4 февраля

Закончилось наступление Северной группы войск Северо-Кавказского фронта на нальчикско-ставропольском на­правлении. Наступающие войска вышли на рубеж Новобатайск, Старо-Щербиновская, Чепегинская, Усть-Лабинская и соединились с войска­ми левого крыла  Южного фронта. Северо-Кавказская  группировка немцев была рассечена на две части: 17-я армия отброшена к низовьям р. Кубань, а части 1-й танковой армии с боями отходили на Ростов-на-Дону.

Началась  Новороссийская десантная операция Черноморской группы войск Северо-Кавказского фронта совместно с Черноморским флотом. Операция началась высадкой десантов; основного — в районе Южной Озерейки, вспомогательного — на м. Мысхако в районе Станич­ки (закончилась 6 апреля 1943 г.).

В Сталинграде состоялся митинг в связи с полной победой со­ветских войск над немецко-фашистскими войсками в Сталинградской битве.

В газете «Правда» опубликовано сообщение, что трудящиеся Архангельской обла­сти кроме внесенных 35 200 тыс. руб. на строительство вооружения для Красной Армии дополнительно собрали 24 300 тыс. руб.; трудящиеся Ивановской области кроме внесенных 71 687 тыс. руб. на строительство авиасоединения имени Фрунзе  М.В.  дополнительно собрали 55 млн. руб.; трудящиеся Ленинграда внесли 74 500 тыс. руб. на строи­тельство танковой колонны «Ленинградец», авиационного соединения «Ленинград» и артиллерии.

5 февраля

Началось наступление войск Брянского фронта на малоархан­гельском направлении (закончилось 24 февраля 1943 г.).

Началось наступление войск Воронежского фронта на курско-льговском направлении (закончилось 10 марта 1943 г.).

Директивой Ставки ВГК Черно­морская группа войск включена в состав вновь сформированного Севе­ро-Кавказского фронта. Черноморский флот передан в оперативное подчинение фронту.

Войска Юго-Западного фронта вышли на р. Северный Донец, освободив города Изюм и Краматорск.

В газете «Правда» опубликовано сообщение, что трудящиеся Башкирской АССР кроме внесенных 87 250 тыс. руб. на строительство  вооружения  для Красной Армии дополнительно собрали более 44 552 тыс. руб.; трудя­щиеся Удмуртской АССР кроме внесенных 41 млн. руб. на строитель­ство вооружения для Красной Армии собрали еще 60 млн. руб.

6 февраля

Командующим войсками Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов направлена директива Ставки ВГК  о подготовке наступательных операций с целью ликвидации демянско­го и ржевско-вяземского плацдармов противника.

Начались регулярные перевозки по вновь построенной желез­ной дороге Шлиссельбург – Поляны, с выходом на ст. Жихарево Север­ной железной дороги.

ВЦСПС принял Постановление «О передаче 100 млн. рублей из средств профсоюза  на строительство авиасоединений и танковых ко­лонн для Красной Армии».

В газете «Правда» опубликовано сообщение, что воины Калининского фронта кро­ме внесенных 32 216 тыс. руб. на строительство вооружения для Крас­ной Армии дополнительно собрали около 36 млн. руб.

7 февраля

Войска Южного фронта освободили города Батайск и Азов Ростовской области.

ГКО принял Постановление «О мерах неотложной помощи черной металлургии». Обеспечение пред­приятий черной металлургии в первую очередь топливом, электроэнер­гией, сырьем. Выполнение ее заказов считалось важнейшей и перво­очередной народнохозяйственной задачей всех народных комиссариа­тов.

В газете «Правда» опубликовано сообщение об окончании строительства первой очереди Челябинского металлургического комбината, начатого в апре­ле 1942 г.

В газете «Правда» опубликовано сообщение о том, что работники совхозов Народ­ного комиссариата зерновых и животноводческих совхозов СССР внес­ли из личных сбережений около 44 млн. руб.  на  строительство  тан­ковой колонны и авиаэскадрильи «Рабочий совхоза».

Страх смерти

Война реализовала мечту довоенных мальчишек надеть красивую морскую форму, форму лётчика или танкиста сесть за штурвал самолета или рычаги танка, но ее кровавые будни уничтожили все иллюзии, оказавшись совершенно лишёнными романтики. Каждый бой уносил друзей. И к этому нельзя было привыкнуть, с их утратой невозможно бы­ло смириться, а ранения, грязь и усталость стали частью боевой работы. Дороги войны воинам давались ценой огромных усилий и жертв.

Сегодня продолжаю тему отношения советских воинов к религии. Для молодежи того времени скорее были характерны атеизм и вера в собственные силы, знания умения и навыки, чем вера в бога. Тем не менее, у бойцов были крестики, ладанки, но их старались прятать от посторонних глаз. Были и верующие, а некоторые солдаты, попадавшие в тяжелейшие ситуации, сами приходили к вере в бога. Больше того, некоторые ветераны считают, что на фронте безбожников вообще нет. Однако нельзя было открыто молиться, бывало и неверующие солдаты в душе веру держали.

Из воспоминаний Дегена И.Л.: «Шепотом, перед боем, молились все. Ведь нет ничего ужаснее, чем ждать на исходной позиции приказа на атаку. Вокруг все замирает. Пронзительная, жуткая, сводящая с ума тишина… После боя спрашиваешь: «Сашка (или Петька), а ты что, молился перед боем?» — и все сразу начинали отнекиваться, мол, не было такого. Но молились все… В Литве как-то проезжали мимо распятия у дороги. Все командиры машин сидели на левом крыле танка. Смотрю, как по команде, все держат «равнение налево». Остановились. Я пристал ко всем с вопросом, как молились? Сперва все отнекивались. Но когда я пригрозил, что, если не признаются, молитва не будет услышана, все поведали примерно одно и то же: «Боженька! Помилуй и сохрани!» (А. Драбкин «Я ходил за линию фронта»).

По воспоминаниям артиллериста Борисова М. Ф., его кто-то охранял на фронте: «Однажды отошел в сторону от дороги метров на 15, не больше, и задел за проволочку. А в метре от меня подскакивает «лягушка», немецкая мина, и — разрыв. По всем законам я должен быть или убит, или в самом лучшем случае ранен. Ни одной царапины. Даже одежда не порвалась! Испугался я уже потом… А что касается веры в бога… Нас воспитывали в другом духе. Я никогда до войны не чертыхался — это в семье считалось грехом. У нас были иконы. Мы все были крещеные. Когда прижмет на фронте, не только я, а многие, многие шептали: «Господи, пронеси!» Вера это или не вера? Ведь в хорошую, добрую минуту не вспоминал об этом». (А. Драбкин «Я дрался с Панцерваффе»).

Конечно, жизнь дорога каждому человеку, поэтому большинство солдат испытывали страх смерти. Боялись быть искалеченными, ранеными, боялись пропасть без вести и попасть в плен. Но в бою все страхи и предчувствия уходили на второй план, заслоняемые двумя главными желаниями — выжить и победить. В бою, по воспоминаниям ветеранов, происходило как бы отключение сознания — ты занят делом. Кто думал о смерти — они первыми погибали. Далеко не всем удавалось справиться со страхом, отсюда: сдача в плен, бегство с поля боя, самострел и т.д.

«Интересно, что многие ветераны сталкивались с фактами предчувствия людьми своей близкой смерти: «Танк моего товарища Шульгина разнесло прямым попаданием тяжелого снаряда, видимо выпущенного из морского орудия. Он был постарше нас и предчувствовал свою гибель. Обычно он был веселым, острил, а за два дня до этого в себя ушел. Не разговаривал ни с кем. Отключился». (А. Драбкин «Я дрался на Т-34»).