Перед Великой Отечественной войной Красная Армия была самой насыщенной по количеству начальствующего состава, и «если бы доля начсостава в РККА была на уровне немецкой армии, польской или любой другой европейской армии, то в ней, несмотря на огромный некомплект (после репрессий) по действующим штатам, существовал бы переизбыток офицеров… Если в 1939 году на 1-го офицера РККА приходилось 6 рядовых, то в вермахте – 29, в английской армии – 15, в французской – 22, японской – 196» (Герасимов Г.И. «Действительное влияние репрессий 1937-1938 гг. на офицерский корпус РККА». Российский исторический журнал, № 1, 1999).

Советская насыщенность начсоставом объяснялась просто: в его состав «входили такие категории военнослужащих, которых не было в других армиях, например, политработники». Герасимов Г.И. совершенно правильно называет «некомплект» искусственным, в основе которого лежал не недостаток офицерских кадров, а излишнее количество штатных должностей. В Красной армии роль унтер-офицерского состава по-прежнему продолжал выполнять средний комсостав или младшие офицеры. Отсюда его многочисленность.

Надо отметить, что с 1921 по 1924 год Красную Армию сократили с 5,5 млн. до 565 тыс. человек. С 1924 по 1925 год была проведена военная реформа, результатом которой стал переход к смешанной территориально-кадровой политике комплектования. Только в 1936 году в СССР вновь вернулись к кадровой системе. Уже к 1938 году численность РККА довели до 1,5 млн. человек, а к 1941 году – до 4,2 млн. Сам по себе размах организационных мероприятий был фантастически огромен и неповоротлив. Отсюда столь массовое выдвижение комсостава. Кстати сказать, маршал Жуков Г.К. в своих мемуарах в качестве основной причины недостатка квалифицированных кадров накануне войны называл именно огромные организационные мероприятия.

Любопытную статистику по генералам Сухопутных войск приводит в материале «Первые советские генералы – славные сыновья Отечества» Печенкин А.А.: «Боевой опыт генералов Сухопутных войск был солидным. Многие из них воевали еще в первую Мировую войну, 742 человека (почти 93 %) являлись участниками Гражданской войны. Правда, здесь следует оговориться: в Первую мировую войну они были солдатами или, в лучшем случае, унтер-офицерами. В период Гражданской войны большинство будущих генералов командовали подразделениями (взвод, рота, эскадрон) и лишь немногие – полками, бригадами и дивизиями. Эта категория участников Гражданской войны почти полностью погибла в годы ежовщины» (Военно-исторический журнал, №7 2001).

В советские времена сложилось мнение, что большинство красных командиров обязательно состояли в ВКП(б), а уж генералы – поголовно. Это не совсем так… партийная прослойка была значительной: это 673 генерала (84 %). Однако 134 генерала были беспартийными, т.е. каждый шестой. Социальное происхождение первых генералов также было достаточно характерным: 239 человек (почти 30 %) до службы в армии являлись рабочими, 151 (18,8 %) – крестьянами, 417 (52 %) вышли из служащих.

Важную роль в характеристике высшего комсостава Красной Армии играли уровень военного образования, стаж военной службы и командный опыт, а также участие в войнах и военных конфликтах… подавляющее большинство генералов (95 %) имело командный стаж более 20 лет; только 2 % занимали командные должности менее 17 лет. Военное образование также было достаточным: 7,6 % окончили Академию Генерального штаба; почти 47 % – другие военные академии; 7,6 % окончили Высшие военные академические курсы (ВВАК) или Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНАС); 35,7 % обучались на Курсах усовершенствования командного состава (КУКС) и только 3 человека (0,37 %) вообще не имели военного образования, но эти трое были генералами интендантской службы.

По национальному составу советский генералитет преимущественно славянский: свыше 84 % генералов Сухопутных войск были русскими, 6,4 % – украинцами, 5 % – белорусами; евреи составляли 1,75 %, на все остальные нации приходилось менее 3 %».

За годы войны число генералов в Советском Союзе выросло не на шутку. Как подчеркивал в своем докладе И. Сталину от 18 мая 1944 г. начальник Главного управления кадров НКО СССР генерал-полковник Ф. Голиков, «уже сейчас мы имеем почти 3 тыс. генералов (2952 чел.). Это очень серьезная цифра. В сравнении с другими армиями она будет выглядеть так: США – 1065 генералов, сухопутная армия Англии – 517 генералов, Германия – 2198 генералов (без санитарной и ветеринарной службы), Япония – 1209 генералов» (данные разведывательного Управления от 25 января 1944 года).

В своем докладе генерал Голиков особо отмечал, что, прежде всего, в штабах и органах тыла, разного рода генералов гораздо больше, чем непосредственно в войсках: «Из 2952 генералов Красной Армии – 1569 чел. (или 57,5%) находятся в органах управления, из них 395 чел. – в Центральном аппарате НКО, 1174 – во фронтовом, окружном и армейском аппарате. В войсках же (в корпусах, дивизиях, бригадах, училищах, академиях и научно-исследовательских институтах) находится 1256 генералов (или 42,5 %). При всем значении органов управления все же необходимо установить более правильное распределение генеральского состава между аппаратом управления и между войсками».

Что же касается военной подготовки генералов на 1944 год, то со слов главного кадровика она выглядела неважно: «Очень велика цифра генералов, не имеющих никакого военного образования, – 142 чел. (4,8 % ко всему составу генералов). Также очень велика цифра генералов, имеющих военное образование всего лишь в объеме военного училища (443 чел.) и курсов (769 чел.), что составляет 41,05 % (по обеим цифрам). К генеральскому составу необходимо предъявить серьезные требования в отношении собственного военного образования. В первую очередь нужно потребовать от лиц, вовсе не имеющих военного образования, подготовиться и сдать за военное училище. Для генералов, окончивших лишь военные училища и курсы, установить определенный план получения академического образования, хотя бы по сокращенной программе (в соответствии со специальностью), – для одних путем пропуска через академические курсы, для других путем самостоятельной работы над собой, для третьих – путем широкой организации в Красной Армии заочного и вечернего обучения».

Теперь трудно сказать, чем руководствовался И. Сталин, когда проигнорировал доклад своего подчиненного генерала. Ибо, согласно сборнику статистических материалов «Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», изданном в 1963 году, к концу войны в Советском Союзе насчитывалось уже 5625 генералов. Что же касается упоминаемых в докладе Голикова имен шести генералов службы Тыла, которым, по его мнению, звания были присвоены незаслуженно, то и здесь вождь все оставил без изменений.

Согласно официальным данным (1993 год) всего за время войны погибли, пропали без вести, умерли от болезни и по другим причинам 421 генерал и адмирал, в том числе: генерал-майоров – 344, контр-адмиралов – 7, генерал-лейтенантов – 59, вице-адмиралов – 2, генерал-полковников – 4, генералов армии – 4 и 1 маршал Советского Союза. В 2001 году официальные данные по генералам были снижены до 416. Оказывается, авторы очередного выпуска статистического исследования на этот раз исключили из списка не принимавших участия в войне генерал-полковников А. Локтионова, Г. Штерна, генерал-лейтенантов Алексеева, Арженухина, Проскурова, Птухина, Пумпура, Рычагова, Смушкевича, генерал-майоров Володина, Каюкова, Левина, репрессированных перед войной и расстрелянных в годы войны. Однако, из перечисленных имен четверо генералов (Володин, Проскуров, Птухин и Пядышев) были арестованы в начале войны, а следовательно, приняли в ней участие.

В 1941 году небоевые потери среди генералов достигали 33 человек: трое умерли от болезней, двое застрелились, один погиб в катастрофе и 27 были приговорены к расстрелу. Чудовищная цифра! Здесь надо отметить, что если из 72 пленных советских генералов в гитлеровских лагерях погиб каждый третий, то из ста арестованных НКВД – погибли почти две трети – 63 человека (47 расстреляны, шестеро умерли в тюрьме в 1942-1945 годах и еще 10 – в 1946-1953 годах).

Картина изменилась в 1943-1945 годах. Основную часть небоевых потерь уже составляли умершие от болезней. В марте 1945 года на 63-м году жизни скончался маршал Борис Шапошников. Его участь разделили и более молодые военачальники: командующие армиями Леселидзе, Харитонов и другие генералы, едва перешагнувшие сорокалетний рубеж. Удельный вес небоевых потерь в 1941-1943 годах колебался в пределах 27-30 %, а в 1944-1945 годах – 36-39 %.

Наибольший урон в войну понес командный состав (почти 89 %), тогда как политический – менее 2 %, технический – 2,8 %, административный – 4,6 %, медицинский – около 1 %, юридический – 0,65 %. Генералы Военно-воздушных сил (ВВС) составили 8,73 % погибших, а адмиралы и генералы ВМФ – 3,71 % общего числа потерь высших офицеров. Большие потери имели Сухопутные войска – к ним принадлежали 87,56 % погибших генералов.

«На алтарь Отечества, – констатирует Печенкин А.А., – сложили свои головы четверо командующих фронтами, двое из них – в 1941 году. Всего в годы войны погибли 22 командующих армиями и восемь их заместителей, 55 командиров корпусов и 21 заместитель командира корпуса, 127 командиров дивизий и 8 командиров бригад».

Особый статус у членов семей военнослужащих РККА появился в 30-е годы, когда кроме денежного содержания главы семьи пользовались достаточно хорошим продуктовым пайком. Он выдавался абсолютно бесплатно и даже во времена так называемого голодомора 1932-1933 годов. Туда входили жиры, мясо, рыба, что, собственно, в открытой продаже найти было практически невозможно. Кроме того, в Красной Армии повсеместно были созданы закрытые военные кооперативы, благодаря которым армия не просто выживала, но и занималась вопросами боевой подготовки.

Безусловно, высший командный состав Красной Армии всегда находился в более привилегированном положении, однако в те времена эта разница (по всем параметрам) была еще не так велика, как впоследствии. Например, с 1939 года оклад командира взвода составлял 625 рублей, а командира полка – 1200. Тогда как командир дивизии получал 1600 рублей, а командир корпуса – все 2000. Помимо этого всем военнослужащим полагался и ряд других выплат. Это могли быть подъемные и лагерные деньги. С началом войны к окладам добавились так называемые полевые деньги, которые примерно на четверть увеличивали денежное содержание того военнослужащего, кто находился в составе действующей армии.

К слову сказать, среднемесячная зарплата рабочего в 30-е годы доходила до 200 рублей в месяц, мелкого служащего – до 180, врача – 400, литературного работника – 500. Зато оплата труда ответственных работников и специалистов превышала 1500-5000 руб. в месяц. Правда, отдельные советские писатели получали поистине фантастические суммы. Так, доход 39 «инженеров человеческих душ» колебался от 2000 до 5000 рублей. У 11 – от 6000 до 10 000. И, наконец, у 14 особо выдающихся превышал все 10 тысяч рублей. При этом вполне обычный костюм стоил 800 рублей, хорошие туфли – 200-300, а всего метр драповой ткани – 100.

В годы войны материальное положение начальствующего состава Красной Армии менялось не сразу. Например, в 1941 году всему начсоставу гвардейских частей был установлен полуторный оклад (для сравнения: бойцам – двойной оклад денежного содержания), но только в январе 1942 г. ГКО своим постановлением повысил оклады содержания командирам и комиссарам дивизий, бригад и полков. Теперь командиры и военные комиссары дивизий получали от 1600 до 2200 рублей в месяц, а командиры и военные комиссары бригад – от 1600 до 2000.

Впервые с начала войны новые оклады содержания по должностям руководящего начсостава фронтов, округов, армий и центральных управлений НКО были изменены с 1 мая 1943 года. Теперь командующий войсками фронта получал 4000 рублей, а командующий армией – 3200. Первый заместитель командующего войсками фронта получал 3400, а заместитель командующего армией – 2600. Начальник штаба фронта получал 3200, а начальник штаба армии – 2600.

Помимо всего прочего на фронте прочно работала система Военторга, которая тогда представляла собой достаточно крупную структуру. К 1944 году на фронте работало более 600 автолавок.

Существовала в те годы и система подарков, которые передавал тыл. Безусловно, в зависимости от должности эти подарки отличались, прежде всего, количеством и своей значимостью. Так, накануне Нового, 1942 года командующий 20-й армией генерал Власов А.А. в соответствии с приказом Военного совета Западного фронта получил на руки посылку-подарок со следующим ассортиментом: икра – 0,5 кг, балык – 1 кг, шоколадный набор – 5 коробок, шоколад – 5 плиток, какао – 2 банки, вино – 1 бутылка, яблоки – 2 кг, коньяк – 6 флаконов, лимоны в сахаре – 1 банка, папиросы – 10 коробок, мыло туалетное – 2 куска, паста зубная – 2 тюбика, одеколон – 1 флакон, белье простое – 2 пары, белье шелковое – 1 пара, свитер – 1 штука, носки шерстяные – 2 пары.

Но и этот подарок был не единственным. Как сообщал своей законной жене Власов А.А. 15 января 1942 года: «Я сейчас одет очень тепло и сшил себе полностью все, что у меня было во Львове. Вообще обо мне не беспокойся. Нужно тебе сказать, что о нас заботится вся страна. Представь себе, я получаю со всех концов необъятного нашего дорогого отечества посылки на свое имя. Люди, зная меня только по газетам, шлют нам продукты, теплые вещи и вообще крепко заботятся о нас. Вот, например, вчера мне из Пензы рабочие прислали лично: часы ручные и на них надпись мне, теплые вещи и даже яблоки и вино. При такой заботе трудно жить плохо. Поэтому ничего мне не шли, все у меня есть». Следующие строки генерала (6 февраля) еще раз подтверждают его вполне благополучное положение на фронте: «Я тебе вышлю на днях новый аттестат на 2500 рублей. Пиши, как его получишь, а то мне денег и этих хватает с излишком. У нас, кроме еды, их тратить некуда».

Весной 1943 года вышло очередное постановление СНК СССР за № 462, в котором говорилось об обеспечении семей генералов и лиц старшего начсостава РККА, умерших, погибших и пропавших на фронте без вести. Согласно документу, женам офицеров и генералов за погибших мужей полагались единовременные пособия. Например, если в семье военнослужащих не было нетрудоспособных, то это 50 000 руб. для жен генералов и 10 000 для жен старшего начсостава.

При наличии одного нетрудоспособного: женам генералов – 75 000, женам старшего начсостава – 15 000. При наличии в семье двух и более нетрудоспособных, соответственно: 100 000 и 20 000.

Уже после Победы, когда началась массовая демобилизация, генералы и старший комсостав, прослужившие в армии 25 и более лет, могли получить ссуду на проведение индивидуального жилищного и дачного строительства. Так, генералы получали такую ссуду в размере 35 тыс. рублей, а старшие офицеры – всего 20 тыс. со сроком погашения в 10 лет.

Статья написана по материалам книги Смыслов О.С. “Сталинские генералы в плену”, М., “Вече”, 2014, с. 7 – 32.