Архив за Июль 2015

Пасха 1942 года в Москве

В 1942 году Православная Церковь праздновала самую раннюю Пасху, и праздник начинался в ночь с 4 на 5 апреля. Во время Великого Поста московские храмы были переполнены богомольцами, желающими исповедоваться и причаститься. Их было так много, что, по воспоминаниям современников, в больших вместительных храмах служба начиналась в половине седьмого утра и оканчивалась в четыре-пять часов дня.

«Вечерние службы начинались ровно в 4 часа дня или переносились наутро, — вспоминает очевидец, доктор медицины П. Красавицкий. — Но все эти особенности отнюдь не понижали тонуса церковной жизни. Можно сказать, что среди забот, тревог, неизбежных в военное время трудностей, при постоянном устремлении мысли и сердца к тем близким, которые несут трудности и опасности самой войны, не было в церквах ни уныния, ни упадка духа, а царила общая атмосфера покоя, предания судеб своих близких в волю Божию…

Читать полностью »

Молитва на войне

Война с многих смыла наносной атеизм, и люди обращались к Богу в самые трагические минуты своей жизни. Российский историк М.В. Шкаровский пишет: «Необходимо отметить не только присутствие священнослужителей в составе действующей армии или антифашистского подполья, но и обращение к вере многих солдат, офицеров, партизан, в том числе старших командиров».

Если говорить языком цифр, то можно обратиться к работе В.Н. Трухина «Религиозный подъем в Советском Союзе во время Великой Отечественной войны», где автор приводит интересные документы. Например, цитирует уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по Сталинградской области. Тот констатировал, что ходатайства об открытии церквей часто подписывают молодые женщины, что «…эти гражданки стали религиозными и даже фанатиками в связи с последствиями Отечественной войны, а именно: санитарка больницы г. Урюпинска Бурова П. П., 1913 г. рождения, сказала, что она до Отечественной войны не верила в Бога, а когда она получила извещение о гибели ее мужа на фронте, то она, являясь одинокой, постигшее ее горе стала болезненно переживать, ей монашки советовали… усердно молиться Богу… С этого момента Бурова стала активным религиозником. Другие подобные Буровой стали молиться Богу за сохранением жизни своих мужей, находящихся на фронте и т. п.»

Читать полностью »

Сила духа воинов

Конечно же, подвиг во время войны не определялся исключительно религиозностью людей. Он определялся силой их духа, любовью к тому, что выпало им на долю защищать, высокой самоотверженностью. Все это и побуждает отдать душу свою за друзей своих, и нет выше той любви. О силе духа рядовых людей рассказывает фронтовик, протодиакон Николай Попович: «Однажды был удивительный воздушный бой. Есть такое понятие «немецкий ас» — надменный рыцарь, холодный и гордый профессионал, исполненный спеси. Такие специалисты были у немцев во множестве. А с нашей стороны были герои сердца, горящие любовью и желанием защитить ближнего даже ценой собственной смерти.

Так вот, дивизия, в которой я служил, форсировала в Белоруссии реку Березину и растянулась на несколько километров по огромной равнине — не только солдаты, но и обозы, и госпиталя. Вдруг я увидел, что на нас летит двенадцать «юнкерсов». И четыре «мессершмита» прикрывают их сверху. Раздалась команда: «Воздух! В укрытие!» А какое на равнине укрытие? Все разбежались кто куда и залегли — по канавам, в том числе и я. Лежу и думаю: «Ну все, сейчас будет мясорубка». Двенадцать полностью нагруженных «юнкерсов»!

Читать полностью »

Христианство и любовь к отечеству

Основная масса в армии была крестьянская и рабочая. В этих семьях искони воспитывали детей в любви к Отечеству. Несмотря на то, что после революции крестьянство страшно попирали и уничтожали. И когда Родина оказалась в опасности, все встали на ее защиту. Народ в массе своей вырос в семьях, где еще были живы старые люди, да и многие родители все еще были верующими. По  сути, тем, кто участвовал в войне, было дано христианское воспитание. Нравственные заповеди там были беспрекословны и обязательны. От этого в армии у нас тогда и не было никакой дедовщины.

«Помню, мы пришли — поколение молодых ребят, я приехал из сержантской школы, — и нас солдаты буквально расцеловали. Без их совета мы не смогли бы воевать. Мы преклонялись перед их солдатским опытом, а они встретили нас как своих детей. Мое мнение такое — по всем стратегическим соображениям мы должны были войну проиграть. Но победа осталась за нами потому, что мы были духовно сильнее» (Протоиерей Михаил Ходанов «Протодиакон Николай Попович. Путь фронтовика»).

Читать полностью »

Вскоре после Наполеоновских войн вышли новые уставы — Пехотный устав в 1816 году, а Кавалерийский — в 1818 году (издан в Варшаве, по месту нахождения Августейшего генерал-инспектора кавалерии). Года выходов уставов показывают, что в это время в армии царствовали уже взгляды Аракчеева. И действительно, уставы были переполнены различными сложными перестроениями, множеством мелочных подробностей; в них не было почти ничего, относящегося до самой боевой подготовки.

В «Воинском уставе о пехотной службе» нет ни одой строки о том, как производится атака; нет об этом ни одного слова в «Правилах полков, ученья для пехоты» (изд. в 1818 г.) и в «Воинском уставе о линейном учении» (1820). В «Воинском уставе о кавалерийской строевой службе» есть особая коротенькая глава «Об атаке»; в ней предписывается во время атаки «слишком горячих лошадей придерживать», «в карьер более 80 шагов никогда не атаковать», галопом предписывается проходить тоже шагов 80, и несколько раз подтверждается, что главное при атаке — это равнение.

Читать полностью »