Уже 23 июня Сталин И.В. подписал Указ о мобилизации и Указ о создании Ставки Главного командования. Сталин быстро преодолел свое потрясение от неожиданного начала войны и энергично приступил к руководству армией и страной в новых, военных условиях. Согласно записям, сделанным его секретарём, начи­ная с 21 июня 1941 г. вождь постоянно работал, принимая у себя руководителей армии и народного хозяйства страны. 22 июня 1941 г. у Сталина побывали 29 человек, в том числе Воро­шилов К.Е., Тимошенко С.К., Жуков Г.К., Молотов В.М., Шапош­ников Б.М. и другие.

3 июля 1941 г. Сталин выступил по радио с обращением к гражданам Советского Союза и воинам армии и флота. Он подчерк­нул, что «дело идет.., о жизни и смерти Советского государства, о том – быть народам Советского Союза свободными пли впасть в порабоще­ние» (Жуков Г.К. «Воспоминания и размышления», в 3-х т., т. 2., М., 1990 г., с. 106).

Ставка Верховного командования, вначале сформированная во гла­ве с наркомом обороны Тимошенко С.К., затем была преобразована в Ставку Верховного главнокомандования во главе с Верховным глав­нокомандующим Сталиным И.В. Через девять дней Сталину переда­ется и пост народного комиссара обороны. Этими назначениями было обеспечено единоначалие по управлению Вооруженными Силами.

Между тем события на фронтах боевых действий развивались стремительно. Немецко-фашистские войска рвались к Москве, встре­чая упорное сопротивление Красной Армии. Несмотря на глубокое проникновение немецких танковых клиньев на территорию Совет­ского Союза, темпы их продвижения начали снижаться. Некоторые из войсковых частей Красной Армии, во главе которых стояли опыт­ные и преданные Родине командиры, сумели организовать достойное сопротивление немецким войскам.

6 ноября 1941 г. Сталин И.В. обращается к народу

6 ноября 1941 г. Сталин И.В. обращается к народу

Созданные в июле главные командования стратегических направлений, не имевшие в своем распоряжении резервов и лишенные самостоятельно­сти в принятии оперативно-стратегических решений, оказа­лись лишним управленческим звеном и были упразднены. Все три главкома – маршалы Ворошилов, Тимошенко и Бу­денный – не оправдали надежд Сталина, и он переместил их на второстепенные посты.

В первые месяцы Великой Оте­чественной войны в составе высшего военного руководства произошли серьезные изменения. Ни один из генералов, ко­мандовавших фронтами в июне 1941 г., не удержался в этой должности: один погиб в бою, второй был расстрелян, а троих понизили в должности.

Парад на Красной Площади 7 ноября 1941 г.

Парад на Красной Площади 7 ноября 1941 г.

Генерал-лейтенанту Еременко А.И. Сталин поручил руководство частями Красной Армии на западном направлении. Однако новое назначение оказалось весьма кратковременным.

Когда 29 июня 1941 г. Еременко вместе с Маландиным отбыл в штаб Западного фронта под Могилев, он еще не знал, что основные силы фронта были окружены в районе Белостока. Еременко с остатками войск Западного фронта не смог задержать немецкие войска на Березине, и 3 июля 1941 г. Сталин назначил ко­мандующим Западным фронтом Тимошенко С.К., которому удалось организовать ожесточенное сопротивление вражеским войскам.

Верховный главнокомандующий решил остановить немецкое наступление в районе Смоленска и приказал командующему Западным фронтом Тимошенко вместо отдельных контратак с участием небольших сил фронта организовать крупное контрнаступление с привлечением семи-восьми дивизий с целью отбросить войска противника к Орше. Однако из-за недостатка сил это предложение Сталина Тимошенко выполнить не смог: 30-й армии Хоменко, группе Рокоссовского и ча­стям Качалова не удалось достичь положительного результата.

Став Верховным Главнокомандующим, Сталин еще долго не мог отрешиться от устаревших взглядов на военное ис­кусство, при решении стратегических вопросов руководство­вался не военными, а политическими соображениями, недо­оценивал роль Генштаба в планировании операций, лучшим способом преодоления возникавших трудностей считал пе­ретряску кадров, замену одних генералов другими (напри­мер, с июня по октябрь 1941 г. должность командующего войсками Западного фронта занимали 5 человек: Пав­лов Д.Г., Еременко А.И., Тимошенко С.К., Конев И.С. и Жу­ков Г.К.). Такая же кадровая чехарда была на некоторых других фронтах и в армиях.

Правда, в дальнейшем доверие Верховного к командующим фронтами и ар­миями возрастет, но он по-прежнему будет внимательно следить за действиями частей Красной Армии, вплоть до дивизий, формируя свою личную оценку деятельности военачальников по управлению подчиненными войсками.

Стоит отметить, что в начальный период кадровые перестановки проводились Ста­линым под воздействием настроения, а не по соображениям стратегической целесообразности. Так было 29 июля 1941 г., когда Жуков внес единственно возможное в сложившейся обстановке предложение об оставлении Киева и отводе войск Юго-Западного фронта за Днепр, чтобы спасти их от окру­жения и гибели. Одновременно предлагалось нанести контрудар в районе Ельни для ликвидации образовавшегося высту­па. Сталин назвал эти предложения чепухой, Жуков подал в отставку с поста начальника Генштаба. Верховный принял отставку со словами: «Мы без Ленина обошлись, а без вас тем более обойдемся…»

Однако война показала, что обойтись без профессиона­лов такого уровня невозможно. Уже в качестве командую­щего войсками Резервного фронта Жуков осуществил запла­нированный контрудар, в результате которого Ельня была отбита у немцев. В этих боях родилась советская гвардия: четыре стрелковые дивизии, отличившиеся в наступлении, получили звание гвардейских. Было доказано, что наши ча­сти могут не только обороняться, но и успешно наступать.

Поскольку Генеральный штаб Красной Армии являлся рабочим органом Ставки Верховного главнокомандования, то большое число директив войскам на проведение операций отдавалось Шапош­никовым Б.М. и Василевским A.М. от имени Ставки (если сказать точ­нее – по поручению Верховного главнокомандующего). Конкретные планы боевых действий и приказы на их проведение разрабатывались штабами фронтов и армий, а принимаемые реше­ния доводились до сведения Генерального штаба.

Но директивы на проведение крупных войсковых операций подписывал сам Сталин. Директивами Ставки за подписью Стали­на санкционировались создание и дислокация вновь формируемых армий и разграничительные линии между фронтами.

Сталин был беспощаден в отношении старшего команд­ного состава армии, по вине которых, как он считал, были проиграны приграничные сражения. Он быстро расправился с теми, кто командовал войсками во время катастрофы, происхо­дившей на границе. 16 июля 1941 г. ГКО объявил об аресте коман­дующих Западным, Северо-Западным и Южным фронтами. «Расправа с паникерами, трусами и дезертирами и восстановление воинской дисциплины являются нашим священным долгом, если мы хотим сох­ранить незапятнанным великое звание воина Красной Армии». Девять генералов были арестованы и преданы военному суду. Среди них были: генерал армии Павлов Д.Г., бывший командующий Западным фронтом, его начальник штаба генерал-майор Климовских В.Е., начальник связи генерал-майор Григорьев А.Т. и еще шесть других генералов.

Павлова и его подчиненных судили 22 июля 1941 г. во время первого немецкого воздушного налета на Москву. Сталин объявил, что Верховный Суд признал Пав­лова и Климовских виновными в трусости, пассивности и некомпе­тентности, позволив их войскам разбежаться в разные стороны, оста­вив врагу оружие и боеприпасы, а частям Западного фронта без при­каза оставить свои позиции и тем самым дать возможность врагу осу­ществить прорыв фронта. Григорьев был обвинен в панике, преступ­ной халатности, неспособности организовать надежную связь между штабом Западной группы войск и ее частями, что способствовало потере контроля за их действиями. Четыре генерала, были лишены звания и приговорены к расстрелу, приговор незамедлительно был приведен в исполнение.

«Герой войны в Испании командующий авиацией Западного фрон­та генерал-майор Копец И.И., избрал для себя другой путь. Он застрелился вечером в первый же день войны, не в силах пережить катастрофу, которая сва­лилась на его войска. К. Симонов спустя годы написал о нем свою эпитафию: «То, что Копец, один из наших блестящих летчиков-истребителей, герой испанской войны, к двадцати девяти годам, за три года из капитанов ставший командующим авиацией крупнейшего округа, мог застрелиться, наверное, не столько из-за боязни кары, сколько под гнетом легшей на его плечи ужасной ответственности, психологически вполне понятно».

Чтобы взять ситуацию под более жесткий контроль, Сталин 16 авгу­ста 1941 г. подписал приказ под номером 270. Он был составлен в характерном для него стиле, тяжелом, назидательном, с риторически­ми повторами, жестоко логичном, и звучал как заклинание. Приказ начинался с описания доблести тех, кто стойко сражался до конца. «Но, – говорилось далее, – мы не можем скрывать того, что совсем недавно имел место ряд постыдных примеров сдачи врагу. Генералы вели себя так же, как нестойкие, слабые духом и трусливые рядовые.

Командиры прятались в свои щели или сидели в штабах вместо того, чтобы управлять боем. При первых возникших трудностях они срыва­ли с себя знаки отличия и бежали с фронта. Можно ли было терпеть таких людей в рядах Красной Армии? Нет, конечно, нельзя. Те, кто сда­ются, должны уничтожаться всеми доступными средствами, с воздуха и с земли, а их семьи должны быть лишены всех льгот. Дезертиры должны расстреливаться на месте, а их семьи арестовываться. Коман­диры, не сумевшие как следует управлять солдатами во время боя, дол­жны быть понижены в звании или разжалованы в рядовые и заменены сержантами или солдатами, отличившимися в боях».

Этот приказ не был опубликован ни в то время, ни многие годы спустя. Но он зачиты­вался во всех армейских частях, и с ним были ознакомлены высшие партийные и государственные власти во всей стране». (Р. Бретвейт «Москва 1941. Город и его люди на войне», М., «Голден-Би», 2006 г., с. 139 – 140).

Приказ № 270 был со всей своей жестокостью приме­нен даже к тем, кто уже был ранее подвергнут наказанию. Мерецков К.А. был арестован почти одновременно с Павловым, подвергался избиениям. Он сознался во всех обвинениях, выдвинутых против него, и дал показания против Павлова. Однако судьба оказалась к нему более милостивой. В своих воспоминаниях Мерецков написал о том, как он через несколько недель после освобождения был вызван к Сталину.

– Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете? – спросил Сталин.

– Здравствуйте, товарищ Сталин! Чувствую себя хорошо. Прошу разъяснить боевое задание!

Вскоре Мерецков и сам судил своих военных коллег… Мерецков К.А. окончил войну маршалом, Героем Советского Союза и одним из командующих во время советской кампании против Японии в 1945 г. Как и Рокоссовский К.К., он никогда не говорил о времени, проведенном в тюрьме.

Несколько генералов, упомянутых в преамбуле приказа № 270, были вне пределов досягаемости Сталина. Генералы Понеделин П.Г. и Кириллов Н.К. попали в плен и были приговорены к смерти в их отсут­ствие. Оказалось, что в плену они вели себя достойно. В конце войны их освободили американцы и передали советским представителям для репатриации. Сначала им вернули прежние звания. Но в октяб­ре 1945 г. генералы были арестованы, в течение пяти лет их держали в тюрьме, а затем судили и расстреляли в 1950 г. Оба генерала были реабили­тированы посмертно в 1954 г.

Крупные ошибки, допущенные Верховным главнокомандующим, стоили колоссальных потерь Красной Армии. В котлах под Вязьмой и Брянском армия лишилась только пленными около 700 тыс. бойцов. Сталин и Генеральный штаб не учли военно-стратегический урок трагедии под Киевом, который был обойден противником с флангов, в окружение попали более десяти армий…

Казалось, особенно в ходе контрнаступления под Москвой, что ранее допущенные ошибки послужили же­стоким уроком, который был хорошо усвоен Верховным Главнокомандующим. Однако вновь, не считаясь с реальными возможностями Красной Армии, под его нажимом зимой-весной 1942 г. были проведены наступательные операции в Крыму, под Ленинградом, на западном направлении. Наступления успеха не имели, а Красная Армия вновь понесла значительные потери… Это ещё раз доказывает серьёзную опасность концентрации огромной власти в одних руках…

Приказ о проведении военного парада 7 ноября 1941 г. Сталин И.В. отдал еще в конце октября. Командовавший парадом ге­нерал-лейтенант Артемьев Д.А. в своих воспоминаниях пишет, что это предложение было настолько неожиданным, что было высказано сомнение в целесообразности проведения парада. Но Верховный главнокомандующий указал на недооценку проведения этого мероприятия и по­требовал участия в параде артиллерии и танков. Был рассмотрен вопрос о прикрытии на время парада Москвы с воздуха силами авиа­ции ПВО.

Подготовка парада велась скрытно, и участники прохождения до Красной площади до 6 ноября не знали о его проведении. Команди­рам войсковых частей, принимавших участие в параде, об их порядке при движении по Красной площади было объявлено в ночь на 7 нояб­ря. Парад предполагалось начать в 8 часов утра. Было точно определе­но время выхода каждой части в парадный строй. К утру была проведена разметка площади для движения войск, раскрыт от маскировочной защиты Мавзолей и подготовлен воен­ный оркестр во главе с 60-летним капельмейстером Агапкиным В.И., автором марша «Прощание славянки».

Речь Сталина И.В. была краткой, но эмоциональной. Всему миру стали известны его слова, обращенные к воинам Красной Армии: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших ве­ликих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!.. Да здравствует наша славная Родина, ее свобода, ее независимость!»

Под грохот орудийного салюта оркестр заиграл «Интернационал». Парад начался. Марш по площади открыли пехотные части. Бойцы были в зим­нем обмундировании, с оружием, боеприпасами и вещмешками Они были готовы идти в бой прямо с площади. Парад замыкали две танковых бригады резерва Ставки Верховно­го главнокомандования. 33-я и 31-я танковые бригады следовали че­рез Красную площадь на фронт. Они шли с полным боекомплектом, готовые к бою. Танки у памятника Минину и Пожарскому разворачивались налево и через площадь Дзержинского уходили к войскам Западного фронта.

О значении парада 7 ноября 1941 г. Жуков Г.К. написал: «Это со­бытие сыграло огромную роль в укреплении морального духа ар­мии, советского народа и имело большое международное значение. В выступлениях Сталина И.В. вновь прозвучала уверенность… в не­избежном разгроме немецко-фашистских захватчиков…» (Жуков Г.К. «Воспоминания и размышления», в 3-х т., т. 2. М., 1990 г., с. 229).

Боевые действия на ближних подступах к Москве, продолжавшиеся с 25 ноября по 5 декабря 1941 г., Сталин встретил в осаждённой Москве. Это стало в очередной раз мобилизующей силой для войск Красной Армии, защищавших столицу.

Положительные стороны в деятельности Сталина не умаляют его личной ответственности, а также ответственности Ставки Верхов­ного главнокомандования и руководства Красной Армии за наши поражения на начальном этапе войны, в особенности в битве за Ки­ев и окружении немцами наших войск под Вязьмой и Брянском. При своевременном приведении войск в западных приграничных округах в боевую готовность, чему противился Сталин, можно было избежать больших потерь в начале войны.