Император Николай I, после восшествия своего на престол, обратил особое внимание на дела персидские. Под влиянием Нессельроде он считал необходимым поддерживать с Персией мир, пока она сама не нарушит явно Гюлистанского договора, и даже соглашался на уступки южной части Талышинского ханства. Но генерал-лейтенант Ермолов А.П., один из выдающихся участников Отечественной войны 1812 г. и участник Персидского похода графа В. Зубова, на основании опыта высказал, что малейшая уступка повлечет за собой новые притязания персов.

Таким образом, Ермолов стал в прямом противоречии с намерениями и взглядами высшего правительства. Положение его становилось крайне затруднительным. Посылка генерал-адъютанта князя Меншикова в Тегеран с объявлением о восшествии на престол императора Николая I и с поручением укрепить дружественные отношения к Персии обнаруживали недоверие Государя к Ермолову.

Нужно думать, что в Персию проникли слухи о пошатнувшемся положении Ермолова, так как со стороны персиян в начале 1826 года следует ряд прямо вызывающих действий. Присутствие в Персии доверенного от Государя лица препятствовало Ермолову делать какие-либо приготовления к войне. Между тем персы деятельно готовились к ней, и не успел еще Меншиков выехать из Персии, как обнаружились враждебные действия; сам Меншиков был задержан эриванским ханом и только благодаря вмешательству английского посла освобожден.
19 июля война началась на границе Карабага без объявления войны.

Малочисленные и разбросанные русские посты, застигнутые врасплох, по необходимости должны были отступить. В половине июля 1826 года персидская армия, под предводительством Аббаса-Мирзы вторглась в Карабаг, где в это время находились три батальона 42-го егерского полка с 6 орудиями и 420 казаками. Начальником этого отряда был полковник Реут, заслуженный кавказский ветеран. Когда Реут получил известие о вторжении 60-тысячной персидской армии с 30 орудиями в Карабаг, он решил отступить к Шуше.

Поражение персидских войск при Елисаветполе. Литография Г. Беггрова по оригиналу В. Машкова. Конец 1820-х - начало 1830-х гг.

Поражение персидских войск при Елисаветполе. Литография Г. Беггрова по оригиналу В. Машкова. Конец 1820-х — начало 1830-х гг.

25 июля вся 60-тыс. армия Аббаса-Мирзы обложила Шушу. Построенная на высоких отвесных скалах, Шуша была доступна только со стороны Елисаветполя, да и этот единственный путь, поднимаясь в гору, был так извилист, крут и загроможден скалами, что достаточно было двух пушек и роты стрелков, чтобы остановить движение по ней значительного отряда. Несмотря на жалкое состояние верков (оборонительные сооружения) крепости, взять ее открытой силой не представлялось возможным. Но, к сожалению, в крепости не было запасов, отступив же из Чинахчи, егеря имели с собою только восьмидневный запас продовольствия.

Аббас-Мирза

Аббас-Мирза

Аббас-Мирза торопился в Тифлис, и Шуша ему была не нужна, но он боялся оставить ее у себя в тылу, и потому, обложив крепость со всех сторон, он вступил с Реутом в переговоры о добровольной сдаче, с правом вывода гарнизона с оружием в руках. Не только сам Реут, но и его сподвижники Миклашевский, Лузанов, Михайлов, Клюки фон Клюгенау и Чиляев, несмотря на недостаток запасов в крепости, единодушно отвергли предложение и решили защищаться до последней крайности. 30 июля началось бомбардирование крепости. Несмотря, однако, на тяжелые лишения, гарнизон Шуши продержался до 5 сентября, приковав к себе почти всю армию Аббаса-Мирзы в течение 40 дней, и тем дал возможность сосредоточить разбросанные русские войска.

Вторжение огромной персидской армии в Карабаг отразилось на всех соседних с ним ханствах Закавказья. Первыми восстали елисаветпольские татары, и бывшая столица Ганжинского ханства Елисаветполь была занята без всякого сопротивления, так как обычный ее гарнизон был в 20 верстах в сел. Зундабаде.

Одновременно с занятием Елисаветполя вернулись в свои бывшие столицы изгнанные ханы в сопровождении персидских отрядов и с мешками английского золота. К сентябрю месяцу почти все провинции восточной части Закавказья подпали под власть Персии. Но поднять восстание в Дагестане персам не удалось, благодаря верности и энергичному противодействию Аслан-хана Казикумыкского и шамхала Тарковского.

Хотя в распоряжении Ермолова, ко времени вторжения персов в Карабаг, имелось 30 бат. пехоты, 6 эск. драгун и 9 каз. полков, т. е. до 30 тыс. штыков и 5 тыс. сабель при 90 полевых орудиях, но, вследствие разбросанности сил, вызванной местными условиями, они не могли быть соединены в одну армию и противопоставлены персидскому нашествию; Ермолов мог располагать только 30 ротами, стоявшими в Грузии, но и из них необходимо было оставить часть для охраны страны, и поэтому он медлил с наступлением, сосредоточивая наличные силы на пути к Елисаветполю у Акстафы, под начальством князя Мадатова В.Г.

22 августа было первое столкновение на р. Таусе с передовым персидским отрядом, бывшим под начальством царевича Александра. Персы были разбиты, и царевич ускакал в Эривань. Получив подкрепление и отправив больных и излишние тяжести в Тифлис, Мадатов с отрядом из трех батальонов, Донского казачьего полка, 12 орудий и конной грузинской милиции, 31 августа двинулся вперед по направлению к Елисаветполю. Когда отряд 2 сентября достиг Дзигама, то были получены достоверные известия, что 10-тысячный персидский отряд, под начальством принца Мамеда-Мирзы, стоит под Шамхором. При отряде в качестве руководителя принца находился Амир-хан Сардарь, один из лучших военачальников Персии.

На рассвете 3 сентября русский отряд двинулся к Шамхору. Неприятель отошел на правый берег реки Шамхорки. Образуя сильно укрепленную линию на протяжении двух верст, фронтом к реке, персияне стояли дугой и могли сосредоточить губительный перекрестный огонь на единственную дорогу, по которой должна была приближаться русская пехота.

Разделив войска на три небольшие колонны с кавалерией по флангам, генерал-лейтенант Мадатов выехал вперед и приказал начать наступление. Шамхорская битва длилась недолго и была несложна: она окончилась одним стремительным ударом в штыки. В пять раз сильнейший противник не выдержал натиска русских войск и побежал, потеряв до двух тысяч человек одними убитыми. Пространство от Шамхора до Елисаветполя, на протяжении 30 с лишком верст, было устлано неприятельскими трупами. Ужас неприятеля был так велик, что персияне бежали за Елисаветполь. Русский же отряд быстро шел вперед по следам бежавшего врага и захватил на пути два брошенных лагеря.

Утром 4 сентября Мадатов занял Елисаветполь. Узнав об этом, Аббас-Мирза бросил осаду Шуши и двинулся против Мадатова со всеми своими силами. Но сразиться Мадатову с Аббасом-Мирзою не удалось, так как 10 сентября в Елисаветполь прибыл с кавалерией генерал-адъютант Паскевич и вступил в командование войсками. Недоверие Государя к Ермолову и интриги врагов его были причиной того, что командующим действующими в Закавказье войсками был назначен Паскевич, хотя и под главным начальством Ермолова; но так как Паскевич имел право непосредственно сноситься с Государем, то окончательное удаление Ермолова от кавказских дел было лишь вопросом времени.

Схема сражения при Елизаветполе (13 (25) сентября 1826 г.)

Схема сражения при Елизаветполе (13 (25) сентября 1826 г.), на основе плана, нарисованного лично Паскевичем

При всех своих достоинствах и боевой репутации, Паскевич по самому ходу обстоятельств стал в оппозицию распоряжением Ермолова, отчасти вследствие предвзятости мнения о кавказских войсках и их генералах. К 11 сентября отряд Паскевича имел семь батальонов пехоты, один драгунский и два казачьих полка, всего 8 тыс. штыков и сабель при 24 орудиях.

13 сентября к Елисаветполю подошел со своей 40-тысячной армией Аббас-Мирза. Около полудня персидские войска с распущенными знаменами и барабанным боем начали подходить к русской позиции, но, развернувши фронт, стали, ожидая нападения русских. В боевом порядке неподвижно стояли друг против друга две враждебные армии. Ни та, ни другая не хотела начать сражение. Паскевич, увидев перед собою тяжелую массу надвигающейся персидской конницы, сарбазов и шахской гвардии, был смущен и хотел отступить, но Мадатов и Вельяминов убедили его принять сражение. Бой был упорный, и успех клонился на сторону персиян, но удачная и блестящая атака Нижегородского драгунского полка под командою генерала Шабельского повернула победу на нашу сторону.

Бегство персиян было так поспешно, что 17 сентября Аббас-Мирза с остатками своей разбитой армии был уже за Араксом. Елисаветпольским сражением закончился первый период персидской войны в царствование Николая I. Это сражение выдвинуло на сцену нового деятеля — генерал-адъютанта Ивана Федоровича Паскевича.

С наступлением весны 1827 года было предположено военные действия внести в пределы Персии. Но так как осторожные действия Ермолова не вполне соответствовали видам императора, то в Петербурге были составлены два проекта, которые и были сообщены Ермолову для общих соображений.

По первому проекту предполагалось, с прибытием в Закавказье 20-й пехотной и 2-й уланской дивизий, части, сосредоточенные в Карабаге, двинуть к Чавризу непосредственно, а главными силами действовать против Нахичевани, Маранда и Тавриза, через Эриванское ханство, оставив против крепостей наблюдательные отряды. Вторым проектом намечалось движение главными силами прямо к Тавризу, а вспомогательным отрядом овладеть Эриванью.
Обоим этим проектам Ермолов противопоставил свой, которым он предполагал с большими силами действовать на Эривань, обеспечивая при дальнейшем движении свои сообщения через Эриванское ханство сильными постами.

Государь утвердил план Ермолова с условием, чтобы военные действия начались не позже 1 апреля 1827 года. При этом самим Государем были распределены роли. Командование действующим корпусом было поручено Паскевичу под главным начальством Ермолова; авангардом этого корпуса был назначен командовать генерал-адъютант Бенкендорф. Мадатов оставался начальником Карабагского отряда, наконец, известному партизану 1812 года, генерал-майору Давыдову, поручались действия с отдельными отрядами по усмотрению главнокомандующего.

По утверждении плана на Кавказ прибыл начальник Главного штаба генерал-адъютант Дибич, и между ним и Ермоловым возникли вскоре разногласия относительно хода кампании. Дибич стоял за более быстрое движение к Тавризу; Ермолов же считал необходимым прежде упрочить за собою обладание Эриванским ханством, чтобы не оставлять у себя в тылу непокоренную область. Эти несогласия ускорили удаление Ермолова с Кавказа, и 29 марта 1827 года Паскевич был назначен командиром Отдельного Кавказского корпуса, со всеми правами, властью и преимуществами главнокомандующего большой действующей армией.

Между тем весной 1827 года персы открыли с русским правительством переговоры, соглашаясь уступить те земли, которые принадлежали России и без того по Гюлистанскому договору. Но им было предложено установить Араке границей и уплатить 40 млн. контрибуции. Переговоры затягивались, и продолжение войны становилось неизбежным. Новая кампания началась с того, что авангард под начальством Бенкендорфа в половине апреля занял Эчмиадзин.
23 апреля Бенкендорф двинулся к Эривани, 27 апреля крепость была обложена со всех сторон и блокада Эривани началась. Попытки персов освободить Эривань окончились целым рядом поражений персов.

Между тем блокада Эривани продолжалась, и 15 июня на смену Бенкендорфу прибыл генерал Красовский с 20-й пех. дивизией, а вместе с ними и сам Паскевич. Осматривая начатые осадные работы, Паскевич нашел, что успех предприятия почти безнадежен, и приказал прекратить эти работы. Оставив 20-ю дивизию под Эриванью, остальные силы корпуса главнокомандующий передвинул на Гарничай и 21-го двинулся к Нахичевани. 26 июня Нахичевань была занята русскими войсками без боя. Для окончательного закрепления ее за собою необходимо было овладеть лежавшей в нескольких верстах к югу от Нахичевани крепостью Аббас-Абадом.

После произведенной рекогносцировки 1 июля решено было приступить к осаде крепости, и через три дня были проделаны бреши в каменной ее ограде, но 4 июля Паскевич получил известие, что Аббас-Мирза двигается с 40-тысячной армией на помощь осажденным. Оставив 3 батал. и 28 ор. для прикрытия осадных работ и для охраны складов в Нахичевани, со всеми остальными войсками Паскевич решил идти вперед и самому атаковать неприятеля. 5 июля около 6 час. утра произошла стычка передовых кавалерийских частей с противником. На подкрепление их были высланы казаки под начальством Иловайского и вслед за тем вся кавалерия корпуса с конной артиллерией под начальством Бенкендорфа.

Вслед за кавалерией Паскевич поспешил переправить пехоту и направил ее на центр неприятельской позиции. Персы были сбиты и, отойдя версты на четыре, заняли новую крепкую позицию, пытаясь остановить наступление русских, но кавалерия, предводимая полковником Раевским и князем Андронниковым, не давала Аббасу-Мирзе ни минуты, чтобы устроиться на новой позиции. Пехота по следам драгун тотчас заняла центральный холм, командовавший над всем пространством боевого поля, и поставила здесь сильную батарею. Неприятель обратился в совершенное бегство. Преследование пехотными частями продолжалось до Джеван-Булака.

Поражение персов под Джеван-Булаком лишило гарнизон Аббас-Абада последней надежды на освобождение, и 7 июля утром крепость сдалась. Одержанные успехи послужили Паскевичу предлогом начать переговоры о мире, согласно желанию императора, но посланный с этою целью Грибоедов скоро убедился, что переговоры не приведут ни к чему и персы желают лишь выиграть время.

С овладением крепостью Аббас-Абадом, русские стали твердою ногою в Нахичеванской области. Оставалось овладеть Сардарь-Абадом и Эриваныо, чтобы утвердиться в Эриванской области. Отправляя Грибоедова в персидский лагерь для переговоров о мире, Паскевич в то же время деятельно готовился к новому походу. Ввиду важного значения крепости Аббас-Абада, она была исправлена и приведена в оборонительное состояние.

В Нахичеванском ханстве было введено русское управление. Военная и административная власть области была сосредоточена в лице аббас-абадского коменданта, которым был назначен генерал-майор барон Остен-Сакен. Но болезненность, которая развивалась в войсках от невыносимой жары, заставила Паскевича военные действия отложить до осени, а войска, стоявшие в лагере под Аббас-Абадом, перевести в более здоровое возвышенное место, каковым являлось с. Кара-Баба, знаменитое по кровавому бою, который здесь выдержал Несветаев в 1808 году. Болезненность войск не уменьшалась, однако, и здесь.

В то время когда главные силы действовали в Нахичеванской области, 20-я пех. дивизия под начальством Красовского блокировала Эривань. Наступившая жара породила также значительную болезненность в рядах солдат, только что пришедших из России и не привыкших к тамошнему климату. Поэтому блокада Эривани была снята, и отряд отошел на стоянку на Баш-Абаранскую возвышенность. В Эчмиадзине были оставлены больные, а потому он был укреплен, снабжен запасами и там оставлен гарнизон — 1 батал. Севастопольского полка, 5 оруд. и конная армянская сотня.

Комендант Эривани, после неудачной попытки захватить Эчмиадзин, написал Аббасу-Мирзе об уходе русского отряда в горы и беззащитности Эчмиадзина. Потеряв Аббас-Абад и потерпев поражение при Джеван-Булаке, Аббас-Мирза, находившийся в это время в Чорсе, решился на довольно смелый план: двинуться к Эривани, разбить слабый отряд Красовского и затем идти на Тифлис и таким образом, оказавшись в тылу главных сил русского корпуса, понудить Паскевича отказаться от намерения идти на Тавриз.

Действительно, 4 августа на Эчмиадзинской равнине появилась 30-тыс. персидская армия, а 6 августа она остановилась у д. Аштарак, между Эчмиадзином и Дженгулями, где находился Красовский с 4-тысячным отрядом. В главном русском лагере у Кара-Бабы ничего не знали о движении Аббаса-Мирзы, и, таким образом, Красовский не мог рассчитывать на помощь оттуда.
Убедившись в неприступности позиции, занятой Красовским на Дженгулинских горах, Аббас-Мирза расположил свои войска лагерем у Ушакана также на сильной позиции и, с целью выманить Красовского в поле, большую часть своих сил отправил на Эчмиадзин, который и обложил. Так как с падением последнего открывалась дорога на Тифлис через Гумри, то Красовский, несмотря на малочисленность своего отряда, решил двинуться на помощь к Эчмиадзину.

Оставив в лагере обоз, больных и небольшое прикрытие, Красовский 16 августа выступил с 5-ю батал., 2 каз. полками и 12 ор. и на втором переходе был атакован всей армией Аббаса-Мирзы. Потеряв 24 оф. и 130 н. ч., Красовский, тем не менее, пробился к Эчмиадзину. Этот бой, носящий название Аштаракского, был отмечен рядом геройских подвигов и самопожертвований. Он освободил Эчмиадзин от блокады и так поразил персов, что они отошли к Эривани, и планы Аббаса-Мирзы о вторжении в Грузию рухнули.

Аштаракский бой повлиял на дальнейший ход кампании. Когда во второй половине августа главные силы корпуса готовились к движению на Тавриз. Паскевич получил известие о вступлении персидской армии в Эриванское ханство. Вначале главнокомандующий не придал этому большого значения; полагая, что туда двинулась только часть персидских сил и, преувеличивая численность отряда Красовского, он рассчитывал, что последний справится сам с персиянами. Но, получив 27 августа подробное донесение об Аштаракском бое, решил тотчас же идти к Эривани.

3 сентября отряд Паскевича был уже на Гарничае, а 5-го — у Эчмиадзина. Узнав о приближении русских войск, Аббас-Мирза отступил за Араке и стал около укрепления Кара-Кала, в 45 верстах от Сардарь-Абада. Отступление персидских войск от Эривани и бегство коменданта этой крепости указывало на возможность овладения Эриванью без больших сравнительно усилий, но Паскевич решил прежде овладеть Сардарь-Абадом, так как эта небольшая крепость была важна по своему положению относительно Эривани, угрожая флангу осадного отряда.

Крепость Сардарь-Абад стояла на обширной равнине, расстилавшейся от Эчмиадзина к стороне Алагеза. Двойные высокие стены ее, расположенные правильным четырехугольником с огромными башнями и воротами, придавали ей весьма внушительный вид. Гарнизон ее состоял всего из 2 тысяч, но во главе стоял опытный вождь Гассан-хан, пробравшийся сюда тайком из Эривани. Ввиду этого, Паскевич решил овладеть Сардарь-Абадом правильной осадой. Начальником осадного корпуса был назначен Красовский.

В ночь с 14-е на 15-е были построены батареи и открыто бомбардирование. 16 сентября в лагерь прибыла осадная артиллерия, и вечером того же дня заложили брешь-батарею. 19 сентября в крепости были произведены значительные разрушения, и вечером гарнизон, пользуясь темнотой, бежал из крепости, после чего крепость была занята. После падения Сардарь-Абада настала очередь Эривани. Мысль о взятии Тавриза отходила на задний план, так как к концу 1827 года возникала вероятность войны с Турцией и для действия против Карса необходимо было утвердиться в Эриванской области.

Торопясь овладеть Эриванью до начала ненастной осенней погоды, Паскевич 22 сентября уже со всею своею армией был в Эчмиадзине, а на следующий день весь корпус двинулся к Эривани и стал на берегу Занги, в двух верстах от города.

Известие о падении Сардарь-Абада поколебало мужество эриванского гарнизона, но во главе его вновь появился Гассан-хан и его мужеству Эривань обязана упорной защитой. После рекогносцировки 24 сентября был собран военный совет и решено было вести атаку на крепость с её юго-восточного угла. В ночь с 25-го на 26-е начались осадные работы, и утром 28-го по крепости действовали уже 14 осадных орудий, а 1 октября Эривань была взята.

Выступая к Эривани, Паскевич поручил командование войсками в Нахичеванской области генерал-лейтенанту князю Эристову, в помощь которому был назначен полковник Муравьев (впоследствии известный Муравьев-Карсский). Между тем Аббас-Мирза, отойдя от Эчмиадзина за Араке, двинулся к Нахичеванской области и предполагал овладеть Нахичеванью, пользуясь слабостью отряда князя Эристова.

В то время когда персидские войска приближались к русским границам, к Эристову подошли подкрепления, и отряд его достиг численности до 4 тыс. пехоты и 2 тыс. конницы при 26 оруд. Аббас-Мирза, не зная об усилении русского отряда, в первой половине сентября перешел авангардом Араке и остановился в 7 верстах от Нахичевани. Русская конница бросилась на него. Персы стали поспешно отступать. При появлении нашей пехоты неприятель бросил начатые укрепления и стал отступать. 17 сентября авангард русского отряда был уже в Чорсе. Здесь Муравьев, двинувшийся с батальоном пехоты и дивизионом конницы на розыски неприятеля, убедился, что Аббас-Мирза со всеми своими силами стоит у Хои; кроме того, Муравьев узнал о полной деморализации персидской армии.

Несмотря на благоприятные условия дальнейшего наступления, недостаток запасов заставил Эристова вернуться со своим отрядом в Нахичевань. Муравьев тем временем убедил Эристова идти прямо на Тавриз, и вот 30 сентября отряд снова перешел Аракс и вступил в Адербейджан. Русские нигде не встретили сопротивления, и 2 октября заняли город Маранду. Еще не успели русские расположиться на отдых, как получили известие о приближении Аббаса-Мирзы, который двигался сюда со всею своей армией. Занятием Маранды Эристов предупредил принца на один день, но Аббас-Мирза, узнав, что русские в Маранде, перешел на Нахичеванскую дорогу, отрезав, таким образом, русский отряд от пути отступления.

Положение Эристова было бы критическим, если бы в это время не получили известие о падении Эривани, которое произвело на персидские войска потрясающее действие, а когда вслед за тем пронесся слух, что русские двигаются по Хойской дороге, армия Аббаса-Мирзы, охваченная паникой, побежала. Путь на Тавриз был открыт, и столица Адербейджана была занята авангардом под начальством Муравьева 13 октября без боя, а 19 октября в Тавриз прибыл и сам Паскевич.

Потеря Тавриза была неожиданным и страшным ударом для Аббаса-Мирзы, и вот, едва Паскевич вступил в Тавриз, как на другой же день, 21 октября, прибыл от Аббаса-Мирзы каймакам для переговоров. Паскевич поручил дипломатическому чиновнику Обрезкову вести переговоры с представителем Персии в деревне Кара-Мелик.

Переговоры эти уже приходили к благоприятному концу, как вдруг в отношениях персидского правительства к русскому наступила резкая перемена. Причиной этому были осложнения наших политических отношений с Турцией. Порта уведомила об этом шаха и советовала не спешить с заключением мира. Это обстоятельство заставило в начале 1828 года, несмотря на холодную суровую зиму, продолжать войну. Быстрое наступление русских войск и занятие 15 января Урмии, а 25-го — Ардебиля понудили шаха принять все условия мира, который и был заключен 10 февраля в Туркменчае.

Из очерка Генерального штаба генерал-майора М. И. Шишкевича «Покорение Каказа», из книги «История русской армии», М., «Эксмо», 2014, с. 503 – 507.