Судьбу и будущую профессию Павла Артемьевича Трошкина (1909-1944)  определил отец – типографский работник издательства «Известия», в 1925 году приведший своего Павку в цинкографию. Спустя несколько лет молодого ударника труда поощрили – перевели в фотоотдел редакции.

У Павла Трошкина было обостренное чутье газетного репортера на новизну и достоверность. Эти качества плюс отчаянная храбрость помогли ему на фронте делать уникальные снимки, среди них – знаменитая панорама после сражения под Могилевом, запечатлевшая десятки разбитых немецких танков, полных награбленного добра. Увеличенный снимок Трошкина выставили в фотовитрине известинского дома на Пушкинской площади, и москвичи несколько дней толпились перед ней, рассматривая картину поля боя, вселявшую надежду на большую Победу.

Затем последовали трошкинские фотографии, сделанные в освобожденном Можайске, в сражающемся Сталинграде, на полях Курской битвы, при форсировании Днепра. По воспоминаниям коллег-газетчиков, Павел Трошкин всегда лез в самое пекло, ходил в рукопашные схватки, участвовал в уличных боях, не расставаясь с фотоаппаратом. Уроженец Симферополя, он явно тяготел к местам, где действовали 1-й и 2-й Украинские фронты. С ними участвовал в штурме Киева, изгнании захватчиков из Одессы и Севастополя. Вместе с войсками дошел до Западной Украины, где в октябре 1944 года смерть нашла неистового фоторепортера.

Военный фотограф П.А. Трошкин

Военный фотограф П.А. Трошкин

Спустя много лет писатель Константин Симонов, режиссер Александр Столпер и актер Зиновий Высоковский запечатлели яркие черты характера Павла Трошкина в образе Мишки-фоторепортера в фильме «Живые и мертвые». Симонов, знавший Трошкина еще по боям в Монголии, нашел очень точное определение этого характера: «Готовый к немедленному действию, как взведенный курок».

Военные корреспонденты, в центре К. Симонов, лето 1941 г.

Военные корреспонденты, в центре К. Симонов, лето 1941 г.

Правда, сцену гибели фоторепортера авторы художественного фильма сознательно героизировали. В жизни было так: Трошкину предстояло на машине перебраться из Черновиц в тогдашний Станислав (теперешний Ивано-Франковск), куда вели две дороги. Выбрали более короткую, но более опасную. В лесочке под Коломыей напоролись на засаду. Остановились выяснить, что случилось. Внезапно по машинам был открыт шквальный огонь. Это были бандеровцы. Пуля попала фотокору прямо в сердце. Вспышка – и конец!

Взвод снайперов стреляет по самолетам (фото П. Трошкина)

Взвод снайперов стреляет по самолетам (фото П. Трошкина)

…Павла Трошкина похоронили во Львове на Холме Славы.

Из беседы с дочерью П.А. Трошкина, опубликованной в газете «Вечерняя Москва» 8 мая 2015 года, в день 70-летия Победы.

Как это было

– В 1936 году папа стал специальным корреспондентом «Известий». Ездил на правительственные конференции, съезды на самом высоком уровне. Впоследствии ему выпало пройти три войны. Первой стала война 1939 года на Халхин-Голе. Вместе с войсками СССР и Монгольской Народной Республики он прошел ее от первого до последнего дня. Маршал Чойбалсан наградил Трошкина высшим орденом своего государства и вручил бесценный по тем временам подарок – фотоаппарат «Лейка». С этой камерой он прошел еще две войны.

Папа был в командировках чаще, чем дома. Халхин-Гол, Карельский перешеек… Это была его работа – не помню, чтобы отъезд на фронт в 1941 году чем-то отличался.

… – А вот это – первые подбитые нашими солдатами фашистские танки, – показывает знаменитое фото Карина Павловна. – Стрелковый полк полковника Семена Кутепова накануне вывел из строя 390 боевых вражеских машин! Когда папа узнал об этом, загорелся идеей, во что бы то ни стало показать, как наши останавливают врагов, которые тогда казались неудержимыми… Танки были разбиты в двухстах метрах от зоны боевого охранения – между небольшим леском и полем. Территорию запросто могли обстрелять с любой стороны.

Отец все равно пополз к танкам. Ему любой ценой хотелось сделать панораму, позволяющую понять масштаб той первой победы. И тут в небе возник «мессер». Очередь с бреющего полета прошла у него над головой. Он сумел спрятаться под танк. Риск стоил цели… Это была первая публикация о крупном успехе Красной армии. Сообщение прошло по всем газетам, потом его и в иностранной прессе перепечатывали: корреспонденция «Горячий день», фотография Трошкина, текст Симонова.

Сбитый немецкий летчик, 1943 г. (фото П. Трошкина)

Сбитый немецкий летчик, 1943 г. (фото П. Трошкина)

… – Фотокорреспондент Яков Рюмин, бывший рядом с Трошкиным в самые горячие дни обороны Сталинграда, годы спустя рассказывал мне, как часто ради небольшого снимка ее отец ночью пробирался на передний край обороны: «Во время боев в междуречье Дона и Волги, где каждый метр отстаивался ценой бессчетного количества жизней, Трошкин проявлял чудеса храбрости. Мы по десять раз на дню хоронили его, а он являлся в корпункт с очередной съемкой. Черный от гари и пороховой пыли, в шинели, пробитой осколками, он проявлял пленку и мчался на пункт сбора донесений, чтобы отправить негативы в редакцию самолетом… Он рисковал. Все время. И не боялся, хотя однажды за это чуть не пришлось поплатиться – он чудом не оказался в… советском плену».

… – Это – отдельный рассказ. На Смоленщине, под Дорогобужем, после бомбежки города, возвращавшиеся на базу немецкие «юнкерсы» обстреливали дороги, над которыми пролетали. Один самолет подбили наши зенитчики. Немцы решили не бросать сбитого товарища и стали кружить над местом его падения. Папа и Константин Симонов оказались рядом. Папа выскочил из автомобиля, забрался на крышу какого-то стоявшего в стороне от дороги строения. При каждом новом пике крыло немецкого самолета чуть не задевало его голову! Сняв в упор «юнкерс», он спрыгнул вниз, чтобы сфотографировать пленных немецких летчиков из подбитого самолета. Тут его и задержали как диверсанта…

А что еще могли подумать? Испанская кожаная куртка. Синяя летная пилотка. «Лейка». Появился внезапно… Диверсант! …Трошкина и поспешившего к нему на выручку Симонова под угрозой расстрела вместе с пленными повезли в ставку.

Папе, как и немцам, связали руки. Симонова везли с упертым в живот автоматом. Папа орал всю дорогу на особиста, руководившего захватом летчиков: «Ты, дурак, мальчишка! Я третью войну воюю, а ты еще первых немцев видишь. Панику устроил!» Особист его начал осаживать, приказал молчать. «Хорошо, – кричал папа, – я замолчу! Хорошо, буду сидеть связанный… Отодвинь от меня, дурак, этих немцев, чтобы я с ними хоть рядом не сидел».

Но кому какое дело до возмущений «предателя»?.. Когда в штабе разберутся, папа будет еле держаться на ногах. Как выяснилось, у него была температура под сорок градусов и гнойная ангина – его забрали в больницу.

…Однажды, по рассказам коллег, Трошкин загорелся идеей снять картину боя с воздуха. Если подумать, ну кому бы так просто командование для съемки выделило У-2 с летчиком? А ему дали. Сейчас бы сказали – вот это харизма! Как только самолет поднялся над противниками, фашисты открыли огонь по «летающей этажерке». Раненый летчик смог посадить самолет перед нашими окопами. Трошкин сначала дотащил раненого пилота к своим, а потом пополз обратно к самолету, зацепил его тросом и с помощью солдат вытянул У-2 из-под вражеского огня… 1/1 только потом пожаловался на ранение: «Меня царапнуло в руку, перевяжите, ребята», – обратился он к военным. А вечером уже посылал в газету свои снимки.

… – О том, что папа пережил на фронте, мы с братом Владиком узнали только после его смерти, – припоминает Карина Павловна. – В письмах с фронта он об этом не писал. Да, письма… До сих пор их храню – там такие слова! Сейчас таких писем уже никто не пишет… Вместо обычных сентиментальных слов в них было много гражданского пафоса, но не придуманного, а идущего от сердца. Он всегда верил – мы победим! Только по возвращении из командировок папа рассказывал маме: увиденное на фронте по ночам не дает ему спать. И ощущение после съемок в освобожденном концлагере он описывал так: «будто голова растет вверх».

И как у него душа не очерствела? Он так нежно относился к нам с Владиком… Маме наказывал растить сына настоящим мужчиной. Мне, едва только научившей-ся читать, писал на открытках текст крупными буквами. Отмечал дни рождения моих кукол – одной дарил сервиз, другой брошку. Сделал мне паспорт с фотографией, написав в нем: «выдан семейным советом».

… – Мама его всегда ждала. Первая похоронка пришла еще во время финской войны, под Новый год. В канун праздника раздался звонок в дверь. На пороге стоял он… Но мама спустя годы повторяла, что сердцем чувствовала: все кончится трагедией. Возможно, он и сам это предчувствовал. Не думая, что едет в последнюю командировку… отдал маме чемодан с отснятыми за всю войну негативами, бросив на ходу: «Это наследство моих детей»…

… – Когда коллега отца Виктор Полторацкий передал в редакцию весть о его гибели, мне было всего 8 лет, – говорит Карина Павловна. – Брату Владику – 14. Маме -36. Замуж она больше выходить не хотела.

О том, что награжден орденом Великой Отечественной войны первой степени, папа не узнал. Приказ о награждении был подписан за две недели до его смерти…