После смерти Сталина Никита Хрущев создал особую комиссию под руководством председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС Николая Шверника, которая расследовала обстоятельства гибели Кирова. Комиссия установила, что 1 декабря 1934 года в Смольном одного за другим от Кирова отсекали людей, которые сопровождали его. Последним был охранник Борисов – у него попросили закурить. В результате Киров оказался один на один с поджидавшим его убийцей.

В 1956 году на XX съезде КПСС в докладе «О культе личности и его последствиях» Хрущев озвучил версию о том, что убийство популярного партийного лидера Сергея Кирова было организовано по распоряжению Сталина. С тех пор юридически бесспорными доказательствами версия не подкрепилась, но остается вполне живучей. Народная молва сразу связала это трагическое событие с именем вождя, отреагировав частушкой «Огурчики, помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике».

Любое преступление предполагает мотив. В данном случае, стреляя (разумеется фигурально) в Кирова, Сталин, можно сказать, убивал двух зайцев. Во-первых, избавлялся от предполагаемого соперника. Во-вторых, возложив ответственность на своих политических противников, получал предлог для расправы над ними.

Портрет С.М. Кирова

Портрет С.М. Кирова

Как подтверждение своей версии, Хрущев рассказал о судьбе охранника Михаила Борисова, который погиб буквально на следующий день после своего шефа: грузовик, в кузове которого его везли на допрос, врезался в стену дома. Сопровождавшие его трое чекистов вскоре были расстреляны, а уцелевший по странному недосмотру шофер рассказал, будто один из этих чекистов умышленно крутанул руль и организовал катастрофу. Свидетельство любопытное, но истину не проясняющее. Важнее ответить на вопрос: был ли Киров действительно соперником Сталина или, напротив, требовался ему как соратник?

Обратимся к биографии Сергея Мироновича Кирова (в беспартийном миру – Кострикова), родившегося в семье лесника в Уржуме Вятской губернии 15 (27) марта 1886 года. Он был на семь лет младше Сталина и просто в силу своего возраста к 1917 году занимал в большевистской партийной иерархии весьма скромное место (попросту никакое). Сергей Миронович долгое время метался в политических направлениях. Он более поддерживал меньшевиков и даже выказывал симпатии к временному правительству. Вероятнее всего, «Серж» (революционный псевдоним Кострикова) стал на сторону большевиков не ранее 1918-19 года.

Сергей Киров окончил Уржумское приходское, а затем - городское училище

Сергей Киров окончил Уржумское приходское, а затем – городское училище

Впрочем, с формально-анкетной точки зрения его биография выглядела вполне подходяще. Рано оставшись без родителей, воспитывался в сиротском приюте. В социал-демократы вступил в 1904 году. Дважды арестовывался. Будучи привлечен по делу о нелегальной типографии, ушел в бега. По чужому паспорту устроился во Владикавказе в редакцию буржуазно-либеральной газеты «Терек», где публиковал статьи под псевдонимом Киров.

После Февральской революции к лагерю ленинцев он примкнул не сразу. Побывав в качестве делегата на Втором съезде Советов, о большевистском перевороте отозвался весьма сдержанно. Киров выступал за создание на Кавказе многонациональных и многопартийных по составу органов власти. Но эта миролюбивая позиция в обстановке Гражданской войны перспектив не имела. И Сергей Киров сделал свой выбор.

17 марта 1918 года Второй съезд народов Терской области признал власть Совнаркома во главе с Лениным. Через месяц Киров был послан из Пятигорска в Москву за оружием и деньгами. Благодаря поддержке Сталина и Свердлова он быстро получил все необходимое и вернулся обратно, но в октябре поездку пришлось повторить. Во главе эшелона с оружием и боеприпасами Киров доехал до Пятигорска, но дальнейший путь до Владикавказа оказался перерезан белоказачьими отрядами. Тогда Киров отправился в Астрахань, где его застала телеграмма от Свердлова: «Ввиду изменившихся условий предлагаем остаться в Астрахани, организовать оборону города и края».

Он остался, оборону организовал, антибольшевистские выступления подавлял, по его собственным словам, «беспощадно уничтожая белогвардейскую сволочь». И не очень белогвардейскую – тоже…

Сергей Миронович Киров, Иосиф Виссарионович Сталин и дочь Сталина Светлана Аллилуева. 1930-е годы

Сергей Миронович Киров, Иосиф Виссарионович Сталин и дочь Сталина Светлана Аллилуева. 1930-е годы

Сталин считал Кирова своим человеком и продвигал по партийной линии. Другим его влиятельным покровителем был колесивший по южным фронтам в качестве «чрезвычайного уполномоченного» Серго Орджоникидзе. Именно он выдвинул в 1921 году Кирова на пост первого секретаря Азербайджанской компартии.

Это означало восхождение на олимп партийной номенклатуры. Выше были только «небожители» из Политбюро – Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин. В 1924 году Ленин умер. В 1925-м триумвират Зиновьева, Каменева и Сталина политически «съел» Троцкого. В борьбе за власть начинался третий раунд.

Зиновьев и Каменев с «новой оппозицией» собирались опираться на московскую и ленинградскую партийные организации, а также аппарат Коминтерна. Сталин собрал под свои знамена региональных партийных лидеров. Московскую парторганизацию он «отжал» с помощью удачных кадровых назначений. Коминтерн у Зиновьева отвоевывал составлявший ему конкуренцию в качестве оратора и теоретика Бухарин. Оставался Ленинград, «колыбель революции». До середины 20-х Зиновьев возглавлял Ленинград и, естественно, на все местные посты выдвигал своих людей. Отвоевывать Ленинград прямо с XIV съезда партии отправился десант сталинских соратников – Орджоникидзе, Киров, Микоян, Скворцов-Степанов и другие.

8 января 1926 года Киров сменил ставленника Зиновьева Григория Евдокимова на посту первого секретаря Ленинградского губкома ВКП(б). Однако оппозиционеры не сдавались без боя. Собрания первичных партийных организаций продолжались в течение месяца. В личном письме Киров докладывал отбывшему в Москву Орджоникидзе: «Дело обстоит так: Выборгский р-н, Петроградский, Городской, Володарский – сплошь с нами. Осталось несколько маленьких заводов. М-Нарвск – в большинстве наши. Путилов – пока нет. Здесь все приходится брать с боя».

Напор московских эмиссаров сделал свое дело. 26 марта 1926 года Зиновьев потерпел окончательное поражение, уступив кресло председателя Ленсовета Николаю Комарову. На «Красном путиловце» бывшего вождя рабочие провожали выкриками: «Не мешайте работать!», «Больше к нам не приезжай!» Киров остался хозяином города в качестве первого секретаря Ленинградского горкома и обкома. Однако действовать ему приходилось с оглядкой на собственную «команду». И эту «команду» в Москве ему подбирали так, чтобы не расслаблялся. Например, покладистого Комарова уже в 1931 году заменили на строптивого Ивана Кодацкого. Как руководитель области, Киров не очень ладил со своими замами Николаем Антиповым и Михаилом Чудовым.

Но сложней всего было с местными чекистами. Их руководитель, полпред ОГПУ по Ленинградскому военному округу Станислав Мессинг портил Кирову кровь не менее активно, чем Зиновьеву. В 1930 году его сменил Филипп Медведь, появление которого странным образом совпало с атакой на Кирова, предпринятой со стороны Ленсовета и областной партийной комиссии. «Миронычу» припомнили его статьи в «Тереке», что позиционировалось как сотрудничество с «левобуржуазной прессой».

Дело решалось в Москве на закрытом заседании Политбюро и Центральной контрольной комиссии. Решающее слово сказал Сталин. Противников Кирова сняли с должностей, но и плоды его прошлой журналистской деятельности охарактеризовали как «ошибку». Сталин понимал, что сегодняшние «верные соратники» завтра могут дать волю своим амбициям. И каждого из них стремился подвесить на крючочек.

Иосиф Виссарионович Сталин (слева) и Сергей Миронович Киров (справа)

Иосиф Виссарионович Сталин (слева) и Сергей Миронович Киров (справа)

Киров признаков нелояльности не демонстрировал, но занимаемая должность автоматически добавляла ему политического веса. Все-таки Ленинград воспринимался как вторая столица, да и Ленинградская область была регионом не из последних (включала территории Новгородской, Псковской, Вологодской, Архангельской и Мурманской областей).

К тому же у него было то, что можно назвать личной харизмой. Как писала исследовательница Алла Кирилина: «Киров – личность неординарная. Вышедший из народа, он был тесно связан с ним. У него был особый свой стиль работы, основанный на доверии к тем, с кем он сотрудничал, и на жесткой системе контроля за исполнением принятых решений. Тем самым он в известной степени смягчал негативные последствия складывающейся административно-командной системы».

В 1930 году Киров вошёл в состав политбюро. Тем не менее, в руководящем органе партии он считался одним из менее влиятельных лиц. Сильную фигуру Сталин, искушённый в аппаратных интригах, ни за что не стал бы делать своим доверенным лицом. К тому же интересы Кирова не выходили за пределы Ленинграда, в решении государственных вопросов он почти не участвовал.

При Кирове по Ленинградской области проехалась коллективизация. Беломорканал и крупные промышленные предприятия возводились трудом десятков тысяч зеков. Но в самом Ленинграде Киров действительно был популярен, а политика всегда делалась в столицах.

С 26 января по 10 февраля 1934 года в Москве прошел XVII съезд ВКП(б), известный как «Съезд победителей». Согласно мемуарам некоторых современников, при выборах в ЦК по числу поданных за него голосов Киров обогнал Сталина. Более того, существует мнение, что часть делегатов планировала выдвинуть его на пост генсека. Предложение сделал первый секретарь Северо-Кавказского крайкома Борис Шеболдаев.

По воспоминаниям домыслившего подробности Хрущева, звучало оно так: «Старики поговаривают о том, чтобы возвратиться к завещанию Ленина и реализовать его, то есть передвинуть Сталина, как рекомендовал Ленин, на какой-нибудь другой пост, а на его место выдвинуть человека, который более терпимо относился бы к окружающим. Народ поговаривает, что хорошо было бы выдвинуть тебя на пост генерального секретаря». Киров якобы ответил: «Что вы глупости говорите! Какой я генеральный?» – и сообщил обо всем Сталину. Сталин пообещал: «Я тебе этого никогда не забуду». 292 делегата из 1059 проголосовали против кандидатуры Сталина при выборах состава ЦК. Но голоса делегатов пересчитали так, чтобы получилось, будто меньше всего голосов против получили Сталин (три) и Киров (четыре).

Незадолго до 1 декабря Сталин предложил избрать Кирова секретарем ЦК. Причем мотивировал это состоянием своего здоровья. Есть косвенные свидетельства того, что вождь на всякий случай готовил себе преемника. Сергей Киров был подходящей кандидатурой: руководитель крупного промышленного региона, старый большевик, популярный в массах политический деятель, по национальности – русский. Отметим, что Сталин и Киров были друзьями. У Сергея Мироновича и мысли не возникало претендовать на пост руководителя страны без согласия «хозяина».

Мильда Драуле и Леонид Николаев

Мильда Драуле и Леонид Николаев

1 декабря 1934 года в 16:30 в Смольном у входа в свой кабинет Киров был убит выстрелом в затылок бывшим сотрудником Института истории партии Леонидом Николаевым. Убийца попытался покончить жизнь самоубийством, выстрелив в себя, но промахнулся и потерял сознание. Был задержан на месте преступления в шоковом состоянии и доставлен в психиатрическую больницу № 2, где около девяти часов вечера пришёл в себя.

2 декабря специальным литерным поездом в Ленинград прибыли Сталин, Молотов, Жданов, Ягода, Ежов, Хрущев и ряд других членов ЦК. Против Николаева и ещё 13-ти его знакомых из НКВД было возбуждено уголовное дело по участию в подпольной зиновьевской организации, возглавляемой «ленинградским центром». Президиум ЦИК СССР принял постановление «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик». Вот строки из протокола №112 заседания Президиума Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР: «Следственным властям вести дела обвиняемых в подготовке или совершении террористических актов ускоренным порядком. Судебным органам не задерживать исполнение приговоров…»

Никаким затаившимся контрреволюционером или антисоветчиком Николаев не был, а в революции увидел для себя большие возможности карьерного роста. Благодаря  пролетарскому происхождению попал в партийную школу. Затем поработал секретарём комсомольских ячеек на разных крупных предприятиях, в рабоче-крестьянской инспекции. После окончания курсов попал в Институт истории партии при Ленинградском обкоме. Работа агитатора в институте партии оплачивалась весьма хорошо, да к тому же была не слишком обременительной. Работать по партийной линии за стабильный оклад и гарантированный паёк было гораздо выгоднее, чем, к примеру, на заводе.

Однако в эпоху коллективизации и индустриализации Николаева по партийной линии попытались мобилизовать в глухую провинцию для службы на транспорте, он категорически отказался. И тогда его просто уволили и исключили из партии. Почти целый год он беспрерывно писал жалобы и просьбы во все инстанции, в том числе и самому Кирову, указывая на величайшую несправедливость, которую допустили по отношению к человеку, всецело отдавшему себя революции. После многочисленных просьб его всё-таки восстановили в партии, но хорошей работы уже не предложили. Тогда психически неуравновешенный Николаев решил эффектно закончить свою жизнь, войдя в историю.

Николаев на вопрос о причинах покушения ответил: «Причина одна – оторванность от партии, мое безработное положение и отсутствие материальной, а самое главное – моральной помощи со стороны партийных организаций». Согласно дневниковым записям Леонида Николаева убийца решил отомстить Кирову за своё увольнение из Института истории партии, после которого он оказался безработным. Сам Николаев сравнивал себя с Андреем Желябовым, который убил Александра II.

Супруга Николаева Мильда Драуле работала в Ленинградском обкоме, и в кулуарах Смольного о ней говорили как о любовнице Кирова. Так что, стреляя в Кирова, Николаев стрелял не только в более удачливого представителя номенклатуры, но и в соперника на личном фронте.

Но в дело пошла версия масштабного «троцкистско-зиновьевского заговора» с целью убийства Сталина, Кирова и других высших руководителей. Николаеву нашли сообщников, преимущественно из его знакомых, участвовавших в «новой оппозиции». Большинство подсудимых не признали себя виновными. 29 декабря 1934 года выездной сессией Верховного суда СССР 14 человек были приговорены к смертной казни. Конвоир рассказывал, будто «потопивший» всех своими показаниями Николаев, услышав, что тоже приговорен к смерти, воскликнул «Обманули!»

Похороны С.М. Кирова, 6 декабря 1934 года

Похороны С.М. Кирова, 6 декабря 1934 года

И это были лишь первые жертвы «кировского потока», а затем последовала высылка 40 тыс. дворян, бывших полицейских и жандармов, чиновников и священнослужителей из Ленинграда в Сибирь и Среднюю Азию. Позже появились дела о так называемых «Московском» и «Ленинградском» центрах, по которым расстреляли Зиновьева и Каменева. Аналогичная участь постигла «прошляпивших» убийство Кирова начальников Ленинградского управления НКВД-ОГПУ Медведя и его заместителя Ивана Запорожца. Мильду Драуле, жену Николаева, после убийства Кирова сначала исключили из партии, затем она была арестована и расстреляна 10 марта 1935 г. Подверглись репрессиям и другие родственники и знакомые Николаева: мать, брат, сёстры, двоюродный брат, родственники его жены.

Гибель Борисова в подстроенной автокатастрофе не подтверждает и не опровергает ни одну из основных версий: убийство организовано Сталиным или убийство организовано сторонниками разбитого Зиновьева. Другой факт: за полтора месяца до покушения Николаева задержали возле дома Кирова на Каменностровском проспекте, но по предъявлении партийного билета и разрешения на оружие он был отпущен. Складывается впечатление, что чекисты имели информацию о планах Николаева, но мешать ему не стали. А потом убрали Борисова, который, вероятно, знал о покушении нечто эксклюзивное.

Но чей заказ выполняли Медведь и Запорожец? Сталина? Оппозиционеров? Или заигрывавшего с оппозицией главы НКВД Генриха Ягоды? Говоря откровенно, все версии имеют примерно равное право на существование.

Полноценного контакта с ленинградскими чекистами у Кирова никогда не было, а во внутрипартийных интригах они вполне могли играть и против Сталина. А вот для Сталина как соперник Киров особой опасности не представлял. Их личные отношения внешне выглядели настоящей мужской дружбой. Более того, внутри Политбюро Киров требовался генсеку как противовес усилившимся Куйбышеву и Орджоникидзе. Зато для зиновьевцев Киров был врагом настолько очевидным, что любой его потенциальный преемник выглядел предпочтительней. А скрытых оппозиционеров оставалось в Смольном немало.

Другое дело, что в политическом плане больше всего от покушения выиграл именно Сталин. Однако нанесенный им по оппозиционерам мощный удар можно объяснить просто хорошей реакцией и умением отменно давать сдачи. Хотя следствие сразу задержало подлинного убийцу, он интересовал Сталина в наименьшей степени, вождь почти сразу же сказал главе НКВД Генриху Ягоде, что, по его мнению, подлинных убийц надо искать среди зиновьевцев. Ягода намёка не понял и позволил себе усомниться в этой версии на том основании, что никаких связей между убийцей и Зиновьевым нет. Однако Сталин стал настаивать, и Ягода вынужден был подчиниться.

Советский и российский историк Вадим Захарович Роговин пишет: «Все исследователи советской истории 30-х годов сходятся на том, что выстрел в Кирова позволил Сталину практически без сопротивления развязать террор в растерянной, остолбеневшей от этого наглого убийства стране. Однако до сего дня сохраняются представления о том, что эта трагедия либо принадлежит к числу нередких в истории тщательно подготовленных политических убийств, которые не раскрываются до конца никогда, либо к тем редким стечениям исторических обстоятельств, которые настолько точно соответствуют интересам определённого лидера, что подозрения в его адрес остаются навсегда».

Убийца-одиночка – это классика террора. Предположим, что Л. Николаев действительно был одиночкой, не связанным ни с какими политическими кругами, отчаявшийся и разочаровавшийся коммунист, желавший «попасть в историю». Нажав на курок пистолета, он вызвал цепную реакцию, следствием которой стало множество смертей как его самого и его близких, так и совершенно посторонних и незнакомых ему людей. Сталин же удачно воспользовался подвернувшимся случаем, чтобы беспощадно расправиться со всеми политическими конкурентами и окончательно установить режим абсолютной власти. Правда, возникает вопрос: как безработный, а в прошлом мелкий партийный функционер смог подобраться к хорошо охраняемому государственному деятелю?

Если рассматривать убийство Кирова как первый шаг к свержению Сталина, все становится на свои места. Оппозиционеры не могли знать, как в случае отстранения вождя от власти поведет себя его преемник. Так что это было логично и оправданно: сначала уничтожить преемника,  а потом уже бить по нему самому. В те годы среди военных, чекистов и политических деятелей оппозиция сталинскому курсу была достаточно сильна. А сами оппозиционеры имели хорошие связи с Германией. В устранении Иосифа Сталина руководители нацистской Германии были очень заинтересованы, рассчитывая в случае прихода к власти оппозиции как минимум на ослабление Советского Союза.