Поскольку три четверти сухопутных армий союзников были американскими, вполне естественно, что во главе операции «Оверлорд» стал американец. В декабре 1943 г. была определена командная структура этой операции: Верховным главнокомандующим станет техасец генерал Дуайт Эйзенхауэр, а его заместителем — шотландец, маршал авиации сэр Артур Теддер.

Командование объединенными сухопутными силами англичан и американцев было поручено генералу Бернарду Монтгомери, британскому герою сражения при Эль-Аламейне. В состав Верховного главнокомандования также вошли адмирал сэр Бертрам Рамсей и маршал авиации сэр Траффорд Ли-Мэллори, соответственно — командующий военно-морскими (операция «Нептун») и авиационными силами. (За четыре года до этого Рамсей снискал себе славу, руководя эвакуацией 330 тыс. солдат из Дюнкерка. Незадолго до конца войны и Рамсей, и Ли-Мэллори погибли в авиакатастрофах.)

В следующем месяце Эйзенхауэр сформировал штаб. Сначала тот размещался на лондонской Гроувнер-сквер, затем, в начале марта 1944 г., штаб переехал в Буши-парк, близ Хэмптон-корта. Верховное командование союзных экспедиционных сил, заменившее штаб Моргана, продолжило разработку планов вторжения в оккупированную немцами Европу. Монтгомери расширил предложение Моргана о высадке на трех участках полуострова Котантен, увеличив их число до пяти.

Он также удлинил линию высадки с 48 до 80 км и предложил усилить морской десант ударами воздушно-десантных сил на западном и восточном флангах. Американцы должны были высадиться на двух западных участках береговой линии, получивших название «Омаха» и «Юта», тогда как англичанам предстояло атаковать средние и восточные участки — «Голд» и «Сорд». Канадским войскам предстояло действовать между ними, на участке «Джуно». По мнению Монтгомери, город Кан необходимо было захватить в течение первых же суток, после чего выбить немцев из Шербура. (На самом же деле Кан был взят лишь 9 июля.)

Дуайт Эйзенхауэр - генерал американской армии

Дуайт Эйзенхауэр — генерал американской армии

Расширение первоначального плана Моргана предполагало большее количество десантных кораблей и, соответственно, большее число солдат. Таким образом, требовалось больше времени на подготовку. Дата высадки была сдвинута с середины мая на 1 июня, а затем на 5 июня 1944 г. Чтобы вовремя выполнить задания Верховного командования союзных экспедиционных сил, военная промышленность перешла на усиленный режим работы.

В сочельник 1943 г. в очередном выпуске радиопередачи из цикла «Беседы у камелька» президент Рузвельт сказал: «Сейчас война достигла той стадии, когда мы должны быть готовы к большим потерям — убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Войны без этого не бывает, как не бывает легкой дороги к победе. Но конец войны уже не за горами».

Весной 1944 г. в южной части Англии было сосредоточено более двух миллионов солдат — 39 дивизий, из них 20 американских, 14 британских, 3 канадских, одна польская и одна французская. Кроме того, здесь были военные части из Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки, Бельгии, Норвегии, Голландии, Чехословакии, Родезии, Дании и Индии.

Гитлер знал, что в какой-то момент угроза вторжения союзников в Европу станет реальностью. 23 марта 1942 г. глава Третьего рейха в своей директиве № 40 отметил: «В ближайшие дни берега Европы подвергнутся угрозе вражеского вторжения». Гитлер назначил командующим 66-летнего фельдмаршала Карла Герда фон Рундштедта, приказав ему возвести оборонительный периметр, получивший название «Атлантический вал». Задействовав два миллиона рабочих из стран оккупированной Европы, большая часть которых была превращена, по сути, в рабов, немцы начали возводить укрепленную линию обороны. По завершении работ ее длина составила 4500 км.

Вал протянулся вдоль всего побережья Западной Европы — от северной оконечности Норвегии вдоль Атлантического побережья Дании, Германии, Голландии, Бельгии и Франции до границы с Испанией на юге. Атлантический вал включал 700 смонтированных в бетоне артиллерийских батарей и 12250 бункеров, расположенных на расстоянии не более 90 м друг от друга. Эти береговые батареи и долговременные огневые точки круглосуточно охраняли 300 тыс. немецких солдат. Впрочем, то были отнюдь не отборные войска. Охрану береговых укреплений несли пожилые или, наоборот, молодые неопытные солдаты, а также военнопленные, захваченные на Восточном фронте и насильно угнанные в Германию.

В феврале 1944 г. Гитлер поручил одному из самых опытных своих генералов, Эрвину Роммелю, проверить состояние оборонительных сооружений во Франции. Роммель, четыре года назад снискавший славу храброго воина, командуя немецкими частями в Северной Африке, за что удостоился прозвища «Лис пустыни», пришел к следующему выводу: чтобы помешать возможной высадке противника и дальнейшему его проникновению в глубь континентальной Европы, ему необходимо дать отпор и отбросить назад в море в первые же сутки.

По мнению Роммеля, французский участок Атлантического вала не был в должной мере готов к выполнению этой задачи. Он приказал укрепить оборонительные позиции, а именно заложить минные поля, как на берегу, так и в глубине материка — количество мин достигало шести миллионов штук, — и установить подводные препятствия, такие как смертоносные металлические пики. В апреле 1944 г. по приказу Роммеля прибрежное дно было утыкано вертикальными бревнами высотой около 4 м — они были призваны помешать высадке вражеского десанта. Эти бревна, получившие название «спаржа Роммеля», были соединены проводами и часто заминированы.

Для уничтожения вражеского десанта Роммель также рекомендовал разместить близ северного побережья Франции девять немецких танковых дивизий. Его начальник, фон Рундштедт, склонялся к тому, чтобы разместить танковые части и севернее Парижа, вне пределов досягаемости вражеской огневой мощи, откуда их можно было бы быстро перебросить к месту вражеской высадки. Роммель был иного мнения, считая, что при господстве в воздухе англо-американской авиации немецкие танки будут уничтожены при первой же попытке занять новые позиции. Пытаясь смягчить этот конфликт двух сильных личностей, Гитлер пошел на компромисс: выделил три дивизии Роммелю, а остальные отдал Рундштедту.

Несколько портов на берегу Ла-Манша и вдоль атлантического побережья Франции были укреплены и получили статус цитаделей. Эскизы их конструкций Гитлер выполнил лично. В каждой был назначен комендант, который принес присягу, поклявшись стоять до конца. Французским гражданам было приказано сдать радиоприемники. Тех, кого застанут за слушанием передач британской радиостанции Би-би-си, ожидало суровое наказание.

В Англии по мере приближения дня «Д» были ужесточены меры безопасности. Гражданским лицам было запрещено посещение мест в районе Ла-Манша и побережья Северного моря. Письма в страны Европы подвергались цензуре, что удлиняло сроки их доставки получателям. Тем временем, согласно решению, принятому в Касабланке пятью месяцами ранее, начиная с июня 1943 г. союзники развернули операцию «Пойнтблэнк», массированные бомбардировки немецких городов силами американской авиации днем и британской — ночью. Уничтожение стратегически важных промышленных центров и подрыв боевого духа немцев предваряли вторжение на континент.

В конце марта 1944 г. Эйзенхауэр столкнулся с разногласиями по поводу приоритетных целей этих бомбардировок. Командующие бомбардировочной авиацией англичанин Артур Харрис и его американский коллега Карл Спаатц настаивали на продолжении операции «Пойнтблэнк». Харрис свято верил в то, что способен одержать победу силами своих «Ланкастеров», а это делало вторжение союзников в оккупированную Францию ненужным. Траффорд Ли-Мэллори, командующий авиационными соединениями операции «Оверлорд», настаивал на стратегических бомбардировках немецких транспортных узлов во Франции. Операция эта, под кодовым названием «Транспортировка», началась несколькими днями ранее. 25 марта на совещании, призванном разрешить эту кризисную ситуацию, Эйзенхауэр поддержал точку зрения Ли-Мэллори.

В месяцы, предшествовавшие вторжению, операция «Транспортировка» доказала свою эффективность. В результате 200 тыс. боевых вылетов было уничтожено или приведено в негодность большое количество немецких железных дорог и складов, мостов (были уничтожены все мосты через Сену и Луару), электростанций, одна радиолокационная станция, сорваны приготовления к укреплению оборонительных сооружений. Увы, цель удалось достичь высокой ценой — 2000 самолетов союзников были сбиты, 12000 летчиков погибли. Тем не менее, эти усилия в немалой степени способствовали успеху операции в Нормандии и последующих боевых действий в Европе.

Впрочем, кроме погибших летчиков союзной авиации имелись и другие жертвы. В ходе этих налетов погибло около 15000 французских и бельгийских граждан, почти 20 000 человек было ранено. Черчилль усомнился в правомерности столь огромного числа жертв среди тех, кого англичане и американцы намеревались освободить. Командующие английской авиацией были с ним не согласны. По их мнению, победа стоила того, чтобы заплатить за нее такую цену. В противном случае потери в операции «Оверлорд» окажутся существенно выше предполагаемых. Черчилль, которого они не смогли убедить, обратился к Рузвельту. Американский президент, хотя и сожалел о «сопутствующих жертвах среди мирного населения», приказал продолжить авианалеты.

21 мая союзники начали операцию «Чаттануга Чу-чу», предполагавшую бомбардировки немецких поездов и подвижных составов в Северной Европе. Операция имела целью ослабить переброску немцами подкрепления к месту будущей операции «Оверлорд». Успех бомбардировок оказался настолько велик, что немецкое военное командование было вынуждено незамедлительно приступить к ремонту разрушенной сети железных дорог, используя для этого рабский труд насильно угнанных гражданских лиц и военнопленных. Свой вклад в приближение дня «Д» внесло также французское движение Сопротивления. Его участники развернули диверсионную деятельность против немецких оккупационных властей и коллаборационистского правительства режима Виши. Риск поимки и ареста был велик. Пойманных патриотов ждали допросы и пытки в застенках гестапо.

По мере приближения дня «Д» боевая подготовка усилилась. Солдатам было сказано лишь то, что им полагалось знать: они определенно не имели понятия о том, когда и куда их отправят воевать. Их обучали садиться на десантные боты и высаживаться с них. Плоскодонные десантные боты имели массу 10 тонн и вместимость 38 человек. Они могли развивать скорость до десяти узлов в час, тогда как другие, большие десантные корабли, могли перевозить до трехсот человек и шестидесяти танков. И те и другие могли подходить к самому берегу.

Во время одного из таких учений с использованием боеприпасов случилась трагедия. 27 и 28 апреля 1944 г. в ходе учений под кодовым названием «Тигр» 23000 американских солдат — именно столько десантировалось позднее на участке «Юта» — и 300 плавсредств отрабатывали высадку десанта в районе Слэптон-Сэндс в Южном Девоне. Целью учений было приучить солдат к тем условиям, которые будут ждать их в районе будущей высадки на участке «Юта». Части из них было приказано имитировать погибших в бою.

Жители шести окрестных деревень в количестве 3000 человек были эвакуированы. Им пообещали, что в соответствующее время они вернутся обратно. Когда именно, никто не знал. 12000 гектаров земли в Слэптон-Сэндсе были выбраны для учений по причине сходства этой местности с нормандским побережьем на участке «Юта» и обнесены колючей проволокой. По периметру разместили часовых. 27 апреля в результате плохой связи часть войск была обстреляна со своих же кораблей. На следующий день имели место еще большие потери, когда девять немецких торпедных катеров случайно пересеклись с конвоем десантных кораблей ВМФ США.

Конвой сопровождал английский корвет (небольшой военный корабль сопровождения), но главный эскорт, эскадренный миноносец, побывавший за день до этого в бою, был выведен из строя и находился на ремонте. В 01:30 немцы открыли огонь по американским десантным кораблям. Кое-кто из американских солдат принял нападение немецких катеров за учения. Не обученные обращению со спасательными жилетами, многие десантники, находившиеся на борту кораблей, утонули в полной боевой экипировке. Затем воспламенилось топливо, и многие солдаты получили сильные ожоги. Во время этих двух событий погибло 946 человек, еще 200 получили ранения — что превысило количество жертв при настоящей высадке на участке «Юта» в день «Д».

Чтобы не подрывать моральный дух солдат, трагедию во время учений «Тигр» срочно засекретили и тщательно скрывали. Мертвых спешно похоронили, оставшихся в живых заставили принести присягу о неразглашении тайны. Врачам, лечившим раненых, приказали не задавать лишних вопросов. Масштаб потерь был точно неизвестен вплоть до 1970-х гг. Десять человек из пропавших без вести — их можно было считать погибшими — имели высокие звания и располагали секретной информацией. Командование опасалось, что они могли попасть в плен к немцам. Случись именно так, вся операция «Оверлорд» оказалась бы под угрозой срыва. К большому облегчению командования, водолазы подняли со дна тела всех десятерых.

В четверг 1 июня Эйзенхауэр переместил свой штаб в особняк Саутвик-Хаус, расположенный в местности севернее Портсмута. Совещания проводились дважды в день. Интенсивная работа и приготовления предыдущих месяцев сделали свое дело. Теперь все зависело от одной вещи, на которую был бессилен повлиять даже Эйзенхауэр, — от погоды.

Погода играла важнейшую роль в выборе времени и даты операции «Оверлорд». В предшествующие дни Эйзенхауэр регулярно получал метеосводки от главного офицера метеорологической службы Джеймса Стэга, в том числе сведения о перемещениях приливных масс и фазах луны. Прогноз не слишком обнадеживал — по мнению Стэга, мягкая майская погода должна была смениться продолжительными дождями, сильными ветрами и большой облачностью… Чем дальше откладывалась операция, тем больше времени появлялось у немцев для подготовки к неприятельскому вторжению, тем сильнее была вероятность того, что им станет известно о планах англо-американцев. Величайшим оружием Эйзенхауэра был элемент внезапности.

Каждому роду войск для максимально успешных действий требовались особые условия. Пехоте — прилив в предрассветные часы. Десантникам — ясная луна. Морякам — штиль. Метеорологи склонялись к тому, что наиболее благоприятными датами будут 5, 6 и 7 июня. После этих дней изменятся часы прилива. Позднее идеальные условия можно ожидать лишь в течение пяти дней начиная с 17 июня.

Англо-американцы были не единственными, кто живо интересовался июньской погодой. Немцы считали, что противнику перед вторжением понадобятся четыре дня хорошей погоды. Таким образом, прогноз исключал первые числа июня. Благодаря британским «взломщикам кодов», Эйзенхауэр знал об этом. Действительно, погода 5 июня была настолько отвратительной, что немцам пришлось отозвать на базу свои патрули в водах Ла-Манша. Более того, их противник контролировал воды Атлантического океана вокруг Ирландии. В результате немецкие синоптики не располагали информацией о передвижениях воздушных масс с запада и, в отличие от Стэга, не ожидали временного улучшения плохой погоды.

Утром 1 июня газета The Daily Telegraph непреднамеренно вызвала переполох в штабе Эйзенхауэра: в напечатанном на ее страницах кроссворде оказалось слово «Нептун». Такое случалось и раньше. В предыдущем месяце в кроссвордах встречались слова «Юта», «Омаха», «Джуно», «Сорд», «Голд», «Оверлорд» и «Малберри». Неужели кто-то таким образом предупреждает Германию? Британская спецслужба МИ-5 вышла на составителя кроссворда Леонарда Доу. Ее агенты нагрянули к нему в дом в графстве Суррей и, по словам Доу, «вытряхнули из него душу». Все спокойно вздохнули, лишь когда выяснилось, что это была чистая случайность.

В тот вечер в передаче Би-би-си, транслируемой на Францию, прозвучали строчки из стихотворения Поля Верлена 1866 г. «Осенняя песнь»: «Les sanglots longs / Des violons / De lautomne…» — « Долгие песни / Скрипки осенней…» Это был заранее оговоренный призыв к действию, адресованный ячейкам французского Сопротивления. В абвере не сомневались: перед ними важное зашифрованное послание — но что стоит за этими строчками? Этого немцы понять не смогли.

2 июня первые военные корабли союзников покинули порты в Белфасте, Скапа-Флоу и Клайде. Повсюду в двадцати двух портах Южной Англии — от Фалмута на западе и до Ньюхейвена на востоке — солдаты приготовились к погрузке. Среди них находились журналисты и фотографы, в том числе знаменитый сотрудник журнала Life Роберт Капа. Каждый получил приказ дня, подписанный Эйзенхауэром. Он гласил:

«Солдаты, летчики и моряки союзных экспедиционных войск! Вы отправляетесь в великий крестовый поход, к которому готовились много месяцев. На вас устремлены взоры жителей всего мира. К вам обращены молитвы и надежды всех свободолюбивых людей. Вместе с нашими доблестными братьями по оружию на других фронтах вы сумеете разгромить немецкую военную машину, уничтожить нацистскую тиранию, угнетающую народы Европы, и обеспечить собственную безопасность в свободном мире.

Ваша задача будет трудна. Враг силен, прекрасно обучен, хорошо вооружен и закален в боях. Он будет ожесточенно сопротивляться. Но сейчас идет 1944 год, и многое изменилось после тех прежних триумфальных побед нацистов, которых они добились в 1940-1941-м. Войска антигитлеровской коалиции нанесли немецкой армии существенный урон на полях сражений. Наша авиация существенно сократила воздушную мощь противника и его способность вести наземную войну. Наш тыл позволил нам получить подавляющее превосходство в вооружении и боеприпасах, и предоставил в наше распоряжение превосходные, отлично обученные резервы.

Настал решающий момент истории. Свободные люди всего мира совместно куют победу! Я верю в вашу храбрость, верность долгу и боевую подготовку. Нам нужна лишь полная победа. Удачи вам! И да благословит Всемогущий наше великое и доблестное дело».

3 июня

Роммель, также полагавший, что погода исключает возможность вторжения противника, решил вернуться в Германию. Прежде всего, он хотел навестить жену Люси по случаю ее пятидесятилетия (преданный муж, Эрвин Роммель в свободное от службы время каждый день писал ей письма), а затем попасть на совещание к Гитлеру в Бергхоф, чтобы добиться согласия фюрера по вопросу переброски на побережье новых танковых дивизий. Вернуться во Францию он намеревался 8 июня.

4 июня

На совещании, состоявшемся в 04:15 в Саутвик-Хаусе, Стэг сообщил Эйзенхауэру и его коллегам самый свежий прогноз погоды. Сводка на 5 июня была неутешительной — плохая погода угрожала срывом операции «Оверлорд». Сильная облачность помешает бомбардировкам, низкая — затруднит высадку десанта с воздуха. Полагаясь на данные из трех разных, порой противоречивых источников, капитан Стэг по-прежнему считал, что ветер, гнавший воздушные массы с Атлантики, ослабнет и это приведет к кратковременному улучшению метеоусловий — 6 июня наступит суточное затишье и установится приемлемая видимость. Эйзенхауэр принял решение отодвинуть начало операции на один день. Вышедшие в море корабли были отозваны обратно в порты. Солдатам, уже готовым к бою, предстояли целые сутки томительного ожидания.

Не менее тревожным для Эйзенхауэра стало известие о том, что немцы перебросили в район участка «Омаха» одну из своих элитных дивизий. Увы, изменить планы или хотя бы предупредить американские войска, двигавшиеся к «Омахе», было слишком поздно. Эйзенхауэр знал: 6 июня — его последняя возможность начать операцию. После этой даты высокий прилив периода новолуния пойдет на спад, и вторжение придется отсрочить на две недели.

В это время Черчилль решил, что Шарль де Голль имеет право знать о готовящемся десанте. Лидера «Свободной Франции», который в мае 1943 г. перебрался в Алжир, вызвали обратно в Англию. Сначала де Голль ответил отказом. Он все еще был зол на Рузвельта за то, что тот не желал видеть в нем президента освобожденной Франции. Однако немного позже де Голль все-таки вернулся в Англию. Вечером 4 июня в пригороде Портсмута Эйзенхауэр и Черчилль встретились с де Голлем и сообщили ему о предстоящем вторжении. Эйзенхауэр добавил, что сразу после высадки десанта он как командующий операцией сделает обращение к народу Франции, призывая его принять участие в освобождении своей страны. Задетый за живое, де Голль возмутился: «По какому праву? Что вы им скажете?»

В 21:30 Эйзенхауэр председательствовал на другом совещании. Капитан Стэг подтвердил озвученный ранее прогноз: 6 июня погода вряд ли будет идеальной, однако в целом благоприятной. В то же время противник наверняка решил, что в первые дни июня никакого вторжения на берега Франции не будет, так как союзники станут ждать улучшения погодных условий. Эйзенхауэру это было только на руку. Выбора не оставалось: операция начнется в тех погодных условиях, какие есть. 4 июня в 21:45 Эйзенхауэр отдал приказ: «Отлично. Начинаем». Так началась крупнейшая в истории войн морская десантная операция.

5 июня

На утреннем совещании в Саутвик-Хаусе был подтвержден вчерашний приказ Эйзенхауэра. Задерживать высадку далее уже было невозможно. На всем южном побережье Англии британские солдаты выслушали приказ Монтгомери, который им зачитали вслух командиры. Он начинался словами: «Настало время нанести главный удар по врагу в Западной Европе». Заканчивался он так: «Удачной охоты на континенте».

Командиры отдали приказ. Офицерам было разрешено вскрыть запечатанные пакеты, в которых указывалось место высадки. Солдатам, которых по-прежнему держали в неведении о точном месте операции, выдали определенную сумму во франках и англофранцузские разговорники. Наконец все поняли, в какую страну их отправляют. Кроме аптечки и боезапаса, солдаты получили надувные спасательные жилеты и паек на одни сутки с саморазогревающейся едой.

Вечером Эйзенхауэр без предупреждения побывал на трех аэродромах, начав с Ньюбери в графстве Беркшир, откуда должны были вылететь первые группы американских десантников. Он многим пожал руки и пожелал удачи. «Не беспокойтесь, генерал, мы позаботимся об этом для вас», — сказал ему один бодрый боец. Со слезами на глазах Эйзенхауэр отсалютовал каждому из сотен взлетавших самолетов. «Началось, — сказал он своему водителю, когда подошел к машине. — Теперь нас уже никто не остановит». Зная, что потери будут велики, он добавил: «Очень трудно смотреть в глаза солдату, когда предчувствуешь, что посылаешь его на смерть».

5 июня Эйзенхауэр написал короткую записку, которую ошибочно датировали 5 июля. Ее надлежало прочесть в случае поражения. «Наша высадка в районе Шербура -Гавра не привела к удержанию плацдарма, и я отвел войска. Мое решение атаковать в то время основывалось на той информации, которой я тогда располагал. Войска, авиация и флот сделали все, что могли сделать храбрость и верность долгу. Если кто и виновен в этой неудачной попытке, то только я».

В тот же вечер, в половине десятого, в передаче Би-би-си прозвучали поэтические строки Верлена: «…Blessent топ cceur / D’une langueur / Monotone» — «… Сердце мне ранят, / Думы туманят, / Однообразно». Немцы, уловив некий скрытый смысл этих слов, объявили тревогу. Увы, их полевые командиры, уставшие от «бесконечной тревоги», никак не отреагировали. Да и вообще, неужели на английской Би-би-си настолько глупы, чтобы открыто объявить в эфире о начале вторжения? Тем временем поздно вечером 5 июня американские войска под командованием генерала Марка Кларка освободили Рим — пала первая столица стран Оси. Это было важное событие, но победу Кларка затмила слава дня «Д».

В тот вечер Черчилль, перед тем как отправиться спать, информировал Сталина о том, что совсем скоро начнется высадка в Нормандии. Своей жене Клементине британский премьер сказал следующее: «Ты понимаешь, что, когда ты проснешься утром, к этому моменту могут погибнуть двадцать тысяч человек?» Между тем в Германии Роммель был занят тем, что заворачивал подарки ко дню рождения жены, которые собрался вручить ей утром.

Даже когда до дня «Д» оставались считанные часы, обманные маневры продолжались. В соответствии с планами операций «Тэксебл» и «Глиммер» эскадрилья британских «ланкастеров» сбросила огромное количество полосок алюминиевой фольги. Сделано это было с тем, чтобы немцы на своих радиолокаторах увидели настоящую армаду вражеских судов, приближавшихся к Кале со скоростью 8 узлов в час. Чтобы иллюзия была полной, бомбардировщики летели очень низко, сбрасывая точно просчитанное количество фольги в нужное время в нужном месте. В ходе операции «Муншайн» в воды Па-де-Кале вышла небольшая флотилия канонерских лодок, оснащенная 28 воздушными шарами с радиоотражающим покрытием. Последние ловили сигналы немецких радиолокационных станций и, многократно увеличив, отражали их назад, чтобы у немцев сложилось впечатление, будто к берегам Франции движется мощный военный флот.

Обман в очередной раз сработал: немцы открыли огонь из зенитных орудий по облакам фольги, падавшим с ночного неба.

По материалам книги Р. Колли «Высадка в Нормандии», М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, 2015.