Смоленское оборонительное сражение советских войск (10 июля – 10 сентября 1941 года) включает Ельнинскую наступательную операцию Резервного фронта, проведенную под командованием генерала армии Жукова Г.К. в период 30 августа – 8 сентября 1941 года. В конце июля немцы захватили важный плацдарм в районе Ельни, с которого им было выгодно прорваться в район Вязьмы, и можно было ударить в тыл Западного фронта и даже на Москву.

29 июля 1941 г., Жуков был освобожден от обязанностей начальника Генерального штаба и назначен командующим Резервным фронтом. Через час после назначения он выехал на фронт. На рассвете 30 августа войска Резервного фронта перешли в решительное наступление на Ельню. В ожесточенных боях 6 сентября нашим войскам уда­лось отбить у противника многострадальную Ельню.

Однако начнём по порядку. Правильно построенная операция обычно «развивается сама собой», почти не требуя интеллектуальных усилий от ответственных командиров. Успех главного удара обеспечи­вает дальнейшее нарастание событий, причем отдельные неудачи на вспомогательных направлениях лишь способству­ют гармоничному течению операции. Дело сводится, в ос­новном, к борьбе с естественным «трением» по Клаузевицу: «Тайной военного искусства является вести дальше наступ­ление там, где оно идет вперед, не тормозить катящегося шара, но без помехи дать ему двигаться по наклонной плоскости».

Смоленское сражение, на исходные позиции прибыло подкрепление, июль 1941 г.

Смоленское сражение, на исходные позиции прибыло подкрепление, июль 1941 г.

Казалось бы, после таких побед, которые вермахт одержал в Белоруссии и на Украине, «шар» будет катиться вперед достаточно свободно. Но дефекты развертывания плана «Барбаросса» начали проявлять­ся еще до того, как закончилось приграничное сражение. Этот план толком не ориентировал исполнителей даже в направлении «движения шара». Перед войсками была поставлена одна конкретная «двуединая задача»: разбить Красную Армию в западных рай­онах страны и выйти к линии Западная Двина – Днепр. К концу июня вермахт – в общем и целом сделал это.

Корпус Манштейна получил приказ остановиться. На это у фон Лееба, командующего группой армий «Север» были все основания: оба фланга и тыл 56-го танкового корпуса были открыты. На севере 41-й танковый корпус отставал почти на 160 километ­ров, а пехота 16-й армии все еще переправлялась через Не­ман. На юге 3-я танковая группа Г. Гота блокировала Минск. В промежуток между Даугавпилсом и Молодечко выдвигалась 9-я армия, но ее движение было достаточно медленным.

Колонна немецких солдат и офицеров, взятых в плен под Смоленском, лето 1941 г.

Колонна немецких солдат и офицеров, взятых в плен под Смоленском, лето 1941 г.

В центре продолжались бои за Минск и Минский укрепрайон. Добивание окруженных русских войск оказалось не­ожиданно трудным делом, поглотившим практически все пехотные дивизии 4-й армии и оперативно связавшим 3-ю и 2-ю танковые группы.

Смежные фланги групп «Центр» и «Юг» оказались разде­ленными Припятскими болотами. Южнее Припяти 1-я тан­ковая группа в тесном взаимодействии с 6-й полевой армией захватила Ровно. Далее линия фронта круто сворачивала на восток – к Львову и Дрогобычу. Еще дальше к югу венгерский корпус и 11-я германская армия с подчиненными ей румын­скими войсками (3-я и 4-я армии) все еще вели бои на линии границы.

Таким образом, центр вырвался вперед – к  Березине, оба фланга отставали, при этом командующие группами армий не пред­принимали никаких мер, чтобы выправить положение. Германский Генштаб констатировал, что полная тактиче­ская внезапность была достигнута. Вопреки опасениям пла­нирующих инстанций, советские войска не пытались отойти вглубь страны: они яростно сражались за каждый рубеж, при любой возможности переходя в контратаки. В этом для вер­махта были как положительные, так и отрицательные сторо­ны.

Инициатива на фронте прочно удерживалась Германией, и к началу июля 1941 года советские армии при­крытия оказались расчленёнными, а к середине месяца они будут окончательно разгромлены. Но за этот успех пришлось заплатить несоразмер­ную (с точки зрения немцев) цену: только группа армий «Центр» убитыми потеряла к 30 июня около 9 тыс. человек: удель­ные потери уже превышали «норму» Французской кампа­нии вдвое.

На северо-западе сложилась обстановка, чреватая «есте­ственной» остановкой наступления на линии Западная Дви­на – Днепр. Удары немецких танковых клиньев рассекли оборону совет­ской 11-й армии, которая, разваливаясь, откатилась к Невелю. К северу 8-я армия более организованно, выполняя приказ командующего фронтом, отошла к Риге. Между армиями воз­ник разрыв, который удалось прикрыть силами 5-й воздушно-десантной дивизии и 21-го мехкорпуса. С востока под­ходила не тронутая в приграничном сражении 27-я армия.

Этих мер не хватило бы для спасения фронта, поскольку корпус Манштейна уже был на восточном берегу Двины. Ка­залось, никто и ничто не мешает ему сбить не успевшую раз­вернуться 27-ю советскую армию, перехватить разведывательными ба­тальонами 3-й механизированной дивизии переправы у Крустпилса и Риги, бросить главные силы корпуса на Ост­ров. Такого приказа ждали в штабе корпуса, но фон Лееб распорядился сначала собрать 4-ю танковую группу вместе и подтянуть пехотные части. Лишь 2 июля Манштейн полу­чил разрешение наступать на Резекне – Остров – Псков.

Груп­па «Север» определилась со своими планами на следующий этап кампании. Если фон Лееб ориентировал свои операции на северо-восток, то группа «Юг» склонялась к: югу – 1-я танковая армия прорывалась от Ровно к Бердичеву, 17-я армия вслед за отступающими войсками 26-й и 12-й советских армий продвигалась от Львова к Проскурову.

В наиболее сложном положении оказался командующий группой «Центр» – генерал-полковник Федор фон Бок. Опе­ративная «пустота» перед фронтом «тянула» его группу ар­мий к востоку – на Смоленск. Продолжающиеся бои в Мин­ском «котле» связывали 4-ю армию фон Клюге. А на обоих флангах зияли дыры, причем на юге, в Припятском районе, все еще маневрировала 5-я русская армия, не разбитая, выдержав­шая приграничное сражение и ни разу не отступившая без приказа.

К середине июля для продолжения наступления немец­кое командование могло использовать не более 60-ти свободных дивизий. Это считалось достаточным: по мне­нию начальника Генерального штаба Гальдера, у СССР осталось на фронте только 46 еще не разбитых дивизий. В реальности дело обстояло для вермахта несколько хуже. Красная Армия развернула группу армий резерва Глав­ного командования – 74 дивизии в трех эшелонах. Учиты­вая недоукомплектованность советских войск, можно счи­тать, что советская сторона выставила силы, эквивалентные 55-60 «расчетным дивизиям». Итак, фактически на фронте оказались равные силы.

При этом стратегический баланс ос­тавался пока в пользу немцев: их резерв, в виде сил, высво­бождавшихся после решения задач, связанных с уничтоже­нием окруженных группировок, прибывал на фронт быстрее, чем советское командование могло мобилизовать новые ди­визии. Это означало, ко всему прочему, что немцы должны были себе позволить оперативную паузу.

Советские войска от такой паузы не получали, в сущности, ничего, кроме воз­можности чуть лучше организовать стационарную оборону (то есть, если наступление окажется удачным, то советская сторона теряла большее число дивизий окруженными). Вер­махт же приобретал множество плюсов: успевали отдохнуть танковые и мотострелковые соединения, оставалось больше времени для планирования операции, можно было получить более точную разведывательную информацию.

При первоначальном планировании опе­ративная пауза была признана необходимой, и на нее отво­дилось целых 20 дней. Но немецкие генералы  торопи­лись выиграть войну! В действительности немецким войскам требова­лась перегруппировка по всему фронту (на севере 16-я и 18-я армии уже начали мешать друг другу, в центре откровенно не хватало войск).

Операции ускорились бы, если бы, наряду с перегруппировкой, были бы введены в линию резервы ОКХ (Главное командование сухопутных войск), а на их место переброше­ны свежие дивизии из Европы. За время, которое понадоби­лось бы на проведение указанных мероприятий, высвободи­лись бы пехотные дивизии, ведущие бои в Прибалтике, в Белоруссии, в Молдавии и на Западной Украине, а верхов­ное командование могло бы определиться с целями и пла­нами на второй этап кампании.

Вместо обоснованной и запланирован­ной паузы, развернулась серия сражений, центральным из которых является Смоленское. Начавшееся 10 июля, оно продолжалось по 10 сентября и определило ход и исход всей операции «Барбаросса».

В рамках кампании Смо­ленская битва должна рассматриваться как генеральное сра­жение, от исхода которого зависела судьба всей войны. Если немцы выигрывали ее быстро (к началу августа), перед ними действительно вновь оказывалась «пустота», столь благопри­ятная для наступления танковых соединений. Проигрыш оз­начал остановку половины всех сил вермахта, что немедлен­но приводило к заметному ухудшению позиции обеих фланговых группировок и масштабному кризису на всем протяжении фронта.

Немцы выигра­ли операцию, но медленно и с большими потерями. В ре­зультате группа армий «Центр» потеряла возможность вес­ти осмысленные наступательные действия – перед ней уже была готова и занята советскими войсками следующая линия обороны. Однако поскольку продвижение войск группы армий «Центр» к Москве было прервано героическими усилиями советских войск, 29 июля 1941 г. английское радио объявило, что битва за Смоленск была выиграна Красной Армией.

Определив направление главного удара противника, со­ветское командование предпринимает отчаянные усилия для того, чтобы создать прочный фронт если не по Березине, то по Днепру. В районе Смоленска и западнее развертывались пять новых армий – 22-я, 19-я, 16-я, 20-я, 21-я, а также остатки 13-й и 4-й армий – всего в первом эшелоне 24 дивизии, еще несколько соединений подошли позднее. В тылу, за Десной, формировалась резервная группа в составе 24-й и 28-й армий – всего 19 дивизий. В первом приближении этих сил было достаточно, чтобы «закрыть дыру» на Березине, с боями отойти к Смоленску, где занять устойчивую оборону.

2-я и 3-я немецкие танковые группы в составе 28-и дивизий, из которых 9 танковых и 6 моторизован­ных собирались наступать на восьмисоткилометровом фронте, в общем направлении на восток. Не будет преувеличением сказать, что немецкие войска не столько начали сражение, сколько были втянуты в него инер­цией движения на восток. Операция началась 10 июля и разви­валась на трех изолированных оперативных направлениях – Великолукском, Смоленском и Рогачевском.

Советское руководство проиграло первый этап борьбы и не строило больших иллюзий относительно второго. Пока немецкие танковые группы оставались на ходу, противопо­ставить им было нечего. Но руководство Генштаба уже в на­чале июля прекрасно отдавало себе отчет в том, что немцы неожиданно для себя уяснили к концу месяца: всю Россию, даже всю европейскую Россию, танки на гусеницах не прой­дут. Моторесурс кончится раньше.

Кроме этого, к середине июля стало ясно, что немецкое наступление утратило единую руководящую линию и идет по трем расхо­дящимся направлениям – на Ленинград, Москву и Киев. Это создавало предпосылки к стратегической изоляции немецких групп армий, дроблению их сил и – в перспективе – к останов­ке продвижения вглубь советской территории. И Ф. Гальдер отмечает в своем дневнике возникшую на Восточном фронте «тенденцию к позиционности».

С 10 июля 1941 г. немцы начали сражение непосредственно за Смоленск. Оборона подступов к городу велась частями 20-й армии с запада и 16-й армии с севера. Первый этап Смоленского сражения продолжался с 10 по 20 июля и сопровождался новыми громкими немецкими ус­пехами. 15 июля 1941 года 7-я немецкая танковая дивизия вышла к шоссе Смоленск – Москва в районе Ярцево, обойдя с тыла 16-ю армию генерал-лейтенанта Лукина М.Ф.

16 июля немецко-фашистские войска вошли в южные пригороды Смоленска и захватили Ярцево. Обходя узлы сопротивления в городе, противник 17 июля своими главными силами занял Смоленск. Части 16-й армии навязали противнику уличные бои в Смоленске, которые продолжались до конца июля 1941 года.
20 июля 1941 года немцы попытались окончательно окружить 20-ю и 16-ю армии Западного фронта. Силами 7-й танковой дивизии из района Ярцево в южном направлении и 17-й танковой дивизии из района Ельни на север немцы атаковали переправы через Днепр, пытаясь перекрыть пути отхода для 16-й и 20-й армий. Однако группе Рокоссовского К.К. в непрерывных боях удалось отсять переправы через Днепр.

В конце июля руководство Западного фронта приняло решен об отводе окружаемых немцами под Смоленском 16-й и 20-й армий, так как их малочисленный состав уже не мог противостоять постоянному натиску противника. В дивизиях 16-й и 20-й армий оставалось не более чем по 2000 человек, было совсем мало танков и артиллерии. 4 августа 1941 г. войска 16-й и 20-й армий, поддерживаемые контрударами войск Западного фронта из района Ярцево, начали переправу через Днепр, используя несколько переправ – Соловьевскую, у Ратчино и Заборье. С отходом 16-й и 20-й армий на восток фактически завершилось сражение за Смоленск.

На севере 57-й танковый корпус отбросил 22-ю ар­мию и взял Великие Луки. Однако, как и все прямые удары, это наступление имело лишь ограниченный успех: совет­ские войска закрепились восточнее города фронтом на юг. Практически 22-я армия образовала то, что в учении об опе­рации называется «удаленной фланговой позицией», и бло­кировала любые попытки 3-й танковой группы продвинуться в северном или восточном направлении.

К концу августа немцам удастся справиться с 22-й армией, но это уже не бу­дет иметь решающего значения. В центре дела у немцев шли значительно лучше. Они лег­ко преодолели сопротивление советских армий и вышли на оперативный простор: к 16 июля 3-я танковая группа уда­ром с севера захватила Ярцево, 2-я – завязала бои за Смо­ленск, обходя его с юга. Вспомогательный удар под Могиле­вом привел к окружению части 13-й армии, остатки которой откатились к югу. Надо отметить, что в дни Смоленского сражения большую поддержку бойцам Западного фронта оказали защитники Могилева, сковавшие крупные силы немцем. Находясь в тылу врага, соединения Красной Армии и жители Могилева длительное время удерживали город.

В этих условиях Гудериан, командующий 2-й танковой группой, продвинулся к Ельне, занимая выгодное исходное положение для удара на Москву. Г. Гот – командующий 3-й танковой группой – ориентировал свои части на Ржев, чтобы, во-пер­вых, разобраться в сложном положении на своем северном фланге, а при случае – окружить и ликвидировать 22-ю и подошедшую к ней 29-ю армии, и, во-вторых, чтобы с юга выйти к Валдайской возвышенности, создавая угрозу не толь­ко Москве и сосредоточенным вокруг нее силам, но и Севе­ро-Западному фронту.

Такое решение вполне отвечало обстановке, но фон Клюге, которому в этот момент были оперативно подчинены обе танковые группы, повернул Гота на юг, предложив заняться уничтожением окруженной Смоленской группировки. Произошло именно то, на что надеялось советское командование: немецкие подвижные соединения потеряли свободу маневра, темп операции мгновенно упал, и возникла возможность парировать отдельные тактические угрозы, которых было не так уж много.

Немедленно началось наступление советских войск – в центре (в общем направлении на Смоленск) и на флангах. С 20 июля группа армий «Центр» переходит к обороне по всему внешнему фронту окружения. Удар на Смоленск силами подтянутых резервных армий имел, в общем, очень ограниченный успех. Хотя удалось про­бить узкий «коридор» к окруженным войскам 16-й и 20-й ар­мий, но этот «коридор» был узким и простреливался насквозь. Кроме того, 28-я армия в свою очередь попала в окружение.

Значительно более опасными для немцев оказались дей­ствия на крайних флангах, где 22-я армия атаковала 57-й кор­пус в общем направлении на Великие Луки и поставила его в крайне тяжелое положение, а кавалерийский корпус Петровского взял Рогачев и Жлобин и начал охватывать южный фланг группы армий «Центр», давно уже «висящий в возду­хе». Немцы ликвидировали эти контрудары, использовав ди­визии, высвободившиеся под Минском, и резервы ОКХ.

Практически, к концу июля эти резервы были израсходованы, будучи введенными в линию по частям для решения тактических задач в различных точках Смоленского сражения. Немцы добились новых крупных успехов, продви­нувшись на 170-220 километров. Но теперь подвижные ча­сти вермахта окончательно оказались связанными совер­шенно не адекватными им задачами по блокированию окруженных войск. Наступать на восток было уже некому.

Наши армии пытались деблокировать окруженную груп­пировку, это не имело успеха, но заставляло противника все более и более расходовать свои силы, причем речь шла о наи­более ценных кадрах элитных дивизий. Потери в танках во 2-й и 3-й танковых армиях составили 60-70% списочного состава. Остро проявилась проблема с моторесурсом. Толь­ко одной 3-й танковой армии срочно требовалось 300 новых моторов. В распоряжении же тыловых служб ОКХ их было всего 400, но моторы еще требовалось доставить к линии фронта.

Генерал-фельдмаршал фон Бок, командующий группой армий «Центр», заявит 4 августа Гитлеру, прибывшему на Восточный фронт: «Дальнейшее наступление группы армий «Центр» я считаю, мой фюрер, опасным и предлагаю в сло­жившейся обстановке занять прочные позиции, чтобы пе­реждать русскую зиму».

К началу августа план «Барбаросса» уже прекратил свое существование. Слишком много времени потеряли гитлеров­ские войска под Смоленском, под Таллинном, на рубеже реки Луги, в районе Киева, где 1-я танковая группа завязла в рус­ской обороне, так и не сумев превратить тактические успехи в оперативные.

После долгого и упорного Смоленского оборонительного сражения немецкий фронт в центре на время остановился. 10-й немецкой танковой дивизии удалось, преодолевая упорное сопротивление 24-й армии генерал-лейтенанта Ракутина К.И., 19 июля 1941 г. взять Ельню и создать Ельнинский плацдарм (Ельнинский выступ) для возможного развития наступления на Москву. Однако несмотря на большое число немецких дивизий, прошедших через «ельнинский ад», немцам не удалось продвинуться дальше и пришлось перейти к обороне. Около города Ельни фронт как бы пузырем выгнулся на восток. Это был очень опасный плацдарм, сюда про­тивник перебросил свежие войска, отсюда он готовился сделать новый бросок – к Москве.

В двадцатых числах августа в районе ельнинского выступа наши части перешли в наступление. Словно кле­щи постепенно сжимаются у основания выступа, угрожая напрочь отсечь сосредоточенные на плацдарме немецкие войска. Под угрозой полного окружения противник вынуж­ден был оставить ельнинский выступ. В ожесточенных боях 6 сентября нашим войскам уда­лось отбить у противника многострадальную Ельню. Это был первый город, который Красной Армии удалось тем летом отбить у оккупантов – к сожалению, всего на месяц. Очень хотелось приподнять значение этого частного успеха. Положение оставалось грозным. Однако опасный трамплин для наступления на Москву был разрушен.

В боях было разгромлено до пяти вражеских дивизий, противник потерял около 50 ты­с. солдат и офицеров, много техники и вооружения. Была одержана так необходимая в то время победа! Радостное известие о ней пролетело по всей стране, и слово «Ельня» стало в то время предвестником судьбы, которая уже ожидает врага и на других участках фронта.

Статья написана по материалам книги С. Переслегина «Вторая Мировая, война между реальностями», М., «Яуза», «Эксмо», 2006 г.