Марфа Сергеевна и Максим Васильевич Лисичкины расстреляны за помощь партизанам

В лесу, на границе Калужской и Смоленской областей, недалеко от города Юхнова, находится одинокая, но ухоженная могила Марфы Сергеевны и Максима Васильевича Лисичкиных. Они — самые обычные крестьяне из деревни Лужки, располагавшейся в 5 км западнее большого поселка Климов Завод, что на автодороге Юхнов — Вязьма… Перед войной в деревне было более сотни домов, а местные крестьяне выращивали для страны отличные урожаи высокосортного льна.

…Осенью 1941 года в Лужки вошли передовые части немецкой армии, ведущей наступление на Москву. Правильно говорится в русской пословице: «В семье не без урода», нашлись и предатели, желавшие выслужиться перед незваной властью. Один из самых рьяных и старательных был назначен фашистами деревенским старостой. Нелегко было терпеть жителям бесчеловечное обращение и тяготы жизни в условиях вражеской оккупации.

Но многие, и в их числе Марфа Сергеевна и Максим Васильевич, верили, что это продлится недолго, захватчики будут изгнаны. Всем, чем могли, старались они приблизить этот момент: по возможности помогали местным партизанам продуктами, прятали бойцов в своем доме. Фашисты догадывались об этом. Однажды Марфу Сергеевну немецкий офицер спросил с усмешкой: «Что, бабка, веришь, что твои сыновья придут тебя освобождать?» На что она с вызовом ответила: «Конечно, жду!» Возможно, этот случай и стал первым шагом к погибели: фашист запомнил Марфу Сергеевну. За стариками стали еще пристальнее следить.

Лисичкины Марфа Сергеевна и Максим Васильевич

Лисичкины Марфа Сергеевна и Максим Васильевич

К 1942 году ситуация на фронте стала меняться. Наша армия погнала фашистов от Москвы на запад. Фашистский прихвостень, староста, желая выслужиться, сообщил своим хозяевам, что Лисичкины помогают партизанам, да к тому же у них дети коммунисты, а внуки участвуют в боевых действиях в рядах Красной армии. И верно: сыновья, Александр Максимович — полковник железнодорожных войск, Степан Максимович — директор важного оборонного завода, Сергей Максимович — инженер-строитель; внуки, Александр Прокофьевич — командир бомбардировщика ТБ-3, Алексей Прокофьевич — командир артиллерийской батареи, Петр Прокофьевич — армейский разведчик.

И фашистские изверги, чувствуя, что недолго им осталось хозяйничать на этой земле, в назидание непокоренному населению решили расстрелять стариков. 6 марта 1942 года, поутру, в почти зимний мороз, их вывели из избы на крыльцо без верхней одежды, босиком. Жителей деревни согнали на улицу смотреть на показательную казнь. Максим Васильевич с крыльца крикнул в толпу односельчан: «Наши придут — передайте, что меня предал Гуляев!» Он ни на минуту не сомневался, что наши придут!

Босых стариков завели по заснеженной дороге в лес между деревнями Лужки и Горбачи и хладнокровно расстреляли. А было им по 78 лет! И это сделали те, кто мыслил себя элитой человечества! Вот так, по злобе, взяли и убили беззащитных, но гордых стариков.

Первыми из наших пришли в деревню Лужки солдаты лейтенанта по имени Алексей. Они, узнав эту трагическую историю, соорудили деревянный памятник в глухом лесу, на том месте, где односельчане похоронили расстрелянных. Позднее внуки и правнуки при поддержке местного руководства установили более долговечный бетонный памятник героическим родственникам.

В XXI веке на это памятное место отдать долг уважения Марфе Сергеевне и Максиму Васильевичу приезжают уже их праправнуки.

О своих героях рассказал Юрий Новиков.

Немцы чуть не убили деда за обман

До того как фашистские войска вошли в Темрюк — родной город в Краснодарском крае моего деда по маминой линии Ивана, он трудился кузнецом. Дело свое он знал хорошо, и к деду ежедневно тянулся народ — кто приводил лошадь, чтобы дед ее подковал, кто приносил поломанный сельскохозяйственный инструмент, чтобы Иван его починил.

В 1941-м родственнику было 23 года, и он стал партизаном, ушел с ребятами из своего отряда в леса в нескольких десятках километров от дома. Время от времени дедушка приходил домой проведать жену Лукерью, посмотреть, как дела в хозяйстве — у них было несколько голов скота и большой огород. Но к тому моменту в деревню уже пришли немцы, и от когда-то большого стада осталась последняя корова… Ее-то в одну из побывок и забрал с собой дед — мол, лучше отведу и отдам ребятам — всё не врагам на съедение оставлять.

Иван и Лукерья

Иван и Лукерья

Это животное, можно сказать, в ту голодную пору спасло не одну солдатскую жизнь — уже после войны Иван рассказывал жене, что вместе с товарищами еще несколько недель пил молоко буренки, пока рогатая совсем не отощала и ее не пришлось съесть.

Спустя какое-то время дед снова пришел с визитом домой, и к нему заявились немцы — попросили подковать их коней. Ивану оказывать услугу врагам гордость не позволяла, и он схитрил — подковать-то подковал, но как… Забил бедным животным гвозди по самое не горюй. Фашисты сперва уловки не заметили, но когда кони в километре от дома деда захромали, разгадали его замысел… Разъяренные немцы развернули коней и ринулись на еле передвигающих ноги лошадях обратно к деду.

Ворвались в дом, схватили Ивана и заодно его брата, выволокли на улицу, привязали к коням и двинулись в путь. А перед этим заставили парней разуться — пришлось родным идти по снегу босыми ногами… Но удача оказалась на стороне моих родственников — буквально через полчаса ходу на врагов налетели наши, русские бойцы, и в завязавшейся драке им удалось отвоевать Ивана и его брата.

Дед часто вспоминал ту схватку — мол, если бы не повезло, там бы и сгинул… Но здоровье деда та история подорвала — после «прогулок» по снегу у него всю жизнь болели ноги…

Моя мама — ровесница Победы. Спустя месяц после ее рождения бабушке по почте пришла увесистая бандероль. Родная открыла ее и ахнула — в посылке лежал невиданный по тем временам дефицит — кружевное одеяльце, соски, пеленки и распашонки. А на коробке, в строке адреса отправителя, коротко подписано: «От дедушки Сталина». На эту посылку бегали смотреть со всех соседних дворов.

Еще бы, тогда краюха хлеба казалась праздником, а тут — накрахмаленные слюнявчики, пахнущие другой жизнью — жизнью без войны… Бабуля терялась в догадках, за какие такие заслуги именно она сорвала куш, ведь дети рождались в этот год у многих, но лишь ей сделали столь щедрый подарок. Она, само собой, не стала жадничать и, отложив для мамы всего пару вещей, остальное раздала другим мамам малюток…

О своих героях рассказала народная артистка России Ольга Дроздова.

 Работа на заводе

Моя мама — Воропаева (Синопальникова) Мария Алексеевна — родилась 13 сентября 1926 года. До войны с семьей жила в Москве, на Газовой улице. После эвакуации в Тамбовскую область, на станцию Ржакса, в 1943 году получила повестку из военкомата, приписывающую к работе на заводе «Красная труба». Был сформирован вагон для отправки в Москву. Там были только девушки в возрасте от 15 до 17 лет. Среди них была Анна Тарасова, 1926 года рождения, уроженка г. Ржакса. С нею вместе они работали, жили в общежитии, дружили.

Воропаева М.А.

Воропаева М.А.

По приезде на завод сразу прошли санпропускник, поселились в общежитии через трамвайные пути от завода и на следующий день приступили к работе. Работали разнорабочими в горячем цеху. Чистили воронки труб от шлаков после обжига, выпрямляли трубы в станке. В то время завод в основном делал орудийные и танковые стволы. После обучения на станках делали резьбу на трубах. Трубы длиной около 2-2,5 м. Работали в две смены по 12 часов, неделю днем, неделю ночью… За работу получали усиленный паек — килограммовую буханку хлеба.

Во время работы в ночную смену днем разгружали уголь для завода, ездили на Киевский вокзал, когда приходили составы с ранеными, переносили их на носилках. В госпитале помогали нянечкам… Маме запомнились двое раненых без ноги, одного из которых звали Федор Ухалюк, он был из Днепропетровска; имени второго уже, к сожалению, не помнит.

Когда война закончилась и стали возвращаться мужчины, мама была направлена на работу в столовую завода в качестве посудомойки, подсобной рабочей. В 1946 году девушек перевели под Можайск, в поселок Ильинский, для работы в подсобном хозяйстве. Занимались растениями: сажали, пололи, поливали. Ухаживали за скотиной. Потом работали под городом Калуга, в деревне Осипенко, там проживали семьи из Риги. Для них из Малоярославца возили продукты, раздавали пайки, мыло, необходимые лекарства и т.д. За свой труд помимо хлеба получали суфле.

Самих девушек расселили по частным домам. Они с Анной Тарасовой жили у латышей — бабушки Марии Плауде и ее внучки Натальи и внука Николая, которые потом уехали с ними на работу в Москву на трубный завод. В 1947 году, когда из эвакуации вернулась семья, мама ушла с завода и поступила на швейную фабрику им. Тельмана, где и работала до самой пенсии. Впрочем, трудиться не перестала и после выхода на пенсию. Воспитала двух дочерей, у нее трое внуков и двое правнуков. Я очень горжусь своей мамой, ветераном войны, и желаю ей здоровья и долгих лет жизни.

О своем герое рассказала Татьяна Половинкина

.