Первая советская военная академия Генерального Штаба РККА была образована 3 мая 1918 г. Она возникла в период формирования Красной Армии. Совнарком принял решение использовать профессорско-преподавательский состав и учебное оборудование бывшей Николаевской академии русской армии (основана в 1832 г.). В условиях возможного нападения войск Германии на Петроград, несмотря на заключение сомнительного Брестского мира, правительство перебазировало на восток ряд учреждений, в том числе и военную академию.

Никто не предполагал, что пламя вспыхнувшей Гражданской войны охватит как раз те районы, которые считались глубоким тылом. Академия разместилась в Екатеринбурге, который вскоре захватили войска адмирала Колчака. Слушатели ушли на фронт, а кадровый состав академии был эвакуирован в Казань. Однако со сдачей Казани все преподаватели во главе с начальником академии генерал-майором А.И. Андогским  перешли на сторону белых.

Осенью 1918 года Совет народных комиссаров провозгласил создание трехмиллионной регулярной армии. Для нее были нужны сотни, тысячи командиров, штабистов. Это должны быть хотя бы мало-мальски подготовленные в военном отношении кадры и непременно выходцы из рабочих и крестьян. Пришлось срочно воссоздавать военную академию, теперь уже в Москве, а также открывать в спешном порядке командные училища и курсы…

Новая академия замышлялась как военно-учебное заведение общевойскового типа с генштабовским уклоном и поэтому получила громкое название – Академия Генерального штаба. Начальником ее стал бывший генерал-лейтенант А.К. Климович, управляющим делами – бывший генерал-майор А.А. Яковлев, комиссарами – старые большевики Э.И. Козловский и В.Н. Залежский.

Климович возглавлял академию недолго, в 1919-м его сменил Андрей Евгеньевич Снесарев. Это был высокообразованный специалист, который имел ученое звание магистра математических наук. До революции он командовал корпусом русской армии, в 1918 году помогал Советам организовывать отпор немцам. В связи с напряженным положением на фронтах срок обучения в академии сначала был определен в шесть месяцев. Но и этот короткий срок не выдерживался. Учеба слушателей часто прерывалась; их направляли в действующую армию на месяц, два и больше, потом возвращались те, кто не погиб в боях, и продолжали доучиваться.

Абитуриенты прибывали в академию прямо с фронтов. В осенний набор 1918 г. попали легендарные советские краскомы: Василий Чапаев, Павел Дыбенко, Леонид Петровский, Василий Соколовский, Иван Тюленев, Семен Урицкий, Кирилл Мерецков, Иван Федько, Борис Фельдман и другие, всего 183 слушателя, прибывшие из боевых частей Красной Армии.

Формально для поступления в академию нужно было иметь определенное образование. Но это – формально. На самом деле решающее значение имели рекомендации двух членов РКП(б), партстаж и опыт военной работы, преимущественно в Красной Армии. В результате в академию попадали люди с неодинаковым уровнем знаний. Определенная часть имела достаточную степень общего образования, но было немало и тех, у кого за плечами всего три-четыре класса церковно-приходской школы, и, естественно, учиться им было очень трудно.

Знания слушателей оценивались либо «удовлетворительно», либо «неудовлетворительно». Преподаватели относились к малообразованным слушателям снисходительно и, как правило, ставили им удовлетворительные оценки. Тем не менее, многие из них не смогли продолжать учиться. По этой причине оставил академию и легендарный командующий 25-й стрелковой дивизией Василий Иванович Чапаев. Нелегко приходилось и Мерецкову, однако он настойчиво овладевал военными знаниями. Упорно продолжали осваивать науку побеждать Дыбенко, Федько, Соколовский и другие. Они станут известными военачальниками.

Вместе с тем, некоторые слушатели оставили академию, не выдержав холодного скептицизма и несколько иронического отношения к ним со стороны профессуры, а также возненавидев медленно изживавшуюся преподавателями схоластику в обучении, хотя учителя в большинстве своем были отличными мастерами своего дела. Из них слушателям наиболее запомнились Александр Андреевич Свечин и Василий Федорович Новицкий, в прошлом офицеры, перешедшие на сторону советской власти. Их отличали высокая эрудиция, оригинальность мышления и искусство преподавания, хорошо знали они и штабную службу. Это было важно вдвойне, так как в 1918 году составление документов в Красной Армии многие «командиры-революционеры» считали чуть ли не буржуазным пережитком.

Справедливости ради надо сказать, что среди преподавателей были, конечно, и такие, которые читали лекции плохо. Вполне возможно, что военными специалистами они были талантливыми, а вот лекторами оказались неспособными. Другие, напротив, прекрасно владели слогом, но не подходили для данной аудитории – вчерашних рабочих и крестьян.

Вызывала недовольство слушателей аполитичность отдельных преподавателей, исповедовавших тезис «армия вне политики». Командиры Красной Армии возмущались: «Как это армия вне политики, когда идет гражданская война? Как это армия вне политики, если сама война есть не что иное, как продолжение политики иными средствами?» Не удовлетворяли и лекции по военному искусству, где приводились примеры из древнейших времен. Например, из истории походов Александра Македонского против персов, принца Евгения Савойского против турок… Слушатели хотели учиться на примерах из истории Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн.

По просьбе слушателей были организованы специальные лекции по Гражданской войне. Их читали Иоаким Иоакимович Вацетис, ранее сам окончивший Академию Генштаба России, и бывший начальник полевого штаба Реввоенсовета Федор Васильевич Костяев. Вацетис до революции был полковником царской армии, Костяев – генерал-майором. Оба они хорошо знали военное дело, примеры приводили яркие и доходчивые, тем более что совсем недавно сами руководили войсками, сначала на Восточном фронте, а потом в масштабе всех фронтов. На их лекции ходили не только слушатели, но и преподаватели. Последние, слушая высказывания лекторов о недавних событиях, пожимали плечами: «Помилуйте, ведь это случилось только вчера, не все сведения о событиях пока собраны, к тому же здравствуют их участники. А они – заинтересованные лица. Возможна ли тут объективность?..»

В 1921 году начальником академии стал М.Н. Тухачевский. Он был уже тогда широко популярен как один из крупных советских военных начальников – командующий 1-й, затем 5-й армией Восточного фронта, командующий Кавказским и Западным фронтами, руководитель групп войск по подавлению Кронштадтского мятежа и ликвидации антоновщины. При нем учебный процесс в академии заметно улучшился и, самое главное, приблизился к реальной жизни. Сразу же упорядочилась система лекций социально-экономического цикла.

Лекторов по этой теме не хватало, их число увеличили за счет приглашаемых со стороны. Курс по марксизму стал регулярно вести комиссар академии В.Н. Залежский, по внешней политике и тактике революционных боев – видный деятель революции Н.И. Подвойский. Исторический материализм преподавал Б.И. Горев. Делал он это блестяще, но от его лекций веяло порой, по мнению слушателей, меньшевистским душком, особенно когда он излагал вопрос о диктатуре пролетариата.

Политэкономию вел А.А. Богданов. Врач, экономист, в прошлом большевик, но со времени столыпинской реакции он начал отходить от ленинских позиций. Интенсивно занялся медицинской деятельностью, был директором Института переливания крови. В академии он излагал содержание собственных работ по политэкономии. Изъяснялся довольно туманно, насыщая лекции сложной терминологией, не всегда понятной слушателям.

Историю читал Н.М. Лукин-Антонов. В основном он рассказывал о Французской буржуазной революции конца XVIII века, очень образно характеризуя ее видных представителей Марата, Робеспьера и Дантона. Лукин-Антонов – большевик со стажем, активно участвовал в работе московской парторганизации. Теперь он руководил факультетом общественных наук в Московском университете.

Получили слушатели два новых курса: по Конституции РСФСР и военной психологии. Первый курс лекций освещал, по сути дела, теорию государства и права. Второй был любопытен постановкой вопроса о психологии широких народных масс во время революций и крупных войн. Оба курса читал профессор М.А. Рейснер. Лекции Рейснера были интересны, но по содержанию довольно сложны. В дни боев за Казань дочь Рейснера – Лариса, была комиссаром на одном из кораблей Волжской флотилии, поддерживавшей наступление сухопутных частей Красной Армии. Всеволод Вишневский именно с нее, Ларисы Рейснер, писал образ главной героини пьесы «Оптимистическая трагедия»…

К.А. Мерецков пишет в своих воспоминаниях, что лекции по чисто военным дисциплинам были поставлены несколько лучше. Зимой и весной 1919 года слушатели первого курса регулярно изучали тактику, штабную службу, артиллерию, инженерное дело, топографию, военную администрацию и другие предметы. Занятия не ограничивались аудиторным разбором схем, нарисованных мелом на доске. В мае начинались выезды на тактические учения. Обычно занятия в поле проходили на Ходынке. Общей тактике отдавалось недели две, разведке и глазомерной съемке местности (для инструментальной не имелось пособий) – не более трех-четырех дней.

Гражданская война не утихала и требовала на восполнение погибших все новых командных кадров. В апреле 1919 года академия отправила на Восточный фронт 20 своих слушателей. Готовились к отъезду в действующую армию еще 30 человек. Командиры посылались в соединения и части (реже – в подразделения) с довольно высокими назначениями, но когда те, кто уцелел, возвратились осенью 1919 года, то выяснилось, что почти никто не получил на месте повышения, а большинство даже попало на более низкую должность либо испытало бесконечные перемещения с одной должности на другую… Например, во время учебы в академии К.А.  Мерецков дважды направлялся на боевую стажировку в действующую армию.

Об учёбе в академии оставили воспоминания многие наши прославленные военачальники. Вот что вспоминал Р.Я. Малиновский в сборнике, посвященном 25-й годовщине Академии имени М.В. Фрунзе: «В тот период, когда я учился (1927-1930), Военная академия им. Фрунзе была в Советской Армии единственным общевойсковым высшим учебным заведением, которое давало широкую военную подготовку тактического и оперативного масштаба и довольно значительную ориентировку в области стратегии. И, надо сказать, что, несмотря на такой обширный объем знаний, учебный курс был настолько хорошо построен, что вполне успешно усваивался.

Слушатели академии считали для себя большим счастьем учиться в ней. У всех нас остался в памяти тот трудный конкурс, который надо было преодолеть, чтобы попасть в академию. В те годы, помимо отбора в округах, на место в академии претендовали три-четыре кандидата. И, поступив, мы дорожили возможностью учиться.

Основательно поставленные в академии групповые занятия по тактике на картах и на местности были главной формой изучения прикладной стороны курса тактики. Он охватывал все формы боевых действий в масштабе от батальона до корпуса и все стороны их организации и обеспечения.

Большое значение имели также летние подвижные лагеря, где отрабатывались сквозные тактические задачи и проводились военные игры. Преподаватели и слушатели во время этих занятий передвигались в конном строю. Командно-штабные учения и оперативные игры проводились очень поучительно, приближенно к условиям боевой обстановки. Причем, руководитель занятий не был связан жестким регламентом методической разработки, что способствовало творческому подходу к делу. Некоторым группам повезло: руководителями у них были Заместитель Наркома обороны М.Н. Тухачевский и командующий войсками МВО И.П. Уборевич. Это возбуждало большой интерес к занятиям, а главное – способствовало выработке волевых качеств, необходимых командиру.

Хочется отметить еще одну хорошую традицию. В те времена в академии часто выступали с лекциями и сообщениями крупные военные деятели и руководящие работники центрального военного аппарата – неплохо бы возродить эту практику.

Ценность багажа, которым снабдила меня за три года обучения академия, я почувствовал сразу же по ее окончании. Полученные знания и навыки дали мне возможность уверенно и без особых трудностей перейти от батальонного масштаба к полковому, дивизионному и более высоким объединениям».

В январе 1922 г. академия Генерального Штаба РККА была отмечена орденом Красного Знамени. С октября 1925 по 1998 г. академия носила имя М.В. Фрунзе, который руководил ею с 1923 по 1925 гг. В 1934 г. она была награждена орденом Ленина. В годы Великой Отечественной войны с ноября 1941 по декабрь 1943 года Академия была в эвакуации, в Киргизии, в г. Фрунзе. В феврале 1945 г. академия была отмечена орденом Суворова I степени. В декабре 1978 г. – орденом Октябрьской Революции.

В конце 1941 года Приказом Верховного главнокомандующего в академии были организованы 3-х месячные курсы по ускоренной подготовке офицеров для создания резерва командиров батальонов и полков. За годы работы академия Генерального Штаба РККА подготовила десятки тысяч офицеров, из них почти тридцать слушателей стали Маршалами Советского Союза и Главными маршалами родов войск, более шестидесяти – генералами армии и маршалами родов войск. Выпускниками академии были Будённый, Ватутин, Захаров, Конев, Малиновский, Штерн, Чуйков и др. известные советские полководцы. Более 700 выпускников академии удостоены звания Героя Советского Союза и Героя Российской Федерации.

В ноябре 1998 г. на основании Постановления Правительства РФ на базе Военной академии им. М.В. Фрунзе, Военной академии бронетанковых войск им. Р.Я. Малиновского и 1-х Высших офицерских курсов «Выстрел» им. Б.М. Шапошникова была образована Общевойсковая академия Вооружённых Сил Российской Федерации.