Восстание декабристов традиционно воспринимается как самоотверженная попытка юных идеалистов избавить Россию от прогнившей системы. Но легко убедиться, что это движение было хорошо организовано, и стояли за ним серьезные люди.

Примерно в 1820-м году Павел Пестель встречался с жившим в своем эстляндском поместье Петром Паленом – человеком, некогда организовавшим заговор, стоивший жизни императору Павлу I. Пален до конца своих дней так и не  раскаялся в цареубийстве, заявляя, что совершил «величайший подвиг».

Тот, зная о революционных настроениях собеседника, дал ему совет: «Если вы хотите что-нибудь сделать путем тайного общества, то это глупость. Потому что если вас двенадцать, то двенадцатый неизменно будет предателем! У меня есть опыт, и я знаю свет и людей».

Пален знал, о чем говорил, поскольку в 1801 году именно он был не просто главным, но и единственным заговорщиком. Через других лиц он поддерживал связи с англичанами, спонсировавшими будущий переворот, подбирал потенциальных участников, однако не имел ни заранее разработанного плана, ни назначенной даты.

Нужный момент настал, когда Павел I приказал арестовать своего сына и супругу. Пален получил от наследника санкцию на переворот, накачал спиртным недовольных императором гвардейских офицеров, в нужный момент выпустил тех, кто произнес зажигательные слова. Но Пален явно недооценивал Пестеля, шедшего своим, хорошо продуманным путем.

Восстание декабристов. Худ. Василий Тимм, 1853 г.

Восстание декабристов. Худ. Василий Тимм, 1853 г.

Декабристское движение зародилось вскоре после возвращения русской армии из заграничных походов. Многие участвовавшие в них молодые офицеры, насмотревшись на заграничное житье-бытье, задумались о судьбах России, в том числе о таких явных несправедливостях, как крепостное право и сословные перегородки.

Многие из усвоенных ими идей совпадали с масонскими лозунгами, хотя эффективность масонства как мощной наднациональной структуры вызывает большие сомнения. Однако в плане идеологии и символики декабристы действительно у масонов многое заимствовали, да и сами частенько состояли в различных ложах.

Особенно это заметно на примере первой, так сказать, «преддекабристской» организации – «Ордена русских рыцарей», который возник в Москве.

Однако настоящая политика делалась в Санкт-Петербурге, где в 1816 году и появился «Союз спасения», разбавивший масонский антураж элементами почвенничества. Возглавлявший его Верховный собор состоял из бояр (учредителей), в то время как рядовые участники именовались «мужами» и «братьями», организационно делясь по «округам» и «управам». В общем, этакое сочетание шампанского и кваса.

Толпа вокруг Сенатской площади вела себя агрессивно. Видимо, ею кто-то руководил

Толпа вокруг Сенатской площади вела себя агрессивно. Видимо, ею кто-то руководил

Один из «бояр», Иван Якушкин, предложил убить царя, когда тот будет находиться в Москве, но большинство рядовых членов, ориентировавшихся на конституционную монархию, к столь радикальному повороту оказались не готовы. Начались споры, и общество распустили.

Кстати, декабрист Иван Дмитриевич Якушкин отказался присягать Николаю I. Он был арестован в Москве 10 января 1826 г. Его признали виновным в намерении убить императора, участии в тайном обществе. Суд приговорил к 20 годам каторжной работы с последующей высылкой на поселение. Позже срок каторги сократили до 15 лет.

Те, кого предложение о цареубийстве не напугало, вошли в «Военное общество», из которого вырос «Союз благоденствия». Новая организация носила полулегальный характер. Формально ее как бы и не существовало, но ее устав, названный по цвету обложки «Зеленой книгой», читали сам Александр I и его брат – наследник престола Константин Павлович. В уставе говорилось о необходимости введения конституции и отмене крепостного права.

Декабрист Каховский убил Милорадовича, не опознав в нём союзника

Декабрист Каховский убил Милорадовича, не опознав в нём союзника

«Союз благоденствия» работал вширь, не просто увеличивая свою численность, но и воздействуя на общественное мнение через литературные кружки и светские салоны. Его усилиями все, кто не разделял либеральные взгляды, стали считаться своего рода «отстоем».

Когда командир гвардейского корпуса Илларион Васильчиков рассказал о подобных настроениях императору и предложил принять какие-нибудь меры, тот ответил: «Вы знаете, что я разделял и поощрял все эти мечты и эти заблуждения. Не мне подобает быть строгим». Интересно, что вскоре после этого разговора Васильчикова заменили на Михаила Милорадовича, который сохранил и должность генерал-губернатора Санкт-Петербурга.

Итак, «Союз благоденствия» успешно выполнил свою задачу по обработке общественного мнения. Арестовать и наказать его членов представлялось затруднительным, поскольку инкриминировать им можно было только разговоры. К тому же они были людьми со связями, да и сам государь признал, что ранее разделял подобные «заблуждения».

Николай I перед строем лейб-гвардии Саперного батальона, худ. Василий Максутов, 1861 г.

Николай I перед строем лейб-гвардии Саперного батальона, худ. Василий Максутов, 1861 г.

Правда, в 1821 году благодушный настрой у государя пропал, главным образом под впечатлением от испанской революции. На Пиренеях группа таких же молодых офицеров взбунтовала войска в Кадисе, организовала поход на Мадрид и добилась введения конституции, превратившей короля Фердинанда VII в марионетку революционеров. Отыграть ситуацию удалось, только прибегнув к французской интервенции, после чего Испания окончательно превратилась во второразрядную державу.

Члены «Союза благоденствия» перемену в настроениях царя уловили и свою слишком засветившуюся организацию распустили. Вместо нее были созданы хорошо законспирированные Северное и Южное общества, настроенные уже не на обработку общественного мнения, а именно на осуществление переворота.

При этом форма работы оставалась прежней. Члены обществ  собирались, ругали власть и обсуждали планы преобразования России. По ходу этой «говорильни» лидеры определяли, кто из членов готов на решительные действия, распределяли будущие роли. Например, недалекие в интеллектуальном плане, но озлобленные на систему Александр Якубович и Петр Каховский вызвались на цареубийство.

Аморфность организаций способствовала тому, что их членов можно было арестовать только за замыслы, от которых они всегда могли откреститься. Все самые важные договоренности заключались устно. Именно поэтому оба общества считались самостоятельными организациями, хотя синхронизация их действий, судя по последующим событиям, очевидна.

В этом гроте собирались заговорщики из Южного общества

В этом гроте собирались заговорщики из Южного общества

Фактические руководители «северян» и «южан» Кондратий Рылеев и Павел Пестель формально являлись только членами коллегиального руководства -Верховной Думы в Северном и Коренной Думы в Южном обществе, но именно они, благодаря личному авторитету, контролировали события (точно так же, как контролировал их Пален).

Оба они были личностями незаурядными. Интеллектуал и поэт Рылеев являлся одновременно идеологом и пиарщиком всего движения. Поэты тогда воздействовали на общество так же, как сейчас популярные блогеры, и здесь Рылеев оказался на высоте. Пушкин, правда, пренебрежительно отзывался о его «Думах», но как инструмент пропаганды они работали.

Рылеев обеспечивал и финансовую подпитку, будучи правителем канцелярии Российско-американской компании, в числе пайщиков которой были не только видные сановники, но и члены императорской фамилии. В сущности, именно от него зависела выплата им дивидендов.

Интересно, что незадолго до восстания он, в качестве секунданта, участвовал в дуэли, результатом которой стала смерть обоих дуэлянтов. Несмотря на столь зловещий знак судьбы, Кондратий Фёдорович все же остался неколебим в своем решении выйти на Сенатскую площадь.

Полковник Пестель больше занимался механикой будущего переворота. Карьеру он делал усердно, считая, что, достигнув высоких чинов, принесет больше пользы общему делу. Среди собственных солдат в Вятском пехотном полку прослыл «зверем», но своим товарищам рекомендовал быть с подчиненными помягче, чтобы завоевать их расположение. И действительно, декабристы-офицеры заботились о рядовом составе, не муштровали, зачастую учили грамоте и аккуратно обрабатывали в антимонархическом духе.

Солдат, конечно, не посвящали в заговор: расчет делался на то, что в нужный момент они пойдут за своими командирами отчасти из преданности, отчасти – из привычки повиноваться.

Помимо опоры снизу, была у декабристов и «крыша» сверху. Близкий к ним Александр Тургенев, вспоминая то время, писал: «О Михаиле Орлове, о Киселеве, Ермолове, и князе Меншикове. Знали и ожидали, “без нас не обойдутся”».

Здесь перечислены громкие имена. Павел Киселев и Александр Меншиков считались восходящими звездами на номенклатурном небосклоне. Алексей Ермолов – кавказский наместник. Находившаяся под командованием Михаила Орлова 16-я дивизия должна была стать своего рода ударной частью восстания. И вообще, изначальный сценарий переворота предполагал убийство императора во время смотра расквартированной на Украине 2-й армии.

Декабристы. Картина Семена Левенкова, около 1950 г.

Декабристы. Картина Семена Левенкова, около 1950 г.

Михаил Орлов был женат на дочери популярного командира 4-го пехотного  корпуса Николая Раевского. Другим зятем Раевского являлся еще один декабрист – генерал Сергей Волконский, командовавший бригадой в 19-й пехотной дивизии. Его родной брат Николай Репнин-Волконский занимал должность малороссийского генерал-губернатора.

В общем, если в Испании революция началась не со столицы, а с главного портового города Кадиса, то и в Российской империи мятеж должен был начаться с периферии – с Малороссии-Украины.

Убив Александра I и установив контроль над 2-й армией, заговорщики могли рассчитывать и на содействие Ермолова, располагавшего закаленным в боях Кавказским корпусом. Далее – победный марш на Петербург. А там – куда кривая вывезет.

Члены Северного общества настраивались на конституционную монархию, хотя Рылеев в силу своей российско-американской должности больше склонялся к государственной системе Соединенных Штатов. Но при украинском сценарии тон, конечно, задавал бы Пестель, а он хотел установить диктатуру.

Первоначально Пестель выступал за установление в России конституционной монархии. Но в начале 1820 года высказался за республику и цареубийство. Он считал, что республика может надёжнее гарантировать равенство между людьми. Зато у Рылеева имелся свой туз в рукаве – Михаил Милорадович, популярности которого в войсках могли позавидовать и Раевский, и Ермолов.

Главным грехом этого храбреца была склонность к коррупции. В долг он брал крупные суммы, а потом забывал отдавать деньги. Интересно, что в списке самых крупных его кредиторов был и некий «индеец Пайкатрю» – наверняка не друг Чингачгука, а кто-то из аффилированных с Российско-американской компанией торговцев.

Выражением политических взглядов Пестеля была составленная им «Русская правда», где описывалось устройство России после победы заговорщиков. Предлагалось разрушить православную церковь, физически уничтожить всю императорскую семью и ввести в России республиканскую форму правления. Цареубийство в его планах было только началом широкой программы репрессий, призванных укрепить новую власть.

Поняв, до какой степени все серьезно, Александр I отправил на «заслуженный отдых» и Раевского, и пышущего здоровьем Орлова. Возможно, если бы не смерть императора, кадровая чистка продолжилась бы. В день восстания, 14 декабря 1825 года, пытавшийся переагитировать мятежные полки Милорадович был смертельно ранен Каховским. Умирая, он заочно просил у Николая I прощения.

За что? – этот вопрос ставил в тупик историков, поскольку по логике сам царь должен был рыдать на груди павшего за него верноподданного. Одна из версий такова. Именно Милорадович запустил маховик событий, приведших к восстанию на Сенатской площади, когда объявил, что, вопреки воле покойного Александра I, царем надо провозгласить не Николая Павловича, а его старшего брата Константина. Николай, зная, что за Милорадовичем стоит гвардия, согласился. Чиновники и войска присягнули Константину, тот вторично отрекся от прав на престол, после чего пришлось переприсягать Николаю.

Эта путаница и дала декабристом возможность поднять часть войск, якобы на защиту ущемленного в своих правах цесаревича Константина. Предполагается, что Милорадович хотел видеть его на престоле, рассчитывая занять при нем должность главного советника.

Но более логичен другой вариант: Милорадович поддерживал декабристов, собираясь после свержения монархии играть ведущую роль в государстве. С заговорщиками был связан его ближайший помощник и адъютант Федор Глинка, «употребляемый для особых поручений», причем «особых» настолько, что о них почти ничего не известно.

Впрочем, имелась у Глинки и одна официальная обязанность – курировать тюрьмы. Для облегчения быта арестантов он сделал многое, и здесь возникает вопрос: не собирался ли Милорадович в «час икс» взбаламутить столицу с помощью выпущенных из тюрем криминальных элементов? Вообще, поведение толпы, которая 14 декабря бросала в верные правительству войска камни и поленья, наводит именно на такие мысли, тем более что так и не выяснено, из кого эта толпа состояла.

Само выступление на Сенатской площади было импровизацией Рылеева, но импровизацией, логически вытекающей из неповторимости сложившегося момента. Никто ничего толком не понимал, Николая I как императора еще не воспринимали, и вообще в этот день, по ходу общей неразберихи, он как минимум пару раз мог погибнуть. Наверное, стимулом для Рылеева служило и стремление перехватить лидерство у Пестеля и его «малороссийской команды».

Неудача восстания объяснялась всего двумя факторами – промедлением декабристов на Сенатской площади и решительностью Николая I, успевшего собрать верные войска и блокировать мятежников.

Милорадович, понимая, что его двурушническая игра перестала быть тайной, попытался реабилитироваться и пал от руки непосвященного в столь хитрые комбинации Каховского. Николай I понимал смысл случившегося, но предпочел просто причислить покойного генерал-губернатора к пантеону павших за царя и Отечество героев.

Потом было еще выступление Черниговского полка на Украине, совершенно нелепое, поскольку Пестель и Волконский были уже арестованы по доносу затесавшегося в Южное общество поручика Аркадия Майбороды (прав все же оказался старик Пален насчет предателей).

Николай I разбирался с заговорщиками обстоятельно, вникая в механику событий. Свидетельством тому и вынесенные смертные приговоры. Повесили не только Каховского, Бестужева-Рюмина и Муравьева-Апостола, на руках которых была кровь верных царю офицеров (кроме Милорадовича, Каховский убил еще и командира лейб-гвардии Гренадерского полка Николая Стюрлера), но и Рылеева с Пестелем. Хотя Рылеев не был самым активным на Сенатской площади, а Пестеля вообще арестовали еще 13 декабря. Причем Рылееву пришлось терпеть удушение дважды: в первый раз оборвалась веревка.

На Ермолова и Глинку материалов не было и их просто отправили в отставку. Киселев и Меньшиков выслужились при новом монархе. Царь, держа обоих на крючке, не сомневался в их рвении.

Статья написана с использованием материалов Д. Митюрина журнал “Русская история”, №1 2018, с. 4-7.