Советская пропаганда в 1939-1940 годах говорила о войне не с финнами вообще, а с белофиннами. Сталин все еще мыслил категориями периода Гражданской войны, то есть той эпохи, когда существовали (точнее, яростно боролись друг с другом) «красные» и «белые». В конце 1930-х годов в Финляндии было немало сторонников социализма, противники же социализма назывались в СССР белофиннами.

Рассчитывая, что война будет молниеносной, руководство СССР еще до вторжения в Финляндию предусмотрительно позаботилось о решении проблемы послевоенного устройства этой страны. Лучшим решением было сочтено создание просоветского правительства во главе с Куусиненом. Оно было сформировано заранее. В своей декларации правительство Куусинена объявило себя «Народным Правительством Республики Финляндия» и пообещало «опираться на трудовой народный фронт». Народный фронт рассматривался как реальная сила.

1 декабря 1939 года в городе Териоки между правительством Куусинена и правительством СССР был заключен договор «О дружбе и взаимопомощи» и установлены официальные дипломатические отношения. Договор вступал в силу с момента его подписания сторонами. 2 декабря 1939 года в Москве уже шли переговоры между Куусиненом и Молотовым о перспективах наиболее эффективной реализации этого договора. В переговорах также принимали участие Сталин, Ворошилов, Жданов. Что касается существовавшего финляндского правительства, то Советский Союз до конца января 1940 года отказывался иметь с ним какие-либо сношения.

30 ноября ЦК ВКП(б) и Совет народных комиссаров приняли решение начать военную кампанию против Финляндии. Для общего руководства ею была создана Ставка военного совета, в которую вошли: И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов, Б.М. Шапошников, Н.Г. Кузнецов (нарком Военно-морского флота принимал участие только в обсуждении морских вопросов) и В.М. Молотов (он входил в Ставку неофициально).

Войну с Финляндией в Советском Союзе в официальных публикациях будут называть «Советско-финская война», в народе – «Финская война», среди военных – «Зимняя кампания»; на Западе – «Зимняя война».

Наступление войск 7-й советской армии в Карелии, декабрь 1939 г.

Наступление войск 7-й советской армии в Карелии, декабрь 1939 г.

Командующий Ленинградским военным округом (ЛВО) получил приказ: 30 ноября отбросить противника от Ленинграда, обеспечить безопасность границы в Карелии и Мурманской области и заставить Финляндию, «марионетку империалистических держав», отказаться в дальнейшем от военных провокаций против СССР. Основной задачей при этом определялась ликвидация военного плацдарма на Карельском перешейке. В 8 часов утра войска ЛВО перешли государственную границу. На Карельский перешеек вступили части 7-й армии (командующий командарм 2-го ранга В.Ф. Яковлев) – 9 стрелковых дивизий, танковый корпус, 3 отдельные танковые бригады, 13 артиллерийских полков. Президент Финляндии К. Каллио отреагировал на это объявлением Советскому Союзу войны.

Против советских сил финны имели пять оперативных войсковых объединений: Лапландскую группу генерала Валениуса (Мурманское направление), Северную группу генерала Туомпо и шведскую добровольческую бригаду генерала Линдера (Кандалакшское направление), 4-й армейский корпус генерала Хеглунда (Беломорское направление), группу генерала Талвела (Петрозаводское направление), 5-ю армию генерала Эстермана и Аландскую группу (Ленинградское направление). Войска первых четырех объединений с самого начала имели задачей наступление. А пятое объединение должно было, опираясь на линию Маннергейма, измотать Красную Армию в боях на Карельском перешейке и потом нанести удар по Ленинграду. Всего противник располагал пятнадцатью дивизиями, из них восемью – на Карельском перешейке.

В общей сложности в финских вооруженных силах насчитывалось до 600 тысяч человек, около 900 орудий, 60 танков, 29 боевых кораблей и 270 боевых самолетов. Группировка советских войск имела в декабре 1939 года 400 тысяч, в марте 1940-го – 785 тысяч человек, свыше 1500 орудий и минометов, более 1500 танков и около 1600 самолетов. К.А. Мерецков в своих воспоминаниях пишет, что в некоторых военно- исторических сочинениях утверждается, что против Финляндии в период кампании действовали шесть советских армий. Это не так. «Армией в полном смысле этого слова была вначале только 7-я… Она занимала крайний левый фланг фронта. Правее нее находилась группа комкора В.Д. Грендаля из трех дивизий, развернувшаяся в 13-ю армию. На других направлениях действовали небольшие общевойсковые группы. Им присвоили названия: 8-я, 9-я и 14-я армии…»

Конечно, наступающим войскам шли подкрепления из других районов страны. Например, с Волги прибыла 70-я дивизия под командованием комбрига М.П. Кирпоноса. Из Киевского военного округа – 44-я стрелковая дивизия. Но в первый период войны она не проявила должной боеспособности. Ее бойцы не имели навыков действия в условиях лесисто-болотисто-холмистой местности и глубоких снегов. Оказавшись в совершенно непривычной для нее обстановке, 44-я дивизия несла большие потери. 7 января в районе Раати она попала в окружение. В ходе боя погиб комдив, личный состав, бросив часть техники, мелкими группами выходил к границе…

Первоначально продвижение частей 7-й армии было более-менее успешным, но на вторые и третьи сутки оно замедлилось. 7 декабря по предложению Сталина вместо Яковлева армию возглавил Мерецков.

Финны развернули организованную диверсионно-партизанскую деятельность, всячески преграждали пути войскам: на дорогах выкладывали из камней-валунов (по 4-5 метров в диаметре) заграждения-завалы, устраивали засады. Танки и орудия застревали в глубоких ямах, засыпанных снегом. «Пробки» из боевой техники становились удобными мишенями для расстрела с воздуха. По мере углубления на территорию противника нарушилось снабжение войск.

Чем ближе 7-я армия подходила к линии Маннергейма, тем тяжелее было преодолевать так называемую полосу обеспечения. Перед наступающими частями встали рвы и эскарпы (противотанковое земляное заграждение в виде высокого (2-3 метра) крутого среза ската возвышенности, обращенного к противнику и имеющего крутизну 15-45 градусов), надолбы и долговременные огневые точки, изгороди из колючей проволоки. Были заминированы дороги, тропы, просеки, опушки леса, постройки и отдельные предметы. Бойцы не умели бороться ни с минами, ни с укрытыми в железо и бетон пулеметами и орудиями. Артиллерия эффективно поражала живую силу противника на открытой местности и в легких блиндажах, но бетонные доты врага оставались неуязвимыми. Много хлопот доставляли «кукушки» – стрелки-снайперы, прятавшиеся в ветвях деревьев.

Группа советских лыжников

Группа советских лыжников

У финнов оказалась на довольно высоком уровне тактическая и стрелковая подготовка. Их маневренные подразделения внезапно атаковали советские войска с тыла и флангов и так же внезапно уходили в лес. Поставленные на лыжи, они без особого труда преодолевали бездорожья. Необходимый комплект оружия был всегда при них; они перемещали его с собой на легких санях и волокушах.  Отступая, финны сжигали оставляемые деревни, хутора, уводили их жителей, скот, нередко разбирали дома по бревнам и перевозили вглубь страны. Поэтому части Красной армии не могли пополнять свои продовольственные запасы, не имели возможности обогреваться в каких-либо помещениях.

Бои развернулись на огромном пространстве – от Баренцева моря до Финского залива – протяженностью более тысячи километров. Особенно тяжелыми они были на Карельском перешейке, где ожесточеннейшее сопротивление советским войскам оказывала 5-я армия Эстермана.

Мерецков в своих воспоминаниях признает, что армия несла тяжелые потери. Из-за расставленных повсюду мин бойцы боялись двигаться вперед. Необходимо было срочно найти метод борьбы с ними, иначе вся спланированная операция могла затянуться. Между тем войска эффективными противоминными средствами не располагали и к преодолению подобных заграждений оказались неподготовленными. Мерецков и Жданов (он был членом военного совета 7-й армии) пригласили ряд ленинградских инженеров, в том числе возглавляемую профессором Н.М. Изюмовым группу преподавателей из Военной академии связи, и рассказали им о сложившемся положении.

Заключение сделали одно: нужны миноискатели. Инженеры, получив задание разработать их, поинтересовались, каким временем располагают. Жданов ответил: – Одними сутками.
– То есть как вас понимать? Это же немыслимо! – удивились инженеры.
– Немыслимо, но нужно. Войска испытывают большие трудности. Сейчас от вашего изобретения зависит успех военных действий…

По свидетельству Мерецкова, на следующий день первый образец миноискателя был готов. Его испытали, одобрили и пустили в производство. С той поры перед наступающими частями ставили цепочку саперов с миноискателями. Они обшаривали каждый метр местности и, обнаружив мину, взрывали ее. Эта процедура сильно замедляла продвижение, зато имелась гарантия безопасности, и войска смело пошли вперед – через сугробы и снежные заносы, при 45-градусном морозе.

К 12 декабря наконец была преодолена полоса обеспечения, прикрывавшая главную полосу линии Маннергейма. После короткой разведки боем войска попытались прорвать ее с ходу, но попытка не удалась. Во время артиллерийской подготовки финские солдаты перебрались из траншей к проволочным заграждениям. Когда же артиллерия ударила по заграждениям, чтобы проделать проходы для красноармейцев, финны опять отошли в траншеи. Начальник Автотракторного управления Красной Армии комбриг Д.Г. Павлов, наблюдавший выдвижение танков к проделанным проходам, не разобрался в обстановке: ему показалось, что красноармейцы ворвались в траншеи противника и своя артиллерия ведет по ним огонь. Он связался по телефону с Ворошиловым, и нарком приказал прекратить артподготовку. Пока выясняли, что случилось, время ушло, и ворваться в расположение врага на плечах его солдат не удалось. Момент был упущен.

Позже выяснилось, что артподготовкой наносился удар главным образом по полевой обороне между дотами с целью поразить живую силу. По долговременным точкам огонь прямой наводкой не велся, и поэтому повреждений они не имели. Так что войска все равно не прошли бы вперед либо понесли бы тяжелые потери. Наступление приостановили, чтобы дать личному составу некоторую передышку.

Пока готовились к новому прорыву, военные инженеры тщательно изучили преодоленную полосу обеспечения. Она тянулась в глубину на расстояние от 20 до 60 километров (на разных участках), представляя собой укрепления обычного типа, сосредоточенные вдоль дорог. Дотов в ней было мало, зато дзотов имелось более восьмисот, а также десятки километров противотанковых рвов, надолбов, различных завалов, около четырехсот километров минных полей.

По окончании Финской войны сотрудники Ленинградского военного округа исследовали главную оборонительную полосу линии Маннергейма и произвели подсчеты. Общая глубина территории с оборонительными сооружениями составляла 80-100 километров. Из этих сооружений 350 являлись железобетонными и 2400 – дерево-земляными, отлично замаскированными. Проволочные заграждения имели в среднем по 30 рядов, надолбы – до 12 рядов. Любой населенный пункт представлял собой укрепленный узел, обеспеченный радио- и телефонной связью, госпиталем, кухней, складами боеприпасов и горючего. Боевые узлы сопротивления имели преимущественно по пять опорных пунктов, чаще всего по четыре пулеметно-артиллерийских дота в каждом. Особенно выделялись доты постройки 1938-1939 годов, с 1-2 орудийными и 3-4 пулеметными амбразурами. Их обслуживали гарнизоны от взвода до роты, жившие в подземных казармах. Над поверхностью земли поднималась только боевая часть сооружения с круговым обзором, артиллерийскими и пулеметными амбразурами. Под землей были укрыты казематы, склады, кухня, туалет, коридоры, общая и офицерская комнаты, машинное помещение, лазы в купола и запасной вход. Покрытие такого дота, сделанное из железобетона, достигало двух метров толщины… Но тогда, в середине декабря 1939 года, советское командование этими данными не располагало.

После передышки войска вновь были брошены на финские укрепления. И вновь безуспешно. Отсутствие опыта и средств по прорыву сложного оборонительного рубежа опять дало себя знать. «Ни с чем подобным мы раньше не сталкивались, – пишет Мерецков. – Обнаружилось, что оборона противника не была подавлена. Доты молчали, а когда наши танки устремлялись вперед, они открывали огонь и подбивали их из орудий с бортов и сзади, пулеметами же отсекали пехоту, и атака срывалась.

Танки того времени, не имея мощного орудия, не могли сами подавить доты и в лучшем случае закрывали их амбразуры своим корпусом. Выяснилось также, что нельзя начинать атаку издали: требовалось, несмотря на глубокий снег, приблизить к дотам исходное положение для атаки. Из-за малого количества проходов в инженерных заграждениях танки скучивались, становясь хорошей мишенью. Слабая оснащенность полевыми радиостанциями не позволяла командирам поддерживать оперативную связь. Поэтому различные рода войск плохо взаимодействовали. Не хватало специальных штурмовых групп для борьбы с дотами и дзотами. Авиация бомбила только глубину обороны противника, мало помогая войскам, преодолевавшим заграждения».

Мерецков свидетельствует: военный поход в Финляндию был плохо продуман и излишне поспешно совершен: «На подготовку отводилась неделя, но на практике пришлось сократить срок до четырех дней». Это не могло не сказаться на осуществлении такой масштабной операции. Отсюда и многие трудности в ходе наступления… «Сталин сердился, – пишет Мерецков, – почему не продвигаемся? Неэффективные военные действия, подчеркивал он, могут сказаться на нашей политике. На нас смотрит весь мир. Авторитет Красной Армии – это гарантия безопасности СССР. Если застрянем надолго перед таким слабым противником, то тем самым стимулируем антисоветские усилия империалистических кругов».

А продвигаться войска не могли потому, что наткнулись на мощнейшую, непреодолимую оборону. Все попытки прорвать ее кончились неудачей. Мерецков еще раз запросил Главное разведывательное управление о свежих данных по линии Маннергейма. Теперь ему стало понятно, что сведения ГРУ сильно занизили реальную мощь этой оборонительной системы. Войскам пришлось буквально упереться в нее, чтобы понять, что она на самом деле собой представляет. Продолжать наступление на главную оборонительную полосу было бессмысленно. В начале января из наркомата поступил приказ о переходе к обороне.

Мерецков вспоминает, что, готовя новое наступление, все ломали головы над тем, что делать с дотами: «Бьем мы по ним, бьем, а разрушить не можем, так как снаряды не пробивают их». Он получил распоряжение из Москвы доискаться, в чем состоят секреты финских дотов. Приказал провести разведку боем на трех направлениях предстоящего прорыва. Было установлено, где и сколько имеется дотов. Но что они собой представляют? Командарм вызвал военинженера с группой саперов и поставил задачу: проникнуть во вражеский тыл, подорвать один из дотов, изучить его покрытие, а кусок бетона принести для исследования. Задача была выполнена, добытый кусок бетона послали в Москву. Научно-исследовательский институт произвел необходимые анализы и сообщил: цемент – марки «600».

Вот почему артиллерия не пробивала бетон. К тому же оказалось, что у многих дотов боевые казематы прикрывались со стороны амбразур броневыми плитами в несколько слоев, а толщина железобетонных стен и покрытий равнялась 1,5-2 метрам, причем они еще дополнительно покрывались 2-3-метровым слоем грунта. «Я посоветовался с Вороновым, – пишет Мерецков, – решили стрелять прицельно орудиями большой мощности. Доставили поближе к переднему краю артиллерию резерва главного командования калибром в 203-280 миллиметров и стали бить по дотам и их амбразурам прямой наводкой. Дело сразу пошло».

Масштабное наступление планировали на середину января. Авиация сфотографировала линию Маннергейма. Наконец-то командование имело карты со схемой вражеской обороны и реальный план ее прорыва. С этим планом Мерецков и Жданов прибыли в Москву и доложили его Сталину. В кабинете генсека присутствовали Молотов, Ворошилов, Тимошенко, Воронов и Грендаль. Предложенный план был утвержден.

Вечером ужинали у Сталина. Он и Молотов расспрашивали об итогах разведки, уточняли детали плана, освещали политический аспект операции. По окончании ужина Сталин заметил: «У вас там не все в порядке». И предупредил, что будут некоторые перемены. Нужно создать централизованное руководство операциями непосредственно в зоне боевых действий, подбросить новые силы и уточнить ход наступления, причем главную роль сыграет план, предложенный для 7-й армии. Во что бы то ни стало овладеть линией Маннергейма до весеннего разлива вод – такова основная задача!

Перемены, о которых говорил Сталин, произошли 7 января 1940 года. Было принято решение о реорганизации военных сил, участвующих в Финской кампании. В целях улучшения организации управления войсками создавался Северо-Западный фронт. Командующим фронтом был назначен командарм 1-го ранга С.К. Тимошенко, до этого возглавлявший войска Киевского военного округа, членом Военного совета фронта – А.А. Жданов.

Было ясно: группировка наступающих сил, прежде всего на линию Маннергейма, должна иметь двух-трехкратное превосходство над противником как в личном составе, так и в технике. Поэтому фронту стали в срочном порядке поставляться резервы. На фронт прибывали свежие силы, в том числе лыжные подразделения, личный состав которых был специально обучен действиям в лесисто-болотистой местности с большой заснеженностью. Севернее Ладожского озера была сформирована полнокровная 15-я армия. Шло усовершенствование управления войсками и налаживание взаимодействия между различными видами и родами вооруженных сил. Мерецков особо выделяет стремление командования созданного фронта обеспечить превосходство в решающем месте, каким была линия Маннергейма, за счет других участков: к концу операции оно составило 23:10 по пехоте, 28:10 по артиллерии и абсолютное – по танкам.

Подвиг Владимира Мягкова

Первым из известных советских спортсменов, удостоенных звания Героя  Советского Союза, стал чемпион СССР по лыжным гонкам Владимир Андреевич Мягков… Владимир Мягков родился в 1915 году в поселке Парголово – на окраине тогдашнего Петрограда. С детства Мягков увлекался бегом на лыжах, поэтому неудивительно, что вскоре он стал заниматься этим видом спорта уже профессионально. Окончив институт имени Лесгафта, Мягков участвует в общесоюзных соревнованиях. На Чемпионате СССР по лыжному спорту 1939 года Владимир Мягков занял первое место в гонке на 20 километров…

В.А. Мягков

В.А. Мягков

Судьба спортсмена резко изменилась с началом Советско-финской войны 1939 -1940 годов. Как настоящий патриот, он не мог спокойно сидеть дома, когда его Родина оказалась в беде. В январе 1940 года Владимир Мягков добровольцем уходит на фронт. Красной Армии в тот момент очень были нужны профессиональные лыжники-бойцы. Владимир становится командиром взвода Особой лыжной диверсионно-разведывательной бригады.

Ситуация на тот момент складывалась не в пользу советских войск. Финская армия навязала противнику маневренную оборону, самым главным элементом которой была лыжная подготовка. Финские солдаты – прирожденные лыжники и охотники – быстро перемещались и при этом метко стреляли. Действовали профессионально, проникая небольшими группами в тылы советских войск. Вооруженные пистолетами-пулеметами «Суоми» и легкими пулеметами «Лахти», они производили внезапные огневые налеты из засад и так же внезапно отступали, умело используя знание местности. Действия финских диверсантов привели к значительным потерям среди личного состава Красной Армии. Были случаи, когда в засаду попадали даже высшие командиры РККА.

Так, 6 декабря 1939 года на Карельском перешейке в засаду попал командир стрелковой дивизии П.Е. Вещев, которому посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. А 28 декабря того же года в засаде погиб начальник автобронетанкового управления 14-й армии полковник А.В. Ворсин. Примерно в это же время финские лыжники совершили несколько успешных рейдов по льду Финского залива в тылы советских частей на Карельском перешейке.

Батальон советских лыжников выдвигается на позиции

Батальон советских лыжников выдвигается на позиции

Если на Карельском перешейке финские лыжники выполняли в основном диверсионно-разведывательные задачи в тылу советских войск, то к северу от Ладожского озера с участием лыжников разворачивались настоящие масштабные боевые действия. Так, финские лыжные отряды разгромили советскую 44-ю стрелковую дивизию под Суомиссалми и уничтожили 18-ю стрелковую дивизию и 34-ю танковую бригаду под Киттелем.

Сам ход военных действий требовал от командования Красной Армии формирования специальных лыжных отрядов для разведки и боевых действий в тылу врага. И советский ответ не заставил себя ждать… 24 декабря 1939 года началось создание советских лыжных добровольческих частей. Одним из многочисленных лыжников-добровольцев стал и чемпион СССР Владимир Мягков. Всего к началу февраля 1940 года в составе РККА было сформировано 77 отдельных лыжных батальонов. Кроме того, несколько лыжных частей было сформировано Балтийским флотом.

Все добровольческие лыжные части получили специальное обмундирование, отличавшееся от формы Красной Армии. Добровольцам выдали теплые ватные колпаки вместо традиционных буденовок, маски с прорезями для глаз и рта и рукавицы «с отдельным пальцем» для стрельбы. Бойцы-лыжники вооружались новейшими винтовками СВТ-38, ручными пулеметами Дегтярева, станковыми пулеметами «Максим» и 37-миллиметровыми минометами.

Наши лыжники принялись громить финнов, используя их же методику. Так, в Заполярье советский лыжный отряд углубился на 150 километров за линию фронта, разгромил вражеский штаб, захватил важные документы, блокировал стратегически важную дорогу и в течение четырех суток оборонял ее. Другая группа в этом же районе специализировалась на уничтожении автомашин противника. Ей удалось ликвидировать два десятка вражеских командиров и захватить в плен двух офицеров с важными документами.

Еще одна советская группа, переодетая в финскую форму, совершила нападение на штаб вражеской пехотной дивизии. Разведчики отряда в течение 10 часов противостояли целому пехотному полку, потеряв 14 человек убитыми. Остальным бойцам удалось вырваться из кольца. Потери противника в этом бою составили около 100 человек.

В ходе этой войны отличился и разведывательный лыжный батальон под командованием капитана Василия Маргелова – знаменитого «дяди Васи», командующего Воздушно-десантными войсками в послевоенные годы. Его батальон совершал дерзкие вылазки в тыл врага, устраивал засады, в одну из которых попали офицеры шведского генерального штаба, которые якобы «добровольно» сражались на стороне финнов.

Отличился в боях с финнами и отряд под командованием чемпиона СССР по лыжным гонкам Владимира Мягкова. Его имя было известно во всех действующих воинских частях. Отряд Мягкова был не простой – он входил в состав Особой лыжной диверсионно-разведывательной бригады, которая была организована Главным Разведывательным Управлением (ГРУ) Генерального штаба РККА. Бригада создавалась для решения особо важных задач. Возглавил ее опытный разведчик полковник Хаджи Мамсуров. Кстати, под псевдонимом «полковник Ксанти» Мамсуров участвовал в Гражданской войне 1936 – 1939 годов в Испании. Был военным советником штаба республиканской армии и руководителем отрядов «герильеросов» (диверсантов). Есть мнение, что Мамсуров послужил прототипом одного из героев романа Эрнеста Хемингуэя «По ком звонит колокол».

Бойцы лыжной бригады ГРУ прошли усиленную подготовку. Действия подразделения Мамсурова были крайне эффективны. В итоге советские лыжники смогли не только сражаться на равных с финнами, но и превзойти их. Владимир Мягков оказался одним из самых подготовленных лыжников в бригаде, поэтому сразу был назначен командиром взвода. Отряды советской диверсионной бригады (в том числе и взвод Мягкова) нападали на штабы, артиллерийские батареи, узлы связи, захватывали «языков» и ценные документы.

Группа Мягкова успешно выполняла все задания в тылу врага. 11 февраля 1940 года, во время одного из рейдов в тыл противника, отряд оказался под угрозой окружения. Бойцы устали от длительных переходов, боеприпасы были на исходе, но важные разведданные необходимо было доставить командованию. Спасая товарищей, Владимир Мягков один остался прикрывать отход отряда. Он до последней минуты отстреливался, дав тем самым своим бойцам уйти за линию фронта. За мужество и отвагу Владимиру Мягкову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза… (По материалам статьи А. Шашкова “Лыжная война”, журнал “Война и Отечество №1 2018. с. 18-20)

Из книги Н. Великанов «Мерецков», М., «Молодая гвардия», 2013, с. 231-238.