«Помнится, как ночами, сдав комиссару партийные и комсомольские билеты, а старшине другие документы, став на лыжи, мы уходили к передовой линии, к фашистским окопам, к деревням, занятым ими, и к утру приносили добытые данные о расположении врага, его передвижениях, а если удавалось, то добывали и «языка», и документы, и оперативные карты», – вспоминал один из бойцов ОМСБОНа. По неполным данным, с октября 1941-го по февраль 1942 г. было выполнено 179 выходов с разведывательными заданиями.

О разведывательной работе многотиражка «Победа за нами» писала: «В выполнении почетной задачи по охране подступов к столице блестящие примеры показывают бойцы, командиры и политработники нашего соединения. Товарищи Бреусов, Рындин, Барсуков, Грехнев проявили немало мужества, отваги, смекалки, пробрались в тыл врага и доставили командованию ценные сведения об одном важном участке. Под ураганным огнем противника успешно выполняли специальные задания командования красноармейцы Лягушев, Худолеев, Дешин и многие другие».

Иван Карсали – тогда один из младших командиров (впоследствии погиб в тылу врага в районе Запорожья) – с первых дней пребывания в ОМСБОНе вел дневник. На титульном листе – заголовок: «Отечественная война. 1941 год, 22 июня» – и далее слова Пушкина А.С.:
Не вдруг увянет наша младость,
Не вдруг восторги бросят нас,
И неожиданную радость
Еще обнимем мы не раз.

«Младость» Ивана Карсали и его однополчан пришлась на самые тяжелые дни, переживаемые Родиной, и их радости были связаны с победой над врагом, с той первой победой, которая была одержана под Москвой. В день, когда были убиты и ранены его боевые товарищи, он писал:

«Я поклялся еще раз – отомстить за раны и смерть товарищей. В мире идет битва; не время думать о своем личном Я… У нас одна цель… одна! – уничтожить коричневую чуму, где бы она ни появилась». Он также записал в своем дневнике: «В одном из населенных пунктов нам довелось найти много листовок, сброшенных с самолетов этих черных собак. Они думают, что у нас непрочный тыл – поднимется мятеж. Нет, фашистская сволочь!»

В дневнике есть еще по крайней мере две удивительные записи, которые характеризовали настроение всех участников операции: «…только борьбой можно преодолеть трудности» и «Только одно желание, одно лекарство, которое меня излечит, – бой. Я рвусь в бой». Так думали и могли сказать о себе все защитники Москвы. События 22 ноября под Клином, когда сюда прорвались немцы и необходимо было взорвать заминированные поля, подробно описаны И. Давыдовым. Он особенно выделяет мужество, проявленное здесь Шестаковым А.П., Шаровым, Гудковым, младшим лейтенантом Слауцким, зам-политрука Юдичевым и др. Задача была выполнена.

«…Красноармейцы, – пишет автор, – подбегали к шоссе и отскакивали назад. По снегу ползли струйки дыма. И как-то внезапно десятки взрывов, слившись в один, раскололи воздух. Образовалось густое черное облако. А люди, не ожидая, когда осядут комья и пыль, бежали к другим фугасам. И новые десятки взрывов сотрясали землю. Самолеты противника, прошивая очередную густую пыль, пытались отогнать батальон от дороги. Но тщетно».

Танковую атаку отразили и другие подразделения. Особенно ожесточенными они были против роты под командованием старшего лейтенанта К. Лазнюка… В воспоминаниях А. Авдеева об этом же говорится: «Когда на шоссе между немцами и батальоном не осталось советских войск, поступил приказ немедленно взорвать шоссе. Вслед за командованием батальона поднялась рота во главе с Кириллом Лазнюком, а за ними и другие подразделения. Они поджигали бикфордовы шнуры, подведенные к заложенным минам.

Затем волна бойцов быстро отхлынула от шоссе, залегла, ожидая, когда тонкая струйка огня добежит до фугаса. И тут раздались мощные взрывы, разворотившие шоссе; в воздух взлетели куски камней и мерзлой земли. На месте взрыва еще стояло густое облако, а воины уже бежали к новым фугасам и поджигали их. Так, отходя в сторону Солнечногорска, омсбоновцы на протяжении двадцати километров взорвали шоссе, отбиваясь огнем стрелкового оружия и гранатами от наседавших автоматчиков».

Героизм проявили мотоциклисты бригады. Отличился мотоспортсмен – неоднократный призер соревнований на первенство СССР Равиль Губайдулин. Еще в боях с белофиннами он был награжден медалью «За боевые заслуги». Когда на одном из участков шоссе под Клином минерам срочно потребовались детонаторы, Равиль, сделав на телогрейке надрезы, вставил в них детонаторы, надел сверху полушубок и, рискуя ежеминутно взорваться, доставил опасный груз по назначению.

На Рогачёвском шоссе события разворачивались так же, как и в районе Клина. Здесь через небольшой населенный пункт Мостки шла прямая дорога на Яхрому и на Москву. Перекрыть здесь дорогу означало преградить ближайший путь к Москве. Омсбоновцы этой группы появились здесь 22 ноября и приступили к работе на правом берегу реки Киморша, в 65 км от Москвы, во взаимодействии со 126-й дивизией. Здесь заминированные объекты не только «сдавались» армейским саперам, но и зачастую их и взрывали омсбоновцы. Как и везде, осуществлялось минирование дороги, мостов и т. д. Рогачёвское шоссе было в короткое время разрушено, а в промежутках сооружены завалы и минные поля.

Под деревней Давыдково, когда появились немецкие танки. Старший сержант Яковлев пробрался к фугасам и взорвал их, остановив немецкое наступление. Был также подорван мост на Рогачёвском шоссе у деревни Клусово. Операцию осуществили под руководством А. Авдеева Ф. Белинский и К. Башкетов, В. Милутка и др.

Подвиг совершил и командир саперного взвода младший лейтенант Николай Бодров. Ему при отходе наших войск в конце ноября 1941 г. командование поручило заминировать старинное здание в Ольгове, где размещалась школа. Он заложил несколько сот килограммов взрывчатки в подвале, тщательно замаскировав место минирования, в фундамент замуровал часовой замыкатель электрической цепи. Такой «подарок» был оставлен немцам. Немцы недолго занимали Ольгово. После их отхода в школе разместились штаб части и красноармейский госпиталь. Требовалось срочное разминирование, а часовой механизм отстукивал минуту за минутой. До взрыва оставалось полтора часа. Его «секреты» знал только Бодров.

Начался его розыск по всем участкам, где были отряды ОМСБОНа. За двадцать минут до взрыва Бодров в кромешной темноте, осторожно, метр за метром обследуя стены, нашел ящик с замыкателем, рванул его на себя и пальцем нащупал металлический мостик, медленно двигавшийся к контакту. Мгновение – и механизм замер.

В ходе начала контрнаступления под Москвой минные поля, созданные нашими подразделениями, были настолько мощными, что вражеские саперы не успели их обезвредить. Если они раньше препятствовали продвижению немецких войск вперед, то теперь оказавшись в их тылу, мешали отступлению. При этом несколько небольших групп и отдельные наши бойцы-подрывники не ушли без команды от заложенных ими фугасов и поставленных минных полей и попали в окружение.

В окружении оказалась часть минеров под командованием лейтенанта А. Авдеева. Взорвав поставленные фугасы на Рогачёвском шоссе, бойцы получили приказ пробраться к своим… Всю ночь крутила и завывала метель. Это хорошо: отдохнули от вражеской бомбежки. Часть гитлеровских солдат, преследовавших колонну, попала под взрывы наших фугасов, другие, видимо, повернули назад. Отряд благополучно миновал деревни Храброво, Свистуху, не оставив невзорванным ни одного фугаса на Рогачёвском шоссе.

В Каменка дома почти сплошь кирпичные. Немцы превратили их в огневые точки. Здесь у противника в достатке было орудий и минометов. Не только пробиться через Каменку на Москву, но и подступиться к ней по открытой местности омсбоновцы не смогли. Бойцов было более сотни… Предвидя, где советские части попытаются вырваться из окружения, противник методически обстреливал участок открытого поля шириной менее километра. Но именно здесь и предстоял переход.

Шли по глубокому снегу след в след, без остановок. Передние часто менялись. Остановились лишь тогда, когда разведчики доложили, что лежащее на пути село Языково занято немцами, а по большаку, который предстояло пересечь, движутся автоколонны противника и, кроме того, он усиленно охраняется лыжными патрулями. Пока шли, отряд удвоился за счет красноармейцев других частей, тоже выходивших из окружения. Среди бойцов было немало раненых, больных и обмороженных. Переходить в таком составе большак было сложно и опасно.

Создали группу прорыва из восемнадцати спортсменов. Четыре пулемета заработали одновременно. Загремели взрывы гранат. Атака наших «штурмовиков» стянула к одному участку вражескую охрану, а это позволило основной части отряда перейти большак в другом месте без потерь, сберечь раненых и больных. Спортсмены догнали отряд на трофейных лыжах. В пути отряд подвергался воздушным налетам, несколько раз приходилось вступать чуть ли не в рукопашную с немецкими лыжниками, вооруженными автоматами. Но, голодные, изнуренные боями и переходами, бойцы отряда упорно прокладывали путь вперед, проявляя поистине железную волю, отвагу и героизм.

В деревне Ртищево омсбоновцы увидели своих! Несмотря на то, что деревня оказалась непосредственно в полосе фронта, население не покинуло ее. Наших героев – оборванных, исхудавших, заросших, жители окружили теплом и заботой. Достали из тайников сало и другие продукты, изрезали простыни и холст на бинты для раненых, а затем где-то раздобыли сани и лошадей. До Дмитровского шоссе, где находились наши войска, оставалось всего четыре-пять километров…

продолжение

По материалам книги А. Зевелев, Ф. Курлат «Герои особого назначения», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г.