Чуркин Василий Васильевич (13 марта 1901 года – 2 февраля 1986 года). Родился в деревне Нивы Краснохолмского района Калининской области в семье крестьянина. До 1919 года занимался сельским хозяйством. С 1919 по 1922 год служил в Красной Армии рядовым Тверского пехотного полка Милиционно-рриториальных войск. С 1926 по 1928 гг. служил милиционером в Ленинграде. Окончил вечернюю среднюю школу.

С июля 1928 по 1934 год – работал на заводе «Электросила» слесарем-сборщиком, бригадиром, экономистом. Одновременно обучался в Ленинградском плановом институте. Окончил высшие бухгалтерские курсы. С 1934 по 1935 год – экономист по труду на Балтийском заводе. С 1935 по 1939 год – инженер-экономист на заводе им. Энгельса. С 1939 по 1941 год – руководитель бюро договоров и заказов на заводе «Прогресс». 9 июля 1941 года Чуркин В.В. ушел рядовым добровольцем в 1-ю Гвардейскую дивизию народного ополчения (впоследствии 80-я Любаньская ордена Кутузова II степени стрелковая дивизия).

24 сентября рано утром переехали в лагерь авиашколы морских летчиков. 24-28 сентября живем в землянках-шалашах. Наш орудийный расчет находится в комендантском взводе. Я – заместитель коменданта. Нас 12 человек при штабе первой батареи. Вырыли три блиндажа с двойным накатом. Ночью был артиллерийский обстрел, в первой батарее убило трех лошадей. Командовал первой батареей лейтенант Кузанов В.П. Его батарея вела сильный орудийный огонь по немцам.

Тов. Кузанов, несмотря на обстрел наших позиций и рвущиеся вблизи вражеские снаряды, был энергичен, настойчиво требовал подвозить снаряды, и пушки первой батареи били по врагу, не переставая. Нас объединили с кадровыми частями, они отступили к Ораниенбауму из Эстонии. Вместе с ними мы сказались отрезанными от Ленинграда на ораниенбаумском «пятачке». Немцы заняли Стрельну и Новый Петергоф.

***

18 августа 1941 года в боях под Волосовом 1-я батарея 88-го артиллерийского полка 1-й гвардейской ДНО под командованием лейтенанта Кузанова В.П. была атакована 24 танками противника. Огнем батареи было выведено из строя 11 вражеских машин. 16 сентября 1941 года немецкие войска прорвались через Красное Село и Горелово и вышли на дорогу Стрельна – Ленинград. В результате 8-я армия Ленинградского фронта (в ее составе и 1-я гвардейская ДНО) оказались отрезанными от Ленинграда на ораниенбаумском плацдарме («пятачке»).

От Советского Информбюро

28 сентября 1941 года. На одном из участков Ленинградского фронта противник пытался перейти в наступление, но был отброшен с большими для него потерями…

***

28 сентября пришел лейтенант Дубенецкий К.Н., записал весь наш орудийный расчет в орудийный расчет четвертой батареи, а после обеда в тот же день переехали на новое место. Около самой шоссейной дороги, вблизи авиашколы, вырыли землянку. Вычистили и смазали пушку. Пушка была новая, на резиновом ходу, с раздвижным лафетом, полуавтоматическая, с клиновым затвором. Стреляла не на шесть километров, как та, старая, а на четырнадцать километров и при хорошей слаженности расчета давала до двадцати пяти выстрелов в минуту. Немцы все время обстреливают нас из орудий крупного калибра, снаряды рвутся недалеко от нас. Уже несколько дней немецкие самолеты не появляются. 29 и 30 сентября ночевали в блиндаже семь человек.

1 октября в 18 часов переехали от авиашколы на новое место, ближе к Новому Петергофу. Ехали через Ораниенбаум, парком мимо большого пруда. Стены дворца до самой крыши были обложены мешками с песком. До 24 часов рыли окопы, установили пушки. В 24 часа легли спать в узкие щели.

6-8 октября мы стреляли по немцам уже из новой пушки. Ночевали в блиндаже. Погода неплохая, но холодный сильный ветер. Листья осыпаются. 9 и 10 октября живем в том же блиндаже.

11 октября выпустили по немцам из нашей пушки около 40 снарядов. Стрельбу признали отличной. Нашу пушку немцы быстро засекали по звуку. Минут через десять в 19 часов они открыли по нам сильный огонь из дальнобойных крупнокалиберных орудий. Снаряды рвались около наших блиндажей. Мы, тринадцать человек, сидели в котловане, прикрытом одним накатом нетолстых бревен. Между нами и нашей пушкой стояли три толстые в три обхвата сосны.

Винтовки наши были расставлены в пирамиде, а на сучках сосен висели кружки, котелки и прочее имущество. Когда закончился обстрел, нам надо было выбираться из убежища, но выбраться было непросто. С большим трудом удалось вылезти из блиндажа одному, а все остальные вышли после того, когда этот товарищ обрубил сучки, расчистил выход.

Мы увидели нагромождение срезанных осколками снарядов этих огромных сучковатых сосен. Трехсотдесятимиллиметровый снаряд угодил в правую станину нашей пушки, и от нее не найти было ни одного кусочка металла. Ровик, вырытый недалеко от пушки, сровняло, к счастью, никого там не было. Три столетних сосны просто состригло, как былинки ножницами. От оружия, стоящего в пирамиде, не уцелела ни одна винтовка. У некоторых были перерублены стволы, а некоторые оказались исковерканы осколками и стали непригодными. Котелки и кружки обкромсало, превратило в щепки. Справа от нас перед соседней пушкой была большая глубокая воронка. Пушку сильно засыпало песком, но повреждений не было. Воронки были так велики, что в них сразу же набралось много воды.

Итак, мы потеряли вторую пушку. Ее увезли через Финский залив в Ленинград в ремонт. Третья пушка, такая же, как вторая, честно служила до конца войны. Но ей тоже пришлось претерпеть много больших неприятностей: на ее щите было много рваных дырок, он был пробит осколками вблизи разорвавшихся снарядов.

12 и 13 октября стрельба с обеих сторон относительно слабая. 13 октября в 14 часов переехали на новое место левее авиагородка в противоположную сторону от Ораниенбаума. К нашей дивизии под Ораниенбаумом было присоединено 500 человек моряков-балтийцев: они помогали нам удержать ораниенбаумский плацдарм, а береговая артиллерия и пушки кораблей каждый день обстреливали немцев. Тяжелые снаряды с воем летели над нами и опускались на вражеские позиции.

19 октября получил от сестры из Ленинграда письмо. Питаемся неплохо. Завтрак в 9 часов, обед в 19 часов. Хлеба дают 800 граммов на день, сахара 35 граммов, папирос – 2 пачки на 3 дня.

***

От Советского Информбюро

16 сентября 1941 года. Наши части, защищающие подступы к Ленинграду, захватили в плен большую группу немецких солдат 58-й германской дивизии. Пленные говорят об упадке боевого духа у солдат в связи с настутившими холодами и усилившимися контратаками советских войск. Пленный Айзелъ рассказывает: «Уже несколько недель на фронте беспрерывно стреляют дальнобойные орудия. Такого грохота еще никто из нас никогда не слыхал, в полку есть старые солдаты, видавшие виды. Мы словно в пекле. Нельзя голову высунуть из окопа. Снаряды рвутся справа и слева, спереди и сзади. Снаряды рвутся все чаще и в самих окопах. Спрячешь голову, прижмешься к сырой земле и ждешь, считаешь минуты – сколько еще осталось жить. За целый месяц мы ни разу не помылись. Нас съедают вши. Мое тело покрылось язвами».

Пленные солдаты сообщили, что в 220-м полку 58-й германской дивизии произошли волнения. Полк отказался пойти в наступление. Чтобы заставить солдат выполнить приказ, командование дивизии пустило в ход оружие. Пленный пулеметчик Ганс Харвст говорит: «В последней атаке наш батальон был целиком уничтожен. Под Ленинградом убито очень много офицеров. Потери в офицерском составе достигают 70 процентов»…

25 октября 1941 года части 1-й гвардейской ДНО были переброшены морем с ораниенбаумского «пятачка» через Ленинград в район Шлиссельбурга. Еще раньше, 23 сентября, дивизии ЛАНО были реорганизованы в соединения Красной Армии. 1-я гвардейская ДНО стала 80-й стрелковой дивизией (с. д.) РККА.

***

С 24 на 25 октября в ночь выехали в Ораниенбаум. Остановились в парке. Немцы методически обстреливали парк. Ночью грузились на баржи. На пристани и на берегу запрещено было курить и громко разговаривать. 25 октября в 4 часа с пристани Ораниенбаума на баржах поехали в Ленинград. Одна баржа, перегруженная имуществом, затонула в Финском заливе. В 7 часов мы были в Ленинграде. На Васильевском острове и в центре города вражеские самолеты уже успели оставить после себя черную память: видны были разрушения, много домов разрушено… Идет густой снег.

27 октября остановились в березовом лесу около деревни Березовка. Ночевали в лесу, спали прямо на снегу. Костры разжигать не разрешали. Морозы стояли крепкие. Шинели у меня не было, плащ-палатка не грела. Одеты были в то время в летнее обмундирование. Грустно вспоминать, как тяжко мне было.

***

От Советского Информбюро

27 октября 1941 года. Резкое ухудшение физического и морального состояния солдат гитлеровской армии. За последние 20 дней произошло дальнейшее серьезное ухудшение морального состояния солдат немецко-фашистской армии. Многие пленные немецкие солдаты проявляют явное неверие в победу фашистских войск. Пленные немецкие солдаты заявляют, что моральные и физические силы солдат гитлеровской армии на грани истощения…

Большинство пленных немецких солдат имеет оборванный и изможденный вид. Многие немцы одеты в дырявое, поношенное летнее обмундирование и совершенно не имеют нижнего белья. Стало обычным явлением, что немецкое командование водит своих солдат в бой пьяными…

***

28 октября утром вырыли блиндажи, как лисьи норы, на 8-10 человек каждый. Сбоку сделали углубление для «печки» и дыру для выхода дыма. Каждый из нас дежурил по 2 часа для поддержания огня. С 28 октября по 19 ноября живем в этих землянках, умываемся снегом. Появляются вражеские самолеты «Мессершмитты», пушечные выстрелы слышны вдалеке. Изучаем материальную часть пушки. Через некоторое время поедем к Шлиссельбургу. Получил два письма от сына Жени из Энгельса 2 ноября и 4 ноября от сына Толи.

Наши условия с продуктами очень плохи, получаем 300 граммов хлеба, черного, как земля, суп-водичку. Лошадей кормим березовыми прутьями без листьев. Лошади дохнут одна за одной. Местные жители Березовки и наши солдаты от упавшей безнадежной лошади оставляют только одни кости: мясо вырубают кусками и варят.

Мне повезло: командир нашего артиллерийского дивизиона тов. Дубенецкий дал мне свою шинель (сам он получил новую), теперь я живу. Этому предшествовала церемония: тов. Дубенецкий К.Н. приказал выстроиться всему артдивизиону. Затем он же дал команду: «Чуркин, четыре шага вперед! Кругом!» Я повернулся лицом к строю. И тов. Дубенецкий стал читать мораль, это относилось ко всем людям нашего дивизиона. Он говорил, что вот тов. Чуркин живет в землянках в одинаковых со всеми условиях, но его внешний вид требует уважения, всегда побрит, его одежда и обувь в опрятном состоянии. В заключение тов. Дубенецкий зачитал приказ о присвоении мне звания сержанта. Сам Дубенецкий имел интеллигентный вид, был строен, высок ростом, всегда подтянут…

Следует вспомнить такой неприятный факт, который произошел, когда мы жили в березовом лесу около поселка Березовка. Наш старшина Андронов, высоченного роста, широкоплечий, энергичный, допустил большую погрешность, за что поплатился жизнью. Под каким-то предлогом начальник снабжения отправил его на автомашине в Ленинград. В Ленинграде в то время уже голодали больше, чем мы здесь, в березняке. А у большинства наших военных там остались семьи.

Выехавшую из части автомашину в пути остановили. В машине обнаружили консервы, мясо, крупу, продукты, оторванные от наших скудных пайков. Трибунал вынес решение: высшую меру наказания Андронову и его начальнику. У Андронова в Ленинграде оставалась жена с маленьким ребенком. Говорили, что ребенка его съела соседка, и жена Андронова сошла с ума.

***

В ноябре 1941 года от голода, от элементарной дистрофии уже погибали тысячи людей. Но 19 ноября Военный совет Ленинградского фронта принял знаменитое Постановление 00 409 «О снижении норм хлеба»: «Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения Ленинграда установить с 20 ноября 1941 года следующие нормы отпуска хлеба: рабочим и ИТР 250 граммов, служащим, иждивенцам и детям 125 граммов, частям первой линии и боевым кораблям 500 граммов, летно-техническому составу ВВС 500 граммов, всем остальным воинским частям 300 граммов».

Рецепты блокадного хлеба

Существует несколько рецептов блокадного хлеба, они известны, и порой заменители муки достигают в них от 40 до 70%. Так, еще в начале блокады с пивоваренных заводов забрали 8000 тонн солода и перемололи его на мельницах, вскрыли полы и собрали всю мучную пыль. Хлеб, выпекавшийся с применением этих составляющих, представлял собой следующее: мука ржаная дефектная 45%, жмых 10%, соевая мука 5%, отруби 10%, целлюлоза 15%, обойная пыль 5%, солод 10%.

Был также опробован способ приготовления хлеба с добавлением в тесто оболочек хлебных зерен, но вскоре выяснилось, что острые оболочки травмируют пищевод и желудок Добавлялись и другие ингредиенты органического происхождения – целлюлоза, древесные опилки. В первый год блокады, особенно зимой, в хлеб добавляли большое количество воды, отчего он превращался в студенистую массу. Другие продукты по карточкам выдавались нерегулярно и редко. Так что хлеб был основным продуктом питания.

продолжение

Из книги В. Чуркин «Окопный дневник 1941-1945″, М., «Яуза» «Эксмо», 2013, с. 31-42.