Иоанн Васильевич (Иван III) (1440-1505) овдовел: супруга его, дочь твер­ского князя, скончалась. Брат последнего греческого императо­ра Константина Фома убежал от турок в Рим, и по смерти его осталась дочь София, прекрасная и очень разумная. Папа пред­ложил Иоанну Васильевичу на ней жениться. Московский го­сударь очень этому обрадовался и отправил посла свататься к Софии. Папа был рад этой свадьбе: он надеялся, что через неё русская церковь ему подчинится.

Папа велел, чтобы во всех городах Италии, Германии и Ливонии встречали Софию с честью, давали припасы, провод­ников и лошадей. Еще больше чести оказывали ей в Русской земле. Народ с радостью встречал ее, подносил ей дары. С нею ехал папский посланник или легат; перед ним в особых санях везли латинский крыж, то есть серебряное литое распятие. Сам легат был в красной одежде, в высокой шапке и, войдя в нашу церковь, сперва не поклонился святым иконам. Но София Фоминишна молилась очень усердно, велела и ему молиться, а когда он стал подъезжать к Москве, то великий князь послал ему сказать, чтобы он велел спрятать крыж и не делал соблазна народу.

Приехав в Москву, София обвенчалась с Иоанном Ва­сильевичем. Легат спорил с нашим митрополитом, чья вера правильнее, митрополит его превозмог, и он стал оправдывать­ся, что с ним нет книг, получил дары и с честью был отпущен в Рим. С Софией Фоминишной приехали в Русскую землю мно­гие сведущие греки и итальянцы. Самый знаменитый из них был Аристотель болонский. Он построил в Москве Успенский собор. Потом были построены Благовещенский собор, гранови­тая палата, другие царские терема и кремлевские стены. Тогда же вылита царь-пушка; ее назвали так по величине.

В знак своего родства с греческими императорами Иоанн Васильевич стал употреблять их герб. Герб бывает у государей и знатных людей. Ведь вы видали гербовую бумагу – так на ней изобра­жается русский герб, двуглавый орел, а на груди его святой великомученик Георгий на коне поражает змия. Вот двугла­вый-то орел и был византийский герб, а московские князья исстари на своих монетах изображали всадника, убивающего змия.

Софии Фоминишне очень не нравилось то, что Иоанн Ва­сильевич платит дань татарам. В Кремле был для них особен­ный дом, где они жили и писали к хану обо всем, что происхо­дило в Москве. София послала подарки жене хана Ахмата и сказала, что ей было видение, по которому непременно на ме­сте этого дома построить церковь; поэтому София просила хан­шу, чтобы татары из этого дома выехали, и обещала дать им другой. Ханша согласилась; татары оставили дом, а другого им не дали, София часто говорила Иоанну Васильевичу: «Долго ли я буду татарской данницей?» и ему не меньше ее хотелось освободить Русь от татар, но он был человек осторожный, хотел все так подготовить, чтобы не вышло какой беды, а успеть наверное.

Для этого он подружился с крымским ханом Менгли-Гиреем, отъявленным врагом Ахмата. Менгли-Гирей уж много горя видел на своем веку: родной брат выгонял его из Крыма, а турецкий султан заставил платить себе дань. Поэтому Менгли-Гирей боялся, как бы его опять не выгнали, и старался быть в дружбе с Иоанном Васильевичем, для того чтобы в случае нуж­ды укрыться в Русской земле. Иоанн Васильевич принял к себе в   службу его братьев, чтобы они не могли вредить Менгли-Гирею. Московский государь условился с крымским ханом воевать заодно против Ахмата и литовского государя Казимира.

В это время русские еще платили дань хану Золотой орды, только небольшую. Из орды приезжали в Москву послы, привозили с собой басму, то есть болван ханский, и грамоту. Великий князь выходил к ним навстречу пешком, кланялся, подносил послу кубок с кобыльим молоком, потом становился на колени, а перед послом расстилали соболий мех, и он читал на нем грамоту. На этом месте после построили церковь, кото­рая и поныне называется Спасом на Болвановке.

Когда Иоанн приготовился воевать с татарами, приехали такие послы от Ахмата; Иоанн выехал к ним навстречу, взял басму, бросил ее на землю, растоптал ногами и велел послов перебить, кроме одного, которого отпустил к хану сказать, что сделалось с бас­мой и послами, и прибавить, что то же будет и с самим ханом, если он не оставит Русь в покое.

Ахмат стал отовсюду собирать войско и договаривался с Казимиром литовским напасть на Россию с двух сторон, но когда Ахмат пошел на нее, Менглн-Гирей напал на земли Ка­зимира, и литовскому королю было не до того, чтобы помогать Ахмату. Московский государь собрал большое войско и повел его навстречу татарам. У Ахмата было меньше силы, чем у Мамая, а у Иоанна Васильевича – больше, чем у Дмитрия Донского; следовательно, нечего было бояться неудачи.

Духов­ные, особенно архиепископ ростовский Вассиан, советовали московскому государю смело ударить на врагов. Но было у него два любимца: Ощера и Мамон. Они больше любили свое добра, жен и детей, чем отечество, и стали говорить ему, что лучше помириться с ханом, что один Бог знает, чем кончится сраже­ние, что в один час можно все потерять, а духовные не сведущи в ратном деле, потому и советуют воевать. Говорили даже эти советники Иоанновы, что грешно воевать с татарами, потому что уже столько лет русские князья присягали им в верности.

Татары вздумали было переправиться через реку Угру, по бе­регам которой стояли оба войска, но русские их отразили. Не­смотря на это, Иоанн послушался Мамона и Ощеры и послал просить мира. Он сам был человек опасливый; любил все делать исподволь, наверняка, а может быть, и выжидал вот чего: он знал, что Ахмат вывел всю орду, и остались в ней только стари­ки, женщины и дети, поэтому послал по Волге туда войско под начальством брата Менгли-Гирея, Нордоулата, служившего московскому князю, и воеводы Ноздреватого.

Ахмат в ответ на посольство великого князя велел сказать, что пусть Иоанн сам придет к нему и у его стремени попросит прощения, тогда, может быть, он и простит. Иоанн отказал. Хан стал просить, чтобы он прислал для этого сына своего или брата или хоть боярина. Но московский государь и на это не согласился. Между тем архиепископ Вассиан узнал о перегово­рах и написал к Иоанну письмо, где уговаривал его сразиться, показывая, какие ужасные несчастья потерпит Русская земля, если Иоанн Васильевич сробеет; говорил, что он будет отвечать за эти беды; приводил ему в пример мужество Донского и слав­ных иноземных государей; говорил, что клятва татарам была вынужденная, что она разрешена митрополитом и духовенст­вом, что Ахмат не властелин русский, а разбойник.

Иоанн, наконец, решил сражаться, но уже наступали морозы. Угра покрылась льдом, татарам становилось легче перейти ее, и ве­ликому князю показалось, что при Угре местность не очень выгодна для русского войска: он и велел отступать к Кременцу. Русские, когда им велено было отступать, подумали, что, вер­но, случилась какая-нибудь беда: или татары обошли их и взяли Москву, или что-нибудь подобное; от этого все пришли в ужас, и вместо того, чтобы отступать, побежали.

Татары уви­дав, что русские бегут, испугались: они подумали, что русские их в засаду заманивают. Они и сами всегда так обманывали неприятелей. А на ту пору еще пришла им весть из орды, что Нордоулат и Ноздреватый напали на нес и страшно разграби­ли, могли и совсем её истребить, да один татарин отсоветовал Нордоулату. Ахмату надо было торопиться домой, чтобы оты­скать жен и детей своих татар. Между тем русские одумались, увидели, что за ними нет погони, поняли, что никакой беды не случилось, и погнались за татарами. Этим походом кончилось татарское владычество над Русскою землею в 1480 году, с лиш­ком через 240 лет после того, как оно началось.

Татарский князь Ивак напал на Ахмата и убил его. Вскоре после этого Иоанн Васильевич за ослушание твер­ского князя пошел с войском на Тверь и покорил ее. Тверской князь ждал помощи от Казимира, не дождался и убежал в Лит­ву. Казимиру трудно было идти против Иоанна. Московский князь был умнее, счастливее и сильнее его. В Польше Казимира мало слушались и не давали ему войска; крымский хан беспрестанно нападал на него, а что было всего хуже для Казимира – большая часть его литовских подданных были русские, православные.

Они всегда доброхотствовали Иоанну, мало того, князья, воеводы, даже целые города пере­ходили под власть московского государя. Еще труднее было идти против Иоанна сыну Казимира Александру. В Польше королем был сперва не он, а брат его, поэтому он нс мог иметь польского войска против русских. Но Александр придумал средство умилостивить московского государя – женился на дочери его Елене. Он был католик, как и все литовские госуда­ри после Ягайлы, но обещал, что не будет мешать Елене веро­вать и молиться по-нашему, однако не сдержал слово.

Иоанн сперва жалел зятя, не отнимал литовских городов; потом уже, когда узнал, что Александр притесняет его дочь, начал с ним войну. Князья черниговский, рыльский и трубчевский подда­лись Иоанну, хотя были близкие родные Шемяки. Московские войска взяли много городов. Был у Александра храбрый воево­да князь Константин Острожский. Он с литовским войском напал на русских у реки Ведроши. Русскими начальствовал ккязь Даниил Щсня, лучший воевода Иоанна Васильевича по­сле Даниила Холмского.

Щеня победил литовцев и самого Острожского взял в плен. За Александра заступился было магистр ливонских рыцарей Плеттенберг, очень храбрый воин. Он в одном сражении победил русских и наделал им много вреда, но не мог взять Пскова, а русское войско страшно опустошило Ливонию. Александр и Плеттснбсрг наконец помирились с мо­сковским государем. При этом за ним оставалась большая часть городов, которые он завоевал.

Кроме того, воеводы Иоанна покорили Вятскую, Арскую и Югорскую земли. Взбунтовалась было Казань, но Дмитрий Холмский взял ее, и цари казанские стали русскими данника­ми. Один из них Магмет-Аминь незадолго до смерти Иоанна изменил ему. Тогда в Казани была ярмарка, на которую съез­жалось много купцов с востока и из Русской земли. Магмет-Аминь во время этой ярмарки напал на русских купцов, пере­бил их, а товары заграбил себе. Он пошел и на Русскую землю, разграбил много сел и городов, но не мог взять Нижнего, где воеводой был храбрый Хабар-Симский, который и побил татар. Иоанн Васильевич не успел наказать Магмет-Аминя за измену.

Старший сын Иоанна Васильевича Иоанн, женатый на Еле­не, дочери молдавского господаря Стефана, умер в молодости и оставил сына Дмитрия. Елена поссорилась с Софией, супру­гой Иоанна, Елене хотелось, чтобы наследником Иоанна был Дмитрий, а София желала, чтобы великим князем стал сын Иоанна и се Василий. Василий послушался совета бояр, кото­рые настраивали его против отца, и за то был в большой опале, а София в немилости. Дмитрий же объявлен наследником. Иоанн Васильевич даже венчал его на царство, но потом поми­рился с супругой, сделал Василия наследником, а Елену и Дмитрия посадил под стражу, где они и умерли, Дмитрий уже в княжение Василия Иоанновича.

Из книги Ишимовой А.О. «История России для детей», М., «Монолог», 1993 г., с. 86-90.