Уже 28 июня 1941 года Михаил Давидович Сувинский (1906-1941) был командирован в действующую армию. Сам этот факт ярко характеризует человека. Михаил с детства страдал тяжелым недугом да к тому же был сильно близорук. Ехать на фронт его настойчиво отговаривали; по болезни — не аттестовали, воинского звания не присвоили. Но Сувинский был настойчив: отпросился в командировку в Киев, на Юго-Западный фронт, появился там в защитного цвета курточке, в брезентовых сапогах…

До войны коллеги выделяли материалы Сувинского за тонкое чувство стиля, богатство языка. Он и сам чувствовал в себе немалые творческие силы, отправился в Узбекистан, взялся за книжку. Сохранился забавный документ — письмо из ЦК КП(б) Узбекистана редактору «Известий» от 30.01.1941-го: «Ваш корреспондент т. Мих. Сувинский был утвержден секретарем редакции «История Большого Ферганского канала».

Для составления книги «История БФК» были собраны записи и воспоминания многих участников строительства БФК, и они находились у тов. Сувинского. Как нам стало известно, тов. М. Сувинский редакцией «Известий» переброшен в другую область, и он, уезжая из Ташкента, захватил с собой все материалы. Просим…» Ну что ж, обычное дело! Очкарики -они почти все забывчивые. Материалы вернул…

…В Киеве собрался заметный отряд известинцев. Константин Тараданкин потом описал их быт в знаменитом, а в ту пору полупустом отеле «Континенталь», откуда по утрам военкоры разных газет отправлялись на видавших виды «эмках» прямо на передовую. Был среди спецкоров и Аркадий Гайдар, с которым Сувинский быстро нашел общий язык — вместе ездили в наши части под Каневом.

Корреспондент "Известий" М.Д. Сувинский

Корреспондент «Известий» М.Д. Сувинский

Но основную часть времени журналисты проводили «на колесах», во фронтовых «эмочках». Линия фронта охватывала довольно большой участок от Чернигова до Черкасс — почти 250 километров. Чтобы обеспечить газету свежим материалом, мотались по всему фронту. Работали дружно и ежедневно передавали по телефону по 400-500 строк — оперативную информацию, эпизоды боев, зарисовки о людях фронта.

Постепенно приобретали опыт военной журналистики. Но давался он нелегко. Уже были первые военкоровские потери. «Песню о погибшем репортере» сложили вместе — Сувинский и военкоры «Красной звезды» Лапин, Хацревин:
Погиб репортер в многодневном бою
От Буга в пути к Приднепровью.
Послал перед смертью в газету свою
Статью, обагренную кровью.

Кто же тогда знал, что части Красной Армии на плацдарме Киев — Умань попадут в гигантский «котел»?! Уже в сентябре 41-го кольцо окружения замкнулось. В ночь на 19-е был получен приказ оставить Киев.

По-разному сложились судьбы постояльцев «Континенталя». Гайдар оказался в партизанском отряде под Каневом, где и погиб 26 октября. Тараданкина вызвали в редакцию за несколько дней до того, как Киевский «котел» захлопнулся. Известинцы Полторацкий, Осипов, Генкин три недели с одной из разрозненных частей пробивались из окружения и вышли к своим. Очевидцы рассказывали, что Михаил Сувинский тоже пытался вырваться из «котла», но где-то в районе Яготина (на востоке Киевской области) был смертельно ранен и умер на поле боя.

Аркадий Гайдар, 1941 г.

Аркадий Гайдар, 1941 г.

Процитируем Виктора Полторацкого, вспоминавшего фронт спустя много лет. Он писал о Михаиле Сувинском: «Это был прекрасный товарищ и талантливый журналист. Я уверен, что если бы он не погиб, то стал бы незаурядным писателем». Вполне вероятно. Но и репортажи из-под готовой захлопнуться «крышки» Киевского «котла» оставили имя бесстрашного журналиста в боевой летописи Великой Отечественной войны. Привожу последний репортаж Михаила Сувинского в «Известиях».

Город вышел на войну

Вот дом на улице Карла Маркса в Киеве, четырехэтажный, с балконами. Это отель «Континенталь». Известно, что в нижнем этаже его, в лепном зале кофейного цвета немцы собирались 25 июля устроить банкет. «Сам» Гитлер хотел открыть банкет и сказать речь. Что-нибудь в таком роде: «Мои солдаты, этот город ваш. Я отдаю его вам на разграбление».

Вот красивая широкая улица. Крещатик. На нем германское командование собиралось 5 августа устроить военный парад. Сроки прошли. Ни банкета, ни парада организовать не удалось. Тогда генерал, руководящий операциями против Киева, дал клятву:
— Первого сентября я введу свои войска в город. Я положу его, как подарок, к ногам фюрера.

Но и это самоуверенное заявление оказалось очередной немецкой фанфаронадой. Германское командование не в состоянии сдержать свое слово.

30 000 гитлеровских солдат и офицеров нашли свою могилу на подступах к Киеву. Для непрошеных гостей достаточно земли под городом. За два месяца боев немцы основательно изменили местный пейзаж. Повсюду могилы фашистских солдат с деревянными крестами и надетыми на них касками. Часть могил и без крестов. Взрыхленные поля, помятая рожь, вспаханные снарядами холмы, просеченный артиллерийским огнем Голосеевский лес в несколько дней были завалены неубранными трупами фашистов. Ветер гнал их тошнотворный запах. Туман стоял низко над землей — это на мокрой траве держался дым после стрельбы нашей артиллерии, на сучьях старых сосен между сетками в самых странных позах висели мертвые «кукушки», пораженные шрапнелью.

На одной из улиц Киева, подготовка города к обороне, 1941 г.1941 г.

На одной из улиц Киева, подготовка города к обороне, 1941 г.1941 г.

Тут нашли даже несколько немецких девушек аристократического вида. Им была обещана легкая прогулка в Киев, даровые наряды, шикарная жизнь в киевских дворцах. Они подъехали в самый последний момент, когда, но мнению немецких генералов, город должен был пасть. Они погибли бесславной смертью, эти «кукушки» в юбках, не успев даже отцепить ремни, которыми привязывали себя к деревьям.

Сейчас немцы зарылись в землю. Уже льют осенние дожди. Ночи стали холодными. «Солдаты! — говорится в последних приказах немецкого командования. — Наступила осень, приближается зима. Зачем вам погибать в лесах и болотах и мерзнуть на мокрой земле? Рядом большой благоустроенный город. Надо взять его. Там ваши зимние квартиры». Но нет, не берут фашистские солдаты Киева.

Командир 71-й немецкой пехотной дивизии, рассердившись, приказал: «Все силы положить, чтобы уничтожить красных. В плен не брать. Остатки утопить в Днепре». И этого приказа не исполнили гитлеровцы. Остатки 71-й немецкой дивизии откатились от города. Как и другие части под Киевом, 71-я дивизия вынуждена была перейти к позиционной войне, чего так боятся фашистские войска.

Понемногу немцы теряют свой дерзкий, самоуверенный вид. Их еще много, и они представляют огромную опасность для города. Однако это уже не прежние солдаты. Что-то сломалось у них внутри. Мундиры стали грязными, лица небриты, подчеркнутое солдафонство сменилось выражением усталости.

Киевские инженеры совместно с саперами соорудили вокруг города несколько оборонительных линий. Десятки тысяч киевлян работали, вооруженные лопатами и кирками. Им помогали красноармейцы. Укрепления выдержали проверку огнем.

Мы повстречались с одним из строительно-саперных отрядов. Это было на узкой улице в центре оживленного квартала. Осенний дождь стучал по асфальту. Саперы Ленинского районного отряда ПВО возводили баррикаду. Начальник команды инженер Киевэнерго Сергей Корыстин сказал нам:
— Это особая, экспериментальная баррикада. Город поручил нам выбрать лучший, наиболее эффективный тип…
Техник-дорожник Гальбурт, показав в сторону высокого седого человека, заявил:
— Боец команды. Это его тридцатая баррикада.

Сапер со столь богатой военной биографией — бетонщик Штофермахер из артели «Парижская Коммуна». Такими же знаменитыми людьми стали парикмахер Киевского вокзала т. Стараханский, водопроводчик Бактериологического института т. Битько, грузчик Олейныч, слесарь Жибальский. Они выстроили много бомбоубежищ, щелей, огневых точек.

Вот из ворот большого здания выезжает на машинах моторизованный батальон ополченцев. Батальон сам достал эти машины, сам отремонтировал их, устроил стойки для пулеметов. В передней машине на первой скамейке — обувщик Федоренко, телеграфист Михальчук, формовщик Такалнет, обувщица Галина Качапенко. Они выезжают на передний край обороны, как к себе домой. Все знакомо им там, каждая тропа, каждый куст. Они готовы достойно встретить врага. Они уже громили фашистов, захватили боевое немецкое знамя с белым кругом и черной свастикой, пулемет, винтовки…

Защитники Киева поклялись, что они не отдадут его фашистским палачам. И город вышел на беспощадную войну с врагом.

Киев, 15 сентября 1941 г.