Привожу воспоминания Валерия Стрельникова о его родителях и военном детстве.

«Мой отец Евгений Васильевич Стрельников (1905-1978) был с детства очкариком, работал учителем в Воронеже, до войны проходил командирские сборы. Мобилизован в первый день войны. Мне тогда было всего 7 месяцев. Вначале работал на мобилизационном пункте Воронежа в цирке, а когда положение под Москвой стало критическим, сразу попал на передовую, Первый свой бой принял 17 декабря 1941 года командиром стрелкового взвода под Москвой, где и был первый раз ранен. В дальнейшем участвовал в Великолукской и Белостокской операциях, форсировал реку Нарев, штурмовал Кенигсберг. Во время боев за Кенигсберг был тяжело ранен, но поправился и вернулся в строй.

Отец всегда неохотно рассказывал о войне и никогда не бравировал этим. Он рассматривал войну как тяжкий и кровавый труд и тяжелейшее испытание для нашего народа. На мои наивные детские вопросы: «Сколько ты убил немцев?» отвечал, что не знает, но одного — это точно, и гордиться тут нечем. Рассказывал, как в запотевших очках бежал в атаку со своим необстрелянным взводом по заснеженному подмосковному полю, а по ним непрерывно бил пулемет. Деревню Таболово взяли с большими потерями, немца-пулеметчика поймали.

Отцу, раненному в руку в этом бою, досталась нелегкая доля расстрелять того пулеметчика перед строем своего поредевшего взвода. Говорил, что вспомнил о нас с матерью, и его рука не дрогнула, когда он смотрел на врага — этого молодого, красивого кареглазого немца.

Отец чаще вспоминал, как судьба его хранила и он выжил, пройдя всю войну и отделавшись ранениями, когда миллионы солдат полегли в боях. Вспоминал, как его назначали комендантом только что освобожденного польского города Белостока, а он отказался. Позже, когда фронт ушел дальше, поляки из Армии Краёвой вырезали немногочисленный гарнизон этого городка. Рассказывал, как повезло, когда лежал с донесением, притворившись убитым, в чистом поле под пулями развлекающегося немецкого летчика, а его товарищ рядом погиб.

Стрельников Е.В.

Стрельников Е.В.

Вспоминал, как СМЕРШ выловил немок-санитарок, планировавших отравить всех раненых госпиталя, где он лежал весной 1945 года в Восточной Пруссии. Позже из наградных документов на отцовский орден боевого Красного Знамени я узнал, что отец с тяжелым ранением под бомбежкой спасал секретные документы…

…Не могу не вспомнить свою маму Клавдию Дмитриевну (1907-1988), которая стойко испила полную чашу ужасов этой страшной войны. Мы жили в Воронеже. С июля 1942 года по январь 1943-го город находился непосредственно в зоне боевых действий, он был разделен линией фронта, на улицах города шли ожесточенные бои. А бомбить Воронеж начали с 1941 года. Город горел и был сильно разрушен.

В июле 1942-го наш дом был разрушен прямым попаданием. Мать была на работе, а я (1,5 года) был в яслях. Мама нашла меня, раненного в ногу и плачущего, в подвале этих яслей. К счастью, ранение оказалось легким (но шрам так и остался), а мама настрадалась со мною в горящем городе без крыши над головой, без лекарств, бинтов и средств к существованию.

В этих ужасных условиях мать без документов и средств с полуторогодовалым раненым ребенком на руках пешком ушла из Воронежа, пытаясь выбраться из зоны боевых действий. Как это моя мать вынесла и выжила, сейчас и представить невозможно. Думается, что только ребенок на руках заставлял ее думать о необходимости жить дальше. По занятой немцами территории, перебираясь от села к селу и прося приюта, она в числе других беженцев попала в село Переволочное Курской области.

И только после освобождения от немцев этого села 31 января 1943 года мама смогла добраться до Липецка, где ее приняла старшая сестра Мария, которая сама с дочерью ютилась в одной комнатенке. К счастью, Мария Дмитриевна на то время уже имела адрес полевой почты моего отца, который непрерывно искал нас всеми возможными способами. Мария Дмитриевна немедленно написала отцу: «Клава жива, вышла из-под немцев с ребенком на руках!». Вот тогда я получил свое первое отцовское письмо с фронта, которое сохранилось. Это было в начале зимы 1943 года.

А вот тут начинается самое удивительное и невероятное. С фронта через военкомат, перепиской, отец добился немедленного трудоустройства матери (ведь она вышла с оккупированной территории), оформил ей офицерский аттестат и паек. Это, несомненно, помогло нам с матерью элементарно выжить. В июле 1943 года отцу из действующей армии был предоставлен краткосрочный отпуск для воссоединения с семьей, во время которого в течение недели он получил комнату в недостроенном доме (никакой бюрократии, невероятно!). И это во время войны, когда все отдавалось нуждам фронта! Так наша семья получила собственный кров в это труднейшее военное время.

Помню я эту комнату в коммунальной квартире на 4-м этаже по ул. Пушкинской, 7, в Липецке. Там балконная дверь открывалась в никуда (просто балкона не было), а мать всегда летом боялась оставлять меня одного. Отопления не было, в каждой комнате стояли печи, от которых везде тянулись бесконечные трубы-дымоходы. Помню пустую комнату с газетами на полу и отцовским вещмешком. Я до сих пор помню вкус черных солдатских сухарей из отцовских посылок, а запах редких и вожделенных американских маргарина и тушенки не забудется никогда.

Помню, как зимой, возвращаясь вечером с работы и забрав меня из садика, мама торопливо растапливала печь и колола ножом лед в промерзшем ведре, чтобы напоить меня чаем. Помню, как ложились с ней спать в ледяную постель в зимней одежде и валенках, накрывшись тряпьем, чтобы рано утром в темноте, под звук заводского гудка бежать снова в садик и на работу (опаздывать на работу в те времена было нельзя — дело подсудное). А подобная жизнь была не только у нас с матерью, так жили все. Но у нас был жив отец, который с фронта помогал, как мог. Действительно, наша жизнь шла по Некрасову, русский народ вынесет все, что нам Бог ни пошлет.

Помню долгожданный День Победы, когда мать рыдала, а я по малолетству не понимал причины. Ну, а факельное шествие на Соборной площади Липецка, куда меня взяла соседка Нина, ночное небо, расчерченное военными прожекторами, ребенку забыть невозможно.

Отец закончил войну под Кенигсбергом в звании майора, был дважды ранен, имел боевые награды. Демобилизовавшись, работал вместе с мамой в школах Липецка».

О своем герое рассказал Валерий Стрельников.