После возвращения русской армии из Заграничного похода государь Александр I не торопился возвращаться к прежним либераль­ным намерениям. Напротив, опаса­ясь распространения европейского вольномыслия, он в большей сте­пени желал не делиться властью, а укреплять её.

Известный русский историк Сер­гей Фёдорович Платонов так описы­вал возникновение декабризма: «Оте­чественная война поставила в ряды армии на защиту отечества массу дво­рян, до того времени не дороживших службой, особенно военной, а войны 1813-1814 гг., перебросив русскую армию за границу, познакомили эту массу дворян с западноевропейской жизнью и с умственным движением западноевропейского общества…

Успехи французской гражданствен­ности под влиянием идей XVIII в. и немецкой философской мысли (зна­менитой тогда именами И. Канта, Г. Гегеля, Ф. Шеллинга и др.) не могли пройти бесследно для русских умов, потрясённых и воз­буждённых великой борьбой за соб­ственную родину. Русские люди втя­гивались в умственные интересы Запада и начинали с новой точки зрения смотреть на родную действи­тельность».

Глинка Фёдор Николаевич, бу­дущий член Союза Спасения и Союза Благоденствия, та­лантливый поэт, писатель и историк был участником кампании 1805 г. Он получил воспи­тание в 1-м кадетском корпусе, откуда, выпущенный пра­порщиком, вступил в Апшеронский полк. В 1805 г. его назначили адъютантом к генералу Милорадовичу М.А. – шефу полка и командиру отдельной бригады, с которым он проделал всю кампанию. Глинка участвовал в столк­новении у Амштетена 5 ноября и в сражении при Кремсе 11 ноября 1805 г.

По долгу службы ему приходилось бывать на многих участках боевых действий. Он видел, как героически дра­лись русские солдаты, ни в чём не уступая французским, как шли они на штыки и опрокидывали неприятеля. После боя у Амштетена «по окончании дела, уже в сумерки, – вспоминал впоследствии Глинка, – генерал пос­лал меня донести главнокомандующему, что неприятель прогнан в лес, и мы заняли гору. Я нашел его в лагере. Генерал Кутузов отменно был доволен вестью о победе, расспрашивал меня подробно о целом сражении и прика­зал, чтобы через час отступать, оставляя сзади конные пикеты». «До самого Кремса, – продолжает Глинка, – бригада наша оставалась в арриергарде. Тут-то наиболее претерпели мы беспокойства. Всякий день в перестрелке с неприятелем, и часто дни по два и более без хлеба…»

Во время Аустерлицкого сражения четвертая колонна русских войск, которой командовал генерал Милорадович, и при котором продолжал находиться Глинка, рас­полагалась на Праценских высотах в центре Аустерлицкой позиции. Она приняла главный удар французов.

Глинка, очевидец и участник этого боя, описал то, «что происходило в четвертой колонне, находившейся в самой средине армии». «Вскоре вся четвертая колонна вступила в бой; воздух помрачился от пуль, кровь брыз­нула с обеих сторон, и земля задрожала от сильной паль­бы бесчисленного множества огнестрельных орудий». Он был свидетелем того, как русские войска упорно сдержи­вали французов, и полагал, что, несмотря на численное преимущество противника, «победа колебалась через це­лый день, и уже по наступлении ночи мы отступили».

В 1807 г. весть о заклю­чении тяжелого Тильзитского мира русское общество встретило как национальный позор. Сетования на пло­хую боеспособность армии, падение дисциплины, привед­шие якобы к поражению, полностью отметались будущими декабристами. Всем участникам этой кампании было известно, какую беспримерную стойкость и храбрость проявили русские войска. Для них было ясно, что вина за проигранную войну падала не на них.

Глинка Ф.Н., ушедший по болезни в сентябре 1806 г. в отставку, задался целью развеять эту легенду. Главной темой его литературных трудов стало восхваление подвигов русских воинов на полях сражений. Его стихи полны пат­риотических чувств. Первое из них он напечатал в 1807 г. в Смоленске под названием «Глас патриота». В 1808 г. в «Русском вестнике» Глинка опубликовал «Строфы из оды на победы под Пултуском и Прейсиш-Эйлау». В том же году в Москве вышли в свет его «Письма русского офицера о Польше, австрийских владениях и Венгрии с подробным описанием похода россиян противу французов в 1805 и 1806 годах». В них он прославляет героизм рус­ских солдат.

Глинка был талантливым литератором. Во время воен­ных действий он вел подробные записи, которые впослед­ствии литературно обработал и издал. Это был первый рассказ о войнах очевидца и участника. Он заострил вни­мание не только на изложении хода военных действий, но и на жизни, боевой работе и героизме простых русских солдат.

В мае 1806 г. Наполеон насильственно превратил не­зависимую Голландию в придаток наполеоновской Фран­ции. В изданной Глинкой в 1810 г. трагедии «Вельзен, или освобождение Голландии» он призывал к борьбе с чужеземными захватчиками. В те годы трагедия звучала особенно актуально.

К началу Отечественной войны 1812 г. Глинка Ф.Н. находился в отставке. Он жил в своем имении Сутоки Смоленской губернии. Русские армии соединились под Смоленском 15 августа. В жестоких боях за город в первых числах августа 1812 г. сражалось много будущих декабристов.

«С наступлением 1812 г. генерал Милорадович, собиравший войска в Калуге, собственноручным письмом» вызвал Глинку на службу. Но неприятель приблизился раньше, чем Глинка отправился в Калугу. Бросив свое поместье на произвол судьбы, он поскакал к отступающей армии и стал участником битвы за Смоленск.

В «Письмах русского офицера» он описал это сраже­ние: «5 числа (августа) с ранней зари до позднего вечера, 12 часов, продолжалось сражение перед стенами, на стенах и за стенами Смоленска. Русские не отступали ни на шаг места, дрались, как львы. Французы… в бешеном наступлении лезли на стены, ломились в ворота, бро­сались на валы и в бесчисленных рядах теснились около города. Наконец, утомленный противоборством наших, Наполеон приказал жечь город, который никак не мог взять грудью. Злодеи тотчас исполнили приказ изверга. Тучи бомб, гранат и ядер полетели на дома, башни, ма­газины, церкви… и все, что может гореть, – запылало … Толпы жителей бежали из огня, полки русские шли в огонь… Наполеон отдал приказ, чтобы Смоленск взят был непременно 5 числа; однако ж русские отстояли его грудью, и 5 числа город не был взят. Но 6-го рано – о превратность судьбы! – то, что удерживали с таким усилием, отдали добровольно. Главнокомандующий имел на то причины…»

7 сентября 1812 г. на Бородинском поле между русской и наполеоновской армиями разыгралось величайшее сражение. Отражая нашествие завоевателя, русская армия с исключительным воодушевлением, упорством и мужеством билась с французской. В её рядах сражался и Фёдор Глинка, как, впрочем, и очень много других будущих участников тайных обществ.

Глинка Ф.Н. 6 сентября почти целый день провел на колокольне в селе Бородине, наблюдая за противником. «Оттуда в зрительную трубу – все как на ладони!» Французы строили укрепления против правого фланга русской армии. «Общее мнение было, что неприятель для того огораживает левое крыло свое, чтобы свести все войска» против русского левого фланга и «с сугубым усилием ударить» по нему. «На середине также ожидали нападения».

Глинка Ф.Н. прекрасно описал ночь накануне сражения: «Все ожидали боя решительного. Офицеры надели с вечера чистое белье; солдаты, сберегшие, про случай, по белой рубашке, сделали то же. Эти приготовления были не на пир! Бледно и вяло горели огни на нашей линии, темна и сыра была с вечера ночь на 26 августа… Я слышал, как квартирьеры громко сзывали к порции: «Водку привезли; кто хочет, ребята! Ступай к чарке!» Никто не шелохнулся… слышались слова. «Спасибо за честь! Ни к тому изготовились, не такой завтра день!…» К утру сон пролетел над полками.

Я уснул, как теперь помню, когда огни один за другим уже снимались, а заря начала заниматься. Скоро как будто кто толкнул меня в бок. Мнимый толчок, ве­роятно, был произведен сотрясением воздуха. Я вскочил на ноги, и чуть было не упал опять с ног от внезапного шума и грохота. В рассветном воздухе шумела буря. Яд­ра, раскрывая и срывая наши шалаши, визжали пролет­ными вихрями над нашими головами. Гранаты лопались. В пять минут сражение было уже в полном разгаре». Весь следующий день Глинка провел «то на главной батарее, где находился светлейший, то на дороге, где пе­ревязывали раненых», помогая их эвакуировать.

После Бородинского боя Фёдор Глинка, прибыв в Тарутино, «пошел к генералу от инфантерии Милорадовичу». «Он узнал меня, при­гласил в службу, и я уже в службе… поручиком и имею честь находиться в авангарде, о котором теперь гремит слава по всей армии».

Глинка сражался под Тарутином и Малоярославцем. Авангард, где он служил, во главе 30 тыс. войск совер­шил фланговый марш от Егорьевска на Вязьму. 7 ноября Глинка был в бою при Дорогобуже.

Как всегда, с огромным уважением и любовью писал Глинка о героизме русских солдат: «Надобно видеть сол­дат наших, без ропота сносящих голод и стужу, с пылким рвением идущих на бой». 15-18 ноября он участво­вал в боях под Красным, где Милорадович разбил 30-тычысячный корпус маршала Нея. За воинские заслуги в этих боях Фёдор Николаевич был награжден орденом святого Владимира 4-й степени и золотой шпагой с надписью «За храбрость».

Об Отечественной войне 1812 г. Глинка Ф.Н. написал много стихов и песен, которые получили широкую извест­ность, были переложены на музыку и пелись в полках. Это были: «Военная песнь», написанная во время прибли­жения неприятеля к Смоленской губернии; «Солдатская песнь, сочиненная во время соединения войск у города Смоленска в июле 1812 года»; «Картина ночи перед по­следним боем под стенами Смоленска и прощальная песнь русского воина»; «Песнь сторожевого воина перед Боро­динского битвою»; «Добрый воин, что с тобой?»; «Песнь русского воина при виде горящей Москвы»; «Сетования русской девы»; «Прощание» («Покажись, луна златая»); «Авангардная песнь» («Друзья! Враги грозят нам боем»); «Тост в память донского героя»; «Партизан Сеславин»; «Партизан Давыдов»; «Смерть Фигнера». Песни проникнуты духом патриотизма, гражданственности и свободолюбия, в них народ явился главной движущей силой Отечественной войны.

Чем больше продвигались французы в глубь России, тем сильнее разгоралась народная война против завоева­телей. Глинка Ф.Н. вспоминал: «Война народная час от часу является в новом блеске. Кажется, что сгорающие села возжигают огонь мщения в жителях. Тысячи, укрываясь в леса и превратив серп и косу в оборонительные ору­жия, без искусства, одним мужеством отражают злодеев, Даже женщины сражаются! Две молодые крестьянские девки ранены были в руки. Одна бросилась на помощь к деду своему, другая убила древесным суком француза, поранившего ее мать».

После занятия французами Москвы народная война разгоралась все сильнее. Глинка, внимательно сле­дивший за развитием событий, писал: «…крестьяне не спускают им! (французам). Большими ватагами разъезжают они с оружием по лесам и дорогам, нападают на обозы и сражаются с толпами мародеров, которых они по-своему называют миродерами».

В заграничном походе адъютант генерала Милорадовича поручик Апшеронского полка Глинка Ф.Н. все время находился в аван­гарде армии и был в самых опасных местах во время Бауценского сражения. За отличие, проявленное в Лейпцигском сражении Глинка Ф.Н. был награжден бриллиантовым перстнем от прусского короля и прусским орденом «За военные заслуги». Кроме этого, за проявленное мужество в сражениях кампании 1813 г. в чине поручика (редкий случай) был награжден орденом святой Анны 2-й степени.

О победоносном завершении Заграничного похода русской армии Глинка писал:

Россия в лаврах, под венками,
Неся с победными полками
В душе – покой, в устах – «ура!»
Пришла домой и отдохнула…