Де­кабристы первыми сформировали революционные организации, выра­ботали программу действий и полити­ческие документы конституционного характера. Декабристы, в основном участ­ники Отечественной войны 1812 г. и Заграничного похода русской армии, возвращались на родину в ожидании обновления России, освобождения крепостных, самоотверженно сражавшихся рядом с ними (дворянами) в армии и пар­тизанских отрядах.

Царствование Александра I (1801 – 1825 гг.) начи­налось великими надеждами: мо­лодой государь склонялся к проведению либеральных реформ, по­кровительствовал просвещению, не чужд был даже республиканских взглядов. Идея отмены крепостного права буквально носилась в воздухе в те годы. Теперь, после герои­ческой борьбы с Великой арми­ей Наполеона, многим участникам войны казалось естественным воз­наградить народ: дать ему волю, разрушить крепостничество и даро­вать право на участие в государст­венных делах.

Ожидание перемен, осуществления давних благород­ных замыслов наполняло сердца вернувшихся на родину героев. Но дома их встретили политическая реакция, ужесточение крепостниче­ских порядков, издевательства над солдатами, нарождающаяся арак­чеевщина…

Среди героев войн 1805-1812 гг., будущих декабристов, был офицер Павел Христианович Грабе, который проявил себя как храбрый и мужественный воин, талантливый разведчик. Граббе был членом Союза Благоден­ствия. В кампании 1806 г. он сражался во Владимирском пехотном полку в чине подпору­чика. 26 декабря 1806 г. он был в бою под Голымином. За проявленное мужество его наградили орденом святой Анны 3-й степени.

8 февраля при Прейсиш-Эйлау Владимирский полк занимал позицию почти в центре сражавшейся армии. «На нашу долю, – вспоминал Граббе, – досталась одна из колонн маршала Ожеро, которого корпус уничтожен в этом побоище… Орудия мои были прежде заряжены кар­течью, которых у меня всего осталось по пяти на орудие, а ядер не осталось ни одного. Страшно было их действие на столь близкого неприятеля.

Колонна (французов)... кинулась на второй батальон Владимирского полка (я стоял в интервале между ним и первым ба­тальоном). Штыки приняли их, но середина была прор­вана. Я выстрелил еще последние, свои картечи по сере­дине и по хвосту этой же колонны, как крик артилле­ристов сзади меня: «Французы!» заставил меня оглянуть­ся. Несколько французов вскочили сзади на батарею, но вскоре вслед за ними и наши. Все было пере­колото штыками; немногих только удалось мне спасти от тесаков моих артиллеристов… Штыковой бой на этой точке сражения кончился совершенным истреблением колонны».

За сражение при Прейсиш-Эйлау Граббе получил «золотой крест, в память этого славного для России дня установленный». Под Гейльсбергом Граббе находился при начальнике всей артиллерии генерале Резвом. Генерал часто посы­лал его на разные участки боя, и он лично принимал участие во всех его главных моментах. Во время Фридландского сражения он снова находился во Владимирском пехотном полку, сражавшемся на правом фланге русской армии.

С лета 1811 г. Грабе П.X., поручик конной артиллерии и адъютант Ермолова А.П., находился за границей в Австрии и Германии. Под видом лечения на водах, он по заданию русского военного командования занимался военно-политической разведкой. 1812 г. застал его в Мюнхене. Он наблюдал, как бава­рские  войска – союзники  Наполеона – готовились   к выступлению: «Огромные тучи собирались над Россией».

Выполняя задание русского посла в Берлине Ливена, Граббе отправился в Веймар и Кобург, затем в Берлин. По дороге он наблюдал движение французских войск к границам России. Выполнив это поручение, Граббе из Берлина, куда вступали французские войска, с депешами к Александру I и Барклаю-де-Толли отправился в Россию – сначала в Петербург, а затем в Вильну.

Барклай, очень довольный результатами  секретной миссии Граббе, взял его к себе в адъютанты. В первые дни войны Павел Христианович находился в арьергарде под начальством Шаховского И.Л. Затем он по распоряжению Барклая срочно отправился в корпус Дохтурова к Палену – начальнику кавалерии, затем в отряд Дорохова и к атаману Платову с приказом немедленно присоединить к 1-й Западной армии.

По дороге Граббе разведал, что корпус Даву идет на Борисов наперерез обеим русским армиям. Он вовремя  успел  предупредить  об этом   командование. Барклай-де-Толли под благовидным предлогом передачи ответа на депешу Наполеона, в которой французский император просил сведения о Лористоне, французском после в России, отправил Граббе с конвертом во французскую армию к маршалу Бертье.

Тайной целью поездки было разведать, «где главная квартира Наполеона, какие силы направляются на Дриссу, в каком положении войска французские, которых стараться увидеть сколько возможно будет; какие там носятся слухи и надежды, и потому стараться не отдавать депеши на аванпостах, а под благовидным предлогом проникнуть, сколь можно, в глубь армии».

Из этой опасной разведывательной поездки в глубь французского расположения Граббе привез сведения о направлении и составе двигающихся французских сил, о настроении французских офицеров и солдат, мародерстве французов, недостатке забот о лошадях, их усталости. Сведения, доставленные поручиком Граббе, сыграли свою роль в решении ведения начальной фазы войны.

«Совокупность полученных сведений достаточно убедила» командование, «во-первых, что приготовленные для отражения нашествия на Россию средства далеко не соразмерны с огромными силами, введенными в нее Наполеоном; во-вторых, что отступление 1-й армии в Дриссу, удалявшее её от 2-й Западной армии, была важная ошибка, требующая немедленного исправления, тем более что и позиция, избранная и укрепленная при Дриссе, оказалась вовсе не надёжною, а главное и бесполезною, потому что не была бы и атакована, а каждый потерянный в ней день удалял бы возможность» соединения 1-й и 2-й армий.

Граббе после отступления от Дриссы находился при начальнике штаба 1-й армии генерале Ермолове А.П. 1-я и 2-я русские армии с упорными арьергардными боями отходили в глубь страны. Русская армия «с заме­чательным искусством» совершала свое отступление.

Во время битвы за Смоленск Граббе П.X. находился в самых опасных местах сражения, куда его посылал на­чальник штаба 1-й Западной армии генерал  Ермолов. 18 авгу­ста Павел Христианович был в арьергардных боях у Лубино, прикрывавших отступление русской армии. За участие в этом деле его наградили Георгиевским крестом.

Отличился Грабе П.Х. и в Бородинском сражении. Поручик Граббе, адъютант генерала Ермолова А.П. участвовал в атаке на занятую французами батарею Раевского. Когда французам удалось овладеть Курганной батареей, выбив ее защитников – солдат 26-й пехотной дивизии, Ермолов кинулся наперерез бегущей 26-й дивизии с Уфимским батальоном 24-й дивизии, сомкнутым в густую колонну, остановил ее и повел к высоте». Батарея была вновь отбита. Рядом с Ермоловым сражался Грабе П.Х.

После ранения Ермолова Граббе находился сначала при генерале Раевском, а затем, в конце дня, при Кутузове, выполняя его поручения. Не зная еще точно потерь во время сражения, Кутузов отдал приказ о возобновлении битвы на следующее утро. Поручика Граббе, привезшего в штаб 1-й армии этот приказ, «офицеры целовали за радостную весть. Нижние чины приняли ее с удовольствием». За участие в Бородинской битве Граббе был награжден орденом святой Анны 2-й степени.