандующего. Очевид­но, Чичагов, ведя личную переписку с царем и поощряемый последним, не хотел выполнять при­казы Кутузова и своим бездействием в известной степени срывал выполнение замысла по окружению и разгрому отступавшего врага.

Если бы Чичагов и Витгенштейн своевременно выполнили распоряжение главнокомандующего и пер­вый перебросил свои основные силы через Могилев к Смоленску, а второй также вышел к берегам Днепра, то нет никаких сомнений в том, что окончательная развязка наступила бы значительно раньше Березины и Вильно, а главное, с меньшими жертвами и усилиями со стороны русской армии и народа.

Кроме этого, основным средством связи тогда были курьеры. Неточность и несвоевремен­ность получения сведений о положении своих же войск приводили иногда к несогласованным действиям армии. С целью улучшения управления и ор­ганизации взаимодействия войск Кутузов ввел как основной документ информа­ции – письменное донесение, которое командирам авангардов следовало представ­лять два раза в день с обязательным указанием места, числа и часа отправки.

Переправа через Березину. 29 ноября 1812 г. (фрагмент), автолитография В. Адама, середина XIX в.

Переправа через Березину. 29 ноября 1812 г. (фрагмент), автолитография В. Адама, середина XIX в.

По­сле того как расчеты Кутузова окружить и уничтожить противника перед Смоленском и за ним не оправда­лись, фельдмаршал надеялся осуществить это на Бере­зине. 25-26 ноября фельдмаршал известил Чичагова П.В., Витгенштейна П.X. и самого царя, что Наполеон отступает к Борисову, где заранее, еще в середине ноября, было назначено «общее соедине­ние» всех русских армий. В рапортах царю и в предписаниях Чичагову и Витгенштейну Кутузов предрекал «еще до переправы через Березину или, по крайней мере, при переправе» «неминуемое истребление всей французской армии».

Действительно, по авторитетному мнению К. Клау­зевица, «никогда не встречалось столь благоприятно­го случая, как этот, чтобы заставить капитулировать целую армию в открытом поле». Во-пер­вых, русских войск на Березине было вдвое больше, чем у Наполеона. Кутузов имел от 45-50 тыс. человек, Чичагов – 33 тыс., Витгенштейн – око­ло 40 тыс. Всего – примерно 120 тыс. бойцов.

Наполеон, присоединивший к себе корпуса Н.-Ш. Удино и К. Виктора, располагал по разным источникам от 30 до 40 тыс. боеспособного войска и 35-40 тыс. безоружных, отставших и больных, которые уже давно не помогали армии, а только мешали ей. Позиционно русские имели перед французами еще большее преимущество, чем даже ко­личественно.

Армия Чичагова, наконец, подошла к Борисову. Ее авангард вступил в жаркий бой с 4-тысячным отрядом Домбровского, охранявшим предмостное укрепление, нанес ему тяжелое поражение, взял около 2 тыс. человек в плен и овладел переправой. Чичагов 21 ноября занял Борисов, выбив из города польскую дивизию Я. Г. Домбровского , и  установил контроль над правым берег реки Бе­резины, от Зембина до Уши, закрыв путь французской армии на запад и юго-запад.

Витгенштейн 25 ноября прибыл в с. Бараны, не далее одного перехода от Борисова. Таким образом, путь вперед (на запад) Наполеону был отрезан, а сзади его преследовали авангард рус­ской Главной армии под командованием Милорадовича М.А. и казаки Платова М.И., за которыми шел и сам Кутузов. Наполеон оказывался в западне. После сражения под Красным русские войска были перегруппированы, созданы новые отряды для преследования.

С подходом к Березине войск Чичагова и Витгенштей­на в районе Борисова образовался мешок, в который рус­ские войска и партизаны загоняли французскую армию, тесня ее с востока. Постепенно кольцо окружения сжималось всё больше и больше. Соратники Наполеона не видели выхода. «Мы все тут погибнем, – говорил И. Мюрат. – О капитуляции не может быть и речи». Он предложил Наполеону «спасти себя, пока еще есть время», бежать скрытно с отрядом поляков. Император был разгневан тем, что «посмели думать, будто он покинет свою армию в опас­ности». Между тем Чичагов гото­вился взять Наполеона в плен. Адмирал сообщил даже своим войскам приметы императора, подчеркнув в осо­бенности его «малый рост», а потом распорядился: «Для вящей же надежности ловите и приводите ко мне всех малорослых».

Чичагов, стремясь соединиться с войсками Витгенштей­на, утром 23 ноября направил по дороге к Лошницам 3-тысячный отряд под командой генерала Палена П.П. В то же утро навстречу ему выступил из Лошниц по на­правлению к Борисову авангард Удино, получивший при­казание Наполеона во что бы то ни стало овладеть пере­правой у Борисова.

Произошла неожиданная встреча аван­гардов. Войска генерала Палена, двигавшиеся без доста­точных мер охранения, были атакованы французским авангардом и отброшены к Борисову. Удино ворвался вслед за Паленом в город и чуть не захватил там самого Чичагова. Внезапное появле­ние крупных сил французских войск у Борисова, их стре­мительная атака вызвали растерянность у адмирала Чича­гова, переоценившего силы противника и поспешившего отвести войска на правый берег Березины.

На Березине

На Березине

Потеря Борисова и отход войск Чичагова на правый берег Березины открывали возможность Наполеону вы­рваться из окружения и переправиться через Березину. Маршал Удино получил приказание удерживать Борисов и начать постройку переправ севернее города у деревни Студенки. Сюда же срочно были направлены войска, са­перы и инженеры для подготовки переправы. Для наблю­дения за работами выехали Мюрат и Мортье. 28 ноября в Борисов прибыл Наполеон с гвардией.

Французам удалось внушили Чичагову мысль, что они собираются переправляться ниже Борисова, где-то в районе с. Ухолоды. Была проведена ложная демонстрация в этом направле­нии: передвигались войска с обозами, строительными ма­териалами. Наполеон внимательно следил за действиями 3-й За­падной армии. Его все время мучил вопрос: удастся ли  ему ввести Чичагова в заблуждение, догадается ли он о ложном маневре к югу? Останется ли его армия у Бори­сова или уйдет к Ухолодам? От этого зависела судьба ос­татков «Великой армии».

Простояв три дня против Бори­сова, Чичагов, к великой радости Наполеона, 25 ноября двинулся с основными силами к Зашкевичам. что в 25 км на юг от Борисова, оставив в Борисове 5-тысячный отряд генерала Чаплица Е.И. , а у Студенки – два ба­тальона пехоты и три казачьих полка под командованием генерала Корнилова.

Наполеон между тем начал готовить переправу у Студенки, выше Борисова примерно на 14 км, – там, где в 1709 г., перед Полтавской битвой, прошел навстречу своей гибели Карл XII. Ширина реки достигала здесь 107 м, глубина – 30 м. Уже было замерзшая, Березина после двухдневной оттепели снова вскрылась, а сильный ледоход мешал строить мосты. Наполеону же надо было спешить – приближался Кутузов, еще ближе был Витгенштейн, да и Чичагов мог вернуться от Ухолод.

С утра 26 ноября главный военный инженер Наполеона генерал Ж.-Б. Эбле – тот самый, который в первый день войны строил мосты через Неман – стал наводить два понтонных моста через Березину. Его 400 понтонеров работали по плечи в воде, среди плавучих льдов. Мужеством этих людей, которые почти все погибли, но свое дело сделали, восхищались не только французские, но и русские очевидцы.

К середине дня 26-го был готов первый мост – для пехоты и кавалерии, а к 4 часам пополудни и второй – для обозов и артиллерии. Первым Наполеон переправил корпус Удино, который сразу же вступил на правом берегу в бой с подоспевшим отрядом Чаплица. Русский отряд был отброшен от места переправы, и остаток дня 26 ноября, а затем весь день 27-го французы переходили Березину беспрепятственно. Сам Наполеон во главе Старой гвардии переправился в середине дня 27 ноября.

Ошибка Чичагова облегчила положение французской армии. Наполеону удалось построить два моста через Бе­резину и начать переправу. Но осуществить это намере­ние в полной мере Наполеон все же не успел. Войска Пла­това, Ермолова, Витгенштейна и партизаны Сеславина, почти одновременно подошедшие к Березине, завязали бои с противником на обоих берегах реки. К Борисову возвратились и войска Чичагова.

Вечером 27-го авангард Витгенштейна, с одной стороны, и корпус Платова – с другой, буквально столкнулись у м. Веселово с целой дивизией из корпуса Виктора, которая перепутала дороги и вместо Студенки пошла к Веселову, «прямо в объятия русских». Оказавшись между двух огней, дивизионный генерал Л. Партуно и 7 тыс. его бойцов сложили оружие. Виктор же с другой дивизией пришел в Студенку и ждал там Партуно. Витгенштейн решил наутро 28 ноября атаковать Виктора.

28 ноября на правом берегу Березины войска Чичаго­ва совместно с отрядом Ермолова и казаками Платова ата­ковали переправившиеся сюда французские части Удино и Нея (около 12 тыс. человек). На левом берегу против прикрывавшего переправу корпуса Виктора перешел в наступление Витгенштейн. Упорный бой продолжался до позднего вечера. Только ночью корпусу Виктора удалось переправиться через Березину.

Кутузов так объяснял причины, которые позволили ос­татком наполеоновской армии выйти из окружения: «Сия армия, можно сказать, 12, 13 и 14 числа ноября нахо­дилась окруженная со всех сторон. Река Бере­зина, представляющая натуральную преграду, господствуема была армиею адмирала Чичагова, ибо достаточно было занять пост при Зембине и Борисове (пространство 18 верст), чтобы воспрепятствовать всякой переход не­приятелю.

Армия Витгенштейна от Лепеля склонилась к Борисову и препятствовала неприятелю выйти с сей сто­роны. Главный авангард армии корпус Платова и парти­заны мои теснили неприятеля с тыла, тогда, когда главная армия шла в направлении между Борисовом и м. Березиным с тем, чтобы воспрепятствовать неприятелю, если бы он восхотел идти на Игумен.

Из сего положения наших армий в отношении к неприятельской должно было пола­гать неминуемую гибель неприятельскую; не занятой пост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Зашкеви­чам подали неприятелю   удобность перейти при Студенке».

В ночь с 27-го на 28-е к мостам у Студенки собрались десятки тысяч безоружных, больных, почти одичавших от лишений людей. Весь этот людской муравейник выждал, когда рассветет, а затем ринулся к мостам через Березину. Произошла невероятная сумятица, в которой люди и лошади, как обезумевшие, давили друг друга. Все смешалось: «вопли бегущих, стоны раненых, задавленных и умирающих, голоса солдат, крики потерявших свои отряды, куча всякой одежды, всякого оружия, повсюду валяющиеся мертвые, гул толпы, грохот возов и всеобщее исступление». Наполеон пытался навести порядок на переправе, но это было сделать сложно – жесточайший бой на обоих берегах реки продолжался с утра до поздней ночи.

Утром 29 ноября наступила развязка. Атакуемый Витгенштейном и Чичаговым и не исключавший скорого появления Кутузова, Наполеон понял, что всю артиллерию и обозы ему не спасти. Он приказал Виктору переходить на правый берег. Солдаты Виктора расчищали себе путь к мостам сквозь толпы нестроевых, пуская в ход оружие против своих же товарищей.

В 8 часов 30 минут утра, когда на левом берегу еще оставалась масса нестроевых, больше чем в 10 тыс. человек, генерал Эбле по приказу Наполеона и под вопли оставшихся поджег оба моста. Еще через полчаса на всю эту массу беспорядочно толпившихся в отчаяние людей налетели казаки и частично изрубили, а большей частью взяли их в плен. Тем временем Наполеон, отбиваясь от Чичагова, уходил с гвардией, остатками кавалерии Мюрата, корпусов Даву, Нея, Богарне, Удино, Виктора, Жюно, Понятовского через Зембин на запад. Наполеон бежал, не обращая внимания на крики многотысячной толпы французских солдат, остав­шихся на левом берегу Березины. Через неделю, добрав­шись до Сморгони, он, оставив войска под коман­дованием Мюрата, отбыл в Париж.

«Мужественная рука россиян в сем положении не поражала уже своих врагов: случалось видеть, что одна баба с палкою гонит целую толпу до другой деревни и они ей строго повинуются. В таком плачевном состоянии величайшая армия оставила свои планы поработить игу Наполеона Россию! Небольшая часть ее возвратилась в свое отечество, она вся почти в течение шести месяцев истребилась». («1812 год. Воспоминания воинов русской армии», составители Петров Ф.А., Афанасьев Л.И. и др., М., «Мысль», 1991 г., с. 54.)

Потери французской армии на Березине были чрезвы­чайно велики. Указать их точную цифру невозможно. Считается, что к Березине подошло 40 тыс. вооруженных солдат, потери же убитыми, ранеными и пленными со­ставляли около 30 тыс. человек. Уже на третий день после переправы французская армия насчитывала только 9 тыс. человек. Как военная сила она перестала сущест­вовать.

Русские, по официальным данным, потеряли на Березине убитыми и ранеными 4 тыс. «нижних чинов». Русские войска продолжали преследовать неприятеля, война заканчивалась.. Прибыв 22 декабря 1812 г. в Вильно, Кутузов с полным правом мог оповестить народ и армию: «Война окончилась за полным истреблением неприятеля».

Однако цель Березинской операции не была достигнута. Вспомним, что Александр I и Кутузов планировали истребить на Березине «всю французскую армию» «до последнего» ее солдата, включая Наполеона, разумеется. Между тем сам Наполеон, все 10 его маршалов, все корпусные и даже дивизионные, кроме Партуно, генералы, вся гвардия, больше 2 тыс. офицеров и почти 7 тыс. самых боеспособных солдат вырвались из окружения и ушли. «Тигр» был тяжело ранен, но не убит и не пойман, а спасся. Этот факт огорченно признавал сам Кутузов. «Не могу сказать, чтобы я был весел… – читаем в его письме к жене от 1 декабря. – Грустил, что не взята вся армия неприятельская в полон…»