На статью о Сувалковском концлагере откликнулась Любовь Петрова. Её мама, Елецкая Анастасия Михайловна, – дочь бывших кулаков на Брянщине. «После раскулачивания в с. Куликовка, Брянской области, где они имели земли, мельницу, много скота, ткали ковры, на быках перебрались в Казахстан. Там занялись соледобычей. Мамочке было совсем мало лет. И она соблазнилась взять из кучи конфискованных вещей «кулаков», уже в Казахстане, – тюбетейку! Пришла счастливая, а родители заставили отнести назад… После второго раскулачивания на быках же, поехали на Кубань».

Отец Любови Петровой, Елецкий Петр Федотович, был узником Сувалковского концлагеря. Родился в 1911 году. Рядовой, был призван 20.03.1941 Гулькевичским РВК, Краснодарского края. Последнее место службы 343-й строительный батальон. Попал в плен 24.06.1942 г., освобождён 30.10.1945. Его брат, Елецкий Николай Федотович, погиб на фронте. Предлагаю читателям познакомиться с воспоминаниями Петра Елецкого, переданными дочерью.

«Огромное спасибо Вам за публикацию отрывка воспоминаний бывшего пленного из концлагеря местечка Сувалки!

Елецкие Петр Федотович и Анастасия Михайловна

Елецкие Петр Федотович и Анастасия Михайловна

Из троих послевоенных детей, родившихся у вернувшегося из плена отца, прошедшего фильтрацию и отработавшего два года принудительных работ на Белорусских стройках до весны 1947 года, мая месяца, – мне особенно близко рассказанное им.

Всегда с особым вниманием, затаив дыхание, ловила каждое слово из его воспоминаний. Возможно, повлияло чтение военных рассказов из школьной библиотеки. Ведь там описывалась неприкрытая правда.

Сувалки – первое пристанище солдат колонны из захваченных строителей укрепрайона в Литве, на Брест-Литовском участке. Вроде, отец называл еще какие-то лагеря, куда отправили этих пленных, где также были и иностранцы.

Заполонили безоружных солдат фашистские десантники, сброшенные с самолетов вместе с овчарками. Построили и погнали. Кто пытался бежать, – травили собаками, которые рвали беглецов, или отстреливали их.

Про норы – точно. Немцы велели пленным рыть ямы и устанавливали время, чтобы на счет успевали спрятаться ниже поверхности земли, – кто запаздывал, – строчили из оружия. Приходилось рыть просто руками.

Про зимнюю “баню” – непередаваемый ужас! Помывку в здании без окон-без дверей устраивали в сильную стужу. Пока в автоклаве санировали одежду, пленных купали под ледяной сильной струей из брандспойтов, сбивая с ног ослабленных, похожих на скелеты мучеников. На рамке устроенного заграждения каждому доставались удары резиновым шомполом, – с претензией на «грязные, не отмытые пятки»…

Надев еще горячую, мокрую одежду, солдаты грузились в открытые кузова машин. Зубы лязгали неимоверно. Приходилось держать челюсти руками. В эту же ночь умерли сотни человек.

Благодаря умелым рукам посчастливилось выжить моему батеньке, – он обладал талантом резчика по дереву. Вот и приловчился из строительных отходов вырезать «живых, подвижных птичек, с вращающейся головкой и хвостиком».

Птичку подвязывали на нитке и имитировали кормление земляной крошкой с ладони. Это, действительно, выглядело забавно, – он же и нам в детстве делал такие игрушки… Немцам очень понравилась поделка, и они стали наперебой заказывать для подарков своим детям.

За это брали его на кухню чистить овощи. Очистки он насыпал под гимнастерку, перетянутую ремнем, вокруг торса. Приходя с дежурства на кухне, высыпал пищевые отходы и пленные с радостью расхватывали еду, – просто свое спасение от голодной смерти.

Пыталась найти документы о пребывании отца в лагерях. Писала в ГДР. Присылали фото-буклеты. А поиск по фамилии не увенчался успехом. Уже при помощи интернета удалось найти докладную записку командования о том, когда и где он пропал без вести. Жалко, не записала подробностей, пока он был жив.

Приезжал к нему писатель Смирнов, в начале 60-х годов. Заполнял анкету по обозначенным вопросам, очень обстоятельно расспрашивал. Когда вышла радиопостановка «Брестская крепость», отец, буквально влип в радиоприемник, – прислонившись ухом, жадно слушал и плакал….

Сильным человеком был по жизни, отошел от истощения еще у попавшихся в Белорусских лесах партизан. Откормили их, троих или четверых возвращающихся из Польши, от мельника, приютившего пленных, принявшего их на работу как помощников на время. Сразу, попав к нему, солдаты набросились на муку, ели горстями… Хозяин запретил им, дал хлеба и велел много пить воды, чтобы не случился заворот кишок.

Была фотография их, со светящимися через кожу ребрами. И вторая, – уже с посвежевшими лицами, даже у отца – с отчетливыми ямочками на щеках…

Поражаюсь силе Духа вернувшихся с войны! Строили из самана (кирпич из глинистого грунта с добавлением соломы) дома. Мы, дети, помогали, – переворачивали «блоки», грузили на подводы».