Мартовское наступление у озера Балатон стало последним крупным немецким наступлением во Второй мировой войне. Последний раз советские солдаты и офицеры ждали вражеской атаки день за днем, раз за разом улучшая свои позиции и надеясь, что они выдержат удар противника. Каждое утро солдаты передовых частей с тревогой вглядывались в предрассветную мглу и напрягали слух, ожидая услышать первые выстрелы и лязганье танков, наконец-то прерывающие томительное ожидание. Офицеры в штабах с той же тревогой сводили данные разведчиков и по десять раз перепроверяли планы и позиции.

Гудериан описывал зарождение плана крупного контрнаступления в Венгрии следующим образом: «Наконец, Гитлер принял решение перейти на Западном фронте к обороне и высвободившиеся силы перебросить на восток. Мне сообщили это, казалось, самое радостное, хотя и запоздалое решение, когда я вошел в приемную.

Я составил план использования резервов, намереваясь перебросить их немедленно к Одеру, а если позволит время, то и через Одер, чтобы ослабить силу наступления противника, вклинившегося в нашу оборону, ударив по его флангам. Но когда я спросил Иодля, какой приказ отдал Гитлер, он ответил мне, что основные силы снятых с Западного фронта войск (6-я танковая армия) отправлены в Венгрию. Я вышел из себя и недвусмысленно выразил Иодлю свое возмущение. Последний только пожал плечами. Я так и не узнал, было ли это решение результатом его влияния на Гитлера. Во время последовавшего затем доклада Гитлеру я выдвинул свои контрпредложения.

Организация обороны войск 3-го Украинского фронта к 5 марта 1945 г.

Организация обороны войск 3-го Украинского фронта к 5 марта 1945 г.

Гитлер отклонил их, заявив, что решение наступать в Венгрии объясняется стремлением отбросить русских снова за Дунай и снять блокаду с Будапешта. С этого дня ежедневно стало обсуждаться это злосчастное решение. Когда я опроверг выдвинутые Гитлером в обоснование своего решения причины военного характера, он ухватился за мысль, что венгерские нефтяные запасы и нефтеперегонные заводы имеют для нашей промышленности решающее значение, так как противник своими воздушными налетами уничтожил наши химические заводы: «Если у вас не будет горючего, ваши танки не будут двигаться, самолеты не будут летать. С этим-то вы должны согласиться. Но мои генералы ничего не понимают в военной экономике». Он помешался на этой идее, и никто не мог его переубедить» (Гудериан Г. «Воспоминания солдата», «Русич», 2004, с. 539-540).

6-я танковая армия СС под командованием генерал-полковника Иозефа «Зеппа» Дитриха в декабре 1944 г. была главной ударной силой немецкого наступления в Арденнах. Оно было свернуто в начале января 1945 г. Приказы на перемещение на Восточный фронт корпуса армии Дитриха получили еще до того, как пал Будапешт, — в двадцатых числах января 1945 г. Теперь 6-я танковая армия СС должна была попытать счастья на Восточном фронте.

Замысел нового немецкого контрнаступления сводился к тому, чтобы нанести три удара по сходящимся направлениям. Главный удар намечалось нанести силами 6-й танковой армии СС и III танкового корпуса 6-й армии между озерами Веленце и Балатон в юго-восточном направлении с целью выйти к Дунаю на участке Дунапентеле, Дунафельдвар, Сексард и тем самым разъединить войска 3-го Украинского фронта на две части. В последующем войска 6-й танковой армии должны были наступать на север и на юг, вдоль западного берега Дуная. Считалось также целесообразным захватить плацдарм на восточном берегу Дуная в районах Дунафельдвар и Дунапентеле.

Второй удар должна была нанести 2-я танковая армия из района Надьканижа в направлении на Капошвар. Тем самым советский плацдарм на западном берегу Дуная как бы раскалывался надвое. Наименование «танковая» в отношении этого объединения был почти насмешкой. Это было управление 2-й танковой армии, «осиротевшее» после снятия Гудериана и в итоге сосланное на второстепенное направление. В ее составе не было ни одной танковой дивизии. Ввиду небольших сил, привлеченных к наступлению 2-й танковой армии, ее удар носил характер сковывающего. Он предназначался в большей степени для отвлечения резервов советской 57-й армии, сковывания ее с фронта перед окружением и разгромом.

Третий удар предполагалось нанести силами войск из группы армий «Е» с южного берега реки Дравы из района Доний-Михоляц на север, навстречу войскам 6-й танковой армии СС. Здесь оборонялась болгарская армия, боеспособность которой немцами небезосновательно оценивалась невысоко. В какой-то степени операция представляла собой типичные для немцев «асимметричные канны» — сражение на окружение с ударами по сходящимся направлениям силами группировок с разной подвижностью.

Операция получила кодовое наименование «Весеннее пробуждение». Как следует из названия, немецкое верховное командование, и в первую очередь сам Гитлер, рассчитывало вернуть себе былое могущество. Вся Германия в тот момент хотела проснуться и выйти из кошмара дневных и ночных бомбардировок, танковых прорывов и уличных боев в тихих немецких городках. Весной 1945 г. так или иначе должно было наступить пробуждение.

По своему размаху и задачам «Весеннее пробуждение» было вполне сравнимо с контрнаступлением в Арденнах. Ликвидация окруженной в Будапеште группировки в середине февраля 1945 г. снимала с 6-й танковой армии СС задачу деблокирования будапештского гарнизона. Последний попросту перестал существовать. Однако задачи, ставившиеся германским верховным командованием войскам в Венгрии, были куда шире простого деблокирования окруженного в силу тех или иных обстоятельств корпуса. Перебрасывая в Венгрию одно из лучших своих танковых объединений, немецкое командование рассчитывало радикально изменить в свою пользу обстановку в южном секторе советско-германского фронта. Наибольшую известность получила задача обороны венгерских нефтепромыслов.

Однако только сохранением венгерской нефти задачи армии Дитриха отнюдь не ограничивались. Во-первых, восстановление фронта по Дунаю существенно затрудняло для советских войск задачу наступления в Австрию. Тем самым выводилась из-под удара австрийская военная промышленность. Во-вторых, серьезное поражение 3-го Украинского фронта не могло не заставить советское командование снимать войска с берлинского направления. Соответственно, 6-я танковая армия СС, напротив, могла вернуться на центральный участок советско-германского фронта и встать на защиту столицы Третьего рейха.

В сущности, немецкое командование стремилось повторить и развить относительный успех последнего январского наступления, когда войска 3-го Украинского фронта были рассечены надвое с выходом IV танкового корпуса СС к Дунаю. Однако в марте ситуация была принципиально отличной. К 18 января 1945 г. позиции на левом фланге 4-й гв. армии были существенно ослаблены снятием соединений для восстановления фронта под Бичке и Замолем. В марте позиции советских войск на фронте от Дуная до Балатона были гораздо прочнее. Во-первых, часть фронта была передана 46-й армии, усилившейся после ликвидации окруженной в Будапеште немецкой группировки и высвобождения штурмовавших город дивизий.

Во-вторых, увеличение численности действовавших под Балатоном немецких войск за счет 6-й танковой армии СС было уравновешено передачей в подчинение 3-го Украинского фронта ряда соединений со 2-го Украинского фронта. В конце января именно эти соединения (104-й и 23-й танковый корпуса) позволили провести контрнаступление и ликвидировать прорыв к Дунаю. К началу марта возврата переданных с соседнего фронта корпусов не произошло, и они существенно усилили позиции войск Толбухина на дунайском плацдарме. Также советское командование смогло усилить оборону между озерами Веленце и Балатон за счет расформирования в феврале 1945 г. будапештской группы войск. Оказавшийся на направлении главного удара «Весеннего пробуждения» 30-й стрелковый корпус в январе 1945 г. штурмовал венгерскую столицу. Участниками штурма Будапешта также были 74-я и 233-я стрелковые дивизии 135-го стрелкового корпуса, тоже оказавшиеся в числе попавших под удар в первый день наступления 6-й танковой армии СС соединений.

Неблагоприятная сама по себе ситуация усугубилась утратой немцами момента внезапности. 17 февраля 1945 г. занимаемый 7-й гв. армией плацдарм на реке Грон был неожиданно атакован крупными силами немецкой пехоты и танков. К вечеру 18 февраля левый фланг 7-й гвардейской армии оказался под угрозой окружения. Не имея достаточных резервов для восстановления положения, командующий армией Шумилов М.С. был вынужден в ночь на 19 февраля отдать приказ на отход. К 24 февраля части 7-й гв. армии отошли на восточный берег Грона. У немцев эта операция получила кодовое наименование «Южный ветер».

В боях за плацдарм на реке Грон было установлено, что в ударе, нанесенном противником по войскам 7-й гв. армии, участвовал I танковый корпус СС (1-я и 12-я танковые дивизии СС), входивший в состав 6-й танковой армии СС. Этот факт свидетельствовал о переброске 6-й танковой армии СС противника из района Арденн на Восточный фронт — в западную часть Венгрии.

Сказать, что данные о появлении в Венгрии частей I танкового корпуса СС произвели эффект разорвавшейся бомбы, — это не сказать ничего. После завершения немецкого наступления в Арденнах 6-я танковая армия СС стала головной болью разведки, как на Западном, так и на Восточном фронте. Впоследствии советское командование пеняло союзникам на сообщения об использовании 6-й танковой армии СС на центральном направлении как на дезинформацию.

16 февраля 1945 г. 11-я танковая армия СС Штайнера перешла в наступление в Померании, начав операцию «Солнцестояние». На следующий день часть 6-й танковой армии СС атаковала плацдарм на реке Грон. На момент получения данных о появлении в Венгрии 6-й танковой армии СС советское командование совершенно не собиралось переходить к обороне. Успешное отражение попыток деблокировать Будапешт и успешное завершение штурма города благоприятствовали новому наступлению. Ставка ВГК директивой от 17 февраля поставила войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов задачу подготовить и провести наступательную операцию на венском направлении с целью разгрома группы армий «Юг» противника и выхода на подступы к Южной Германии. 2-й Украинский фронт главными силами должен был наступать на Вену через Братиславу, а 3-й Украинский фронт имел задачу основными силами нанести улар севернее озера Балатон в охват Вены с юга.

Для проведения Венской операции намечалось использовать 9-ю гвардейскую армию генерал-полковника Глаголева В.В., располагавшуюся в районе города Сольнока. 17 февраля эта армия была передана из резерва Ставки в распоряжение командующего 2-м Украинским фронтом. Передача в распоряжение Малиновского Р.Я. армии Глаголева В.В. красноречиво говорит о том какое значение советское верховное командование придавало наступлению на Вену. Эта армия была сформирована в январе 1945 г. из соединений отдельной воздушно-десантной армии. Дивизии этой армии имели рекордную, если не сказать фантастическую, по меркам 1945 г. укомплектованность — около 10 тыс. человек. Штурмовавшие Берлин армии были в куда худшем состоянии.

Наступление двух фронтов было назначено на 15 марта. Координацию действий 2-го и 3-го Украинских фронтов Ставка возложила на маршала Тимошенко С.К. Подготовка наступления началась со дня получения директивы Ставки. В течение месяца фронты должны были пополнить людьми и техникой, накопить боеприпасы, что в условиях значительного удаления фронта от территории СССР являлось нетривиальной задачей. В еще большей степени подготовка Венской операции осложнилась ввиду необходимости одновременно готовиться к отражению удара противника.

Боевой порядок 4-й гв. армии был построен в три эшелона. В первом эшелоне было четыре стрелковых дивизии на войсковом рубеже, во втором эшелоне — две стрелковые дивизии на втором армейском промежуточном рубеже и в третьем эшелоне — три стрелковые дивизии. Десять дивизий 26-й армии занимали главную и вторую полосы обороны. На главной полосе было шесть дивизий, на второй — четыре. Связкой между 4-й гв. армией и 26-й армией служил 1-й гв. УР. После январского разгрома он был пополнен и насчитывал 3130 человек. Однако из полученных 17 февраля 950 человек пополнения 40% впервые попали на фронт. Из положенных по штату сорока 76-мм пушек в наличии было всего 5 орудий. Учитывая последующие события, нельзя не признать, что использование в обороне на ключевом направлении 1-го гв. УРа было серьезным просчетом советского командования. Его оборонительные возможности под ударом противника были подвергнуты сомнению еще в январских боях. Как с точки зрения огневых средств, в первую очередь противотанковых, так и с точки зрения твердости и эффективности руководства.

Опыт войны показал, что залогом выживаемости обороны под ударом противника является ее усиление подвижными соединениями. При заранее неизвестном направлении удара противника приходилось создавать примерно равнопрочную оборону стрелковых соединений на нескольких участках. Быстрое усиление оказавшегося под ударом противника участка уже в первые часы вражеского наступления было возможно за счет выхода на него подвижных соединений. В январе 1945 г. именно подвижные соединения (в том числе 5-й гв. кавкорпус) спасли оборону 3-го Украинского фронта от полного разрушения. Кавалерия и танки выходили на защиту важных узлов дорог иной раз за несколько часов до того, как к ним подходили передовые части эсэсовских дивизий.

Подвижным резервом обороны к северу от оз. Веленце был 23-й танковый корпус. В последних числах февраля 1945 г. Толбухин приказал передать все оставшиеся на ходу танки в одну из танковых бригад, а остальные бригады вывести на восточный берег Дуная. Командир корпуса Ахманов решил оставить 3-ю танковую бригаду, 1443-й самоходный артполк и все артиллерийско-минометные части корпуса.

К югу от Веленце в качестве подвижного резерва был сосредоточен 1-й гв. механизированный корпус. Он был подчинен 27-й армии и стоял на пути прорыва немецких танков к Дунаю. Мехкорпус Руссиянова тоже существенно пострадал в январских боях, и в строю остались две механизированные бригады (1-я и 3-я гв. мбр), два полка СУ-100 (1821 сап, 382 гв. сап), артиллерийские и минометные части. Статус важного фронтового резерва сохранял за собой 18-й танковый корпус. Он готовился к использованию как севернее, так и южнее оз. Веленце. Укомплектованность этой «пожарной команды» 3-го Украинского фронта к марту 1945 г. оставляла желать лучшего. 18-й танковый корпус занимал особое место в структуре войск 3-го Украинского фронта. Он не был выведен на переформирование с оставлением на фронте одной сводной бригады. Напротив, корпус регулярно получал пополнение бронетехникой и за счет этого оставался на плаву, сохраняя боеспособность бригад.

18-й танковый корпус под командованием генерала Говоруненко П.Д. на протяжении всех сражений у Балатона был своего рода личной гвардией командующего 3-м Украинским фронтом и направлялся на наиболее ответственные участки. Терять корпус как целостное соединение Толбухин не собирался. Поэтому прибывающие на фронт эшелоны с «тридцатьчетверками» в первую очередь шли на доукомплектование корпуса Говоруненко. В январе 1945 г. 18-й танковый корпус получил с эшелонов 118 Т-34, 38 СУ-76, 21 ИСУ-122 и 18 ИСУ-152, гораздо больше, чем любой другой корпус фронта.

Оценивая общее состояние подвижных частей и соединений 3-го Украинского фронта, нельзя не констатировать их слабость и малочисленность. Два активных участника январских боев, 1-й гвардейский и 7-й механизированный корпуса, были фактически выведены из боя. От 1-го гв. мехкорпуса остались две бригады. 7-й мехкорпус был целиком выведен в тыл для восстановления. 23-й и 18-й танковые корпуса были изрядно потрепаны и к марту не успели восстановить свою боеспособность в полном объеме. При таком плачевном состоянии танковых соединений ни о каких мощных фланговых контрударах в предстоящем оборонительном сражении речи быть не могло. На фоне плачевного состояния бронетанковых и механизированных войск сильным резервом в руках командующего 3-м Украинским фронтом оставался 5-й гв. кавалерийский корпус.

Новое немецкое наступление преследовало куда более амбициозные цели чем январское — ликвидацию всего советского плацдарма на западном берегу Дуная. После прорыва обороны советских войск острие главного удара немцев поворачивало не на север, к Будапешту, как в январе, а на юг, в тыл 57-й армии 3-го Украинского фронта.

Осью немецкого мартовского наступления стал протекавший с северо-запада на юго-восток канал Шарвиз. Из района Полгардь по западному берегу канала должны были наступать на юго-восток I кавалерийский корпус и I танковый корпус СС. Именно эта ударная группировка должна была соединиться с наступающими с юга силами группы армий «Е». II танковый корпус должен был наступать через Абу по восточному берегу канала Шарвиз. Его задачей был выход к Дунаю у Дунапентеле и Дунафельвара. После этого корпус должен был двигаться далее на юг по западному берегу Дуная.

Фланговое прикрытие для двух наступающих в общем направлении на юго-восток немецких ударных клиньев являлся III танковый корпус. Он не был подчинен 6-й танковой армии СС, а остался в подчинении 6-й армии Балька. Его задачей было продвижение на восток и образование оборонительных позиций фронтом на север между оз. Веленце и Дунаем. Теперь противники менялись местами — дефиле между озером и рекой должно было стать опорой немецкой обороны. Всего 6-я танковая армия СС, прибывшая в Венгрию, (два эсэсовских корпуса по две танковых дивизии) вместе с корпусными частями насчитывала 81 400 человек.

Утро 6 марта 1945 г. было пасмурным, температура была около 0 градусов, сыпал мокрый снег. Последнее немецкое наступление началось в 6.00 после короткой артподготовки. Так же как и в январских боях, «окном» в обороне 3-го Украинского фронта стала полоса 1-го гв. УРа. Артподготовка на его участке обороны длилась с 5.40 до 6.30 утра. Пользуясь темнотой, немецкие пехотинцы вплотную приблизились к советским позициям и атаковали еще до того, как бойцы УРа успели опомниться.

Что самое главное, до того, как гренадеры начали прыгать в первую траншею УРа, не успели вызвать артиллерию. Соответственно, пробежка от исходных позиций до первой траншеи прошла без губительного града снарядов. Сообразно своей стандартной тактике, немцы атаковали на узком фронте и сразу смяли одну из рот 10-го пулеметно-артиллерийского батальона УРа. Ворвавшиеся в образовавшуюся брешь подразделения сразу создали угрозу выхода в тыл 10-го пульбата. Как было сказано в отчете штаба УРа по итогам боев, далее «части не проявили должной устойчивости и начали отходить без приказа на восточную окраину Шергельешь и к 10.15 оставили Шергельешь». Второго эшелона УР не имел и о контратаке не могло быть и речи.

Это предопределило успех III танкового корпуса, захватившего важный узел советской обороны Шергельешь уже в первой половине дня 6 марта. Правофланговый I танковый корпус СС столкнулся с крепкой обороной 68-й гв. и 233-й стрелковых дивизий, прорвать которую в первый день эсэсовцам не удалось. Его продвижение составило около 4 км. С учетом того, что II танковый корпус СС перешел в наступление лишь частью сил, успех III танкового корпуса на вспомогательном направлении стал самым крупным достижением первого дня операции. Советским командованием действия III танкового корпуса были даже интерпретированы как главный удар противника.

На прикрытие бреши, пробитой в обороне 1-го гв. УРа, Толбухин был вынужден сразу же израсходовать свой лучший резерв — 18-й танковый корпус. Он был выдвинут на позиции к востоку от потерянного Шергельеша с целью перехватить дороги, идущие из города на восток и юго-восток. Дорога из Шергельеша на восток перехватывалась заслоном, в состав которого был включен полк СУ-100. Сюда же направлялась 3-я гв. воздушно-десантная дивизия из 27-й армии.

Однако на следующий день атаки из Шергельеша на восток крупными силами не последовало. Две атаки были успешно отражены вышедшими на позиции частями 18-го танкового корпуса. Куда более сильный удар последовал южнее Шергельеша. Это II танковый корпус СС присоединился к общему наступлению своими главными силами. Обороняющиеся советские части могли сдерживать наступление противника, ведя огонь из тяжелых САУ по двигающимся вдоль дорог немецким танкам.

Медленное развитие немецкого наступления в восточном направлении позволило советскому командованию оперативно отреагировать на новые атаки. На направление наступления II танкового корпуса СС была перегруппирована часть сил 18-го танкового корпуса, в том числе полк СУ-100. Сюда же был выдвинут 1-й гв. механизированный корпус, который двумя своими бригадами и корпусными частями занял оборону 7 марта, а на следующий день уже сдерживал атаки противника. Танковый и механизированный корпуса стали «арматурой» для выходивших на вторую полосу обороны частей 35-го стрелкового корпуса 27-й армии. На пути продвижения II танкового корпуса СС и III танкового корпуса создавался прочный заслон.

Единственной пехотной дивизии II танкового корпуса СС также не сопутствовала удача. В ходе январского «Конрада III» город Шаркерестур был захвачен немцами с ходу уже в первый день наступления. В мартовских боях он стал для немцев «крепким орешком». Взятие Шаркестура было поручено 44-й пехотной дивизии. В операции участвовали преимущественно подвижные соединения, и расчеты на выдвижение делались исходя из их маршевых возможностей. Естественно, двигавшаяся пешим маршем пехотная дивизия в эти сроки не уложилась и в первый день наступления в бою не участвовала.

44-я пехотная дивизия начала наступление 7 марта 1945 г. Дивизия, не встречая серьезного сопротивления, овладела Аба и остановилась перед Шаркерестур. Мосты через канал Кии были взорваны, и под сильным огнем обороняющихся советских частей нельзя было навести переправы. Взятый позднее в плен ордонанц-офицер при командире 44-й дивизии лейтенант Карл Вольфганг Шмидт делился своими впечатлениями об этих боях: «Кроме того, русские превратили Шаркерестур в отличную крепость. Все дома были приспособлены для обороны, колокольни и другие высокие здания использовались как огневые позиции для станковых пулеметов и ПТО.

Командир 44 пд неоднократно подчеркивал, что без поддержки танков дивизия Шеркерестур занять не сможет. Он несколько раз обращался к командиру корпуса, требуя танков и артиллерии. Однако командующий армией категорически отказался поддержать дивизию танками. Из корпуса командиру 44 пд были переданы следующие слова Дитриха: «Шаркерестур имеет решающее значение для дальнейшего развития наступления. Все снабжение наступающих юж. озера Веленце войск доставляется по дороге Бельшебаранд — Шаркерестур. Поэтому для успешного развития дальнейшего наступления взятие Шаркерестура необходимо. Танки будут приданы дивизии для развития дальнейшего наступления после падения Шаркерестура».

44-я пехотная дивизия трижды безуспешно атаковала Шаркерестур, понеся при этом большие потери. В результате третьей атаки удалось создать предмостное укрепление за каналом Киш. С этого плацдарма вся дивизия атаковала с целью войти в район виноградников восточнее Шаркерестура и овладеть последним в результате обходного маневра. Но и этот маневр успеха не принес. Командир дивизии снова обратился к вышестоящему штабу с заявлением, что без танков и артиллерийского обеспечения дивизия не сможет овладеть Шаркерестуром, но снова встретил решительный отказ. Неясно, почему эсэсовское командование проявило такое упорство в сохранении своих танков. Все равно в боях могло использоваться не более роты вдоль дорог.

Действительно серьезный кризис удалось создать I танковому корпусу СС, наступавшему по западному берегу канала Шарвиз. Уже 7 марта наступающим частям «Лейбштандарта» удалось прорвать вторую линию обороны 68-й гв. стрелковой дивизии и оттеснить ее к каналу Шарвиз. Перехватить пути отхода за канал эсэсовцам, однако, не удалось. В ночь на 8 марта 68-я гв. стрелковая дивизия отступила за канал и заняла оборону на его восточном берегу. Здесь уже оборонялись части выдвинутой из резерва 21-й гв. стрелковой дивизии. С отходом 68-й дивизии за канал в обороне 26-й армии образовалась ничем не прикрытая брешь между правофланговыми частями 135-го стрелкового корпуса (74-й и 233-й дивизиями) и каналом Шарвиз.

I танковому корпусу СС был открыт путь на юго-восток по берегу канала. Следует отметить, что советское командование не совсем точно оценивало намерения противника. Так, считалось, что немцы собираются форсировать канал Шарвиз вслед за 68-й гв. стрелковой дивизией. Ее отход с этой точки зрения был не поспешным бегством, а отступлением на более выгодный рубеж обороны. Однако атаки через канал не последовало, две эсэсовские дивизии повернули на юго-восток. Фактически оборонительная операция 3-го Украинского фронта четко делилась на два направления каналом Шарвиз. Осознавая это, Толбухин разделил ответственность за два направления между двумя армиями. Участок от оз. Веленце до канала Шарвиз был отдан 27-й армии генерал-полковника Трофименко С.Г. Участок от канала Шарвиз до Балатона был сохранен за 26-й армией.

На участок обороны 26-й армии 7 марта 1945 г. были направлены два из трех полков 208-й бригады СУ-100, действовавшей совместно с 18-м танковым корпусом. 8 марта 1068-й и 1922-й полки СУ-100 были выдвинуты на западный берег канала Шарвиз и заняли оборону фронтом на северо-запад. Во второй половине дня они вступили в бой, оказав поддержу 236-й и 66-й стрелковым дивизиям, которые были выдвинуты для восстановления фронта. На следующий день, 9 марта, усиленная СУ-100 оборона пехоты подверглась более серьезному испытанию. Мощные самоходки были серьезной силой, но повторилась ситуация первого боя СУ-100, когда под ударами противника пехота отошла и бросила САУ в одиночестве.

Прикрытие самоходок осуществлялось лишь взводом саперов и взводом автоматчиков полка. Также штаб бригады направил на выручку взвод бронетранспортеров и взвод зенитной роты, вооруженный полученными по ленд-лизу полугусеничными М-17. Но этого было недостаточно, чтобы прикрыть СУ-100 от атак пехоты противника и обходных маневров танков. 1068-й полк потерял 5 САУ сгоревшими и 2 подбитыми, 1922-й полк — 2 САУ сгоревшими. Противнику удалось прорвать промежуточный оборонительный рубеж 26-й армии. К 18.00 передовые части «Лейбштандарта» завязали бои с 11-й гв. кавалерийской дивизией в Шимонторниа. 5-й гв. кавкорпус снова стал единственным препятствием, отделявшим эсэсовские дивизии от целей их наступления. Он занимал оборону по рубежу канала Елуша с плацдармами у Шар-Егерша и Шимонторниа.

9 марта Толбухин обратился в Ставку ВГК с просьбой разрешить использовать части 9-й гв. армии для усиления рушащейся обороны. В директиве от 9 марта Ставка приказала 9-ю гв. армию не втягивать в оборонительные бои, а войскам 3-го Украинского фронта не позднее 15-16 марта перейти в наступление. Собственное успешное наступление всегда было лучшим средством от удара противника. Однако до начала наступления 26-й армии предстояло продержаться под ударами эсэсовских дивизий еще неделю. В то время как за несколько дней части армии откатились до канала Елуша, это казалось почти фантастикой.

Стремление вести оборонительную операцию выставлением заслонов на пути противника имело свои неустранимые недостатки. В 5-м гв. кавкорпусе три дивизии были вытянуты в линию, обороняя берега каналов Шарвиз и Елуша. Было заранее неизвестно, в каком направлении немцами будет нанесен следующий удар — на восток, на юг или на юго-запад. В итоге на острие главного удара противника оказалась только одна дивизия — 11 гв. кавдивизия. Она фронтом на север обороняла плацдармы на северном берегу канала Елуша у Шар-Егерша и Шимонторниа. Соответственно, из пяти полков СУ-100 под ударом оказались только два полка 208-й бригады. Остальные три полка фактически простаивали.

10 марта в бой немцами была введена 23-я танковая дивизия. Она взяла под свой контроль часть полосы 1-й танковой дивизии СС. В связи с этим части «Лейбштандарта» могли сконцентрировать усилия на атаке в направлении на Шимонторниа. С левого фланга на рубеже канала Шарвиз ее прикрывала 23-я танковая дивизия, одновременно наступавшая на Шар-Егерш. Советские планы были немцам заранее не известны, и вариант с внезапным ударом переброшенного с другого участка фронта свежего танкового или механизированного корпуса вовсе не выглядел фантастикой. Поэтому прикрытие канала Шарвиз считалось жизненно необходимым.

Даже поддержка двух полков СУ-100 не уравнивала силы одной советской кавдивизии и двух подвижных соединений противника — 1-й танковой дивизии СС и 23-й танковой дивизии. Последние были просто многочисленнее даже без средств усиления в лице батальонов «Королевских тигров» и «Ягдпантер». На руку советской обороне работала местность. Если до этого наступавшие по западному берегу канала Шарвиз не встречали на своем пути серьезных преград, то теперь на их пути лежал канал 30-метровой ширины с заболоченными берегами. Пути через него лежали через Шар-Егерш и Шимонторниа. Соответственно, I танковому корпусу СС требовалось сначала сокрушить советские плацдармы у этих двух городов, а уж затем наступать дальше на юг.

В течение 10-11 марта немцы поочередно атаковали плацдармы Шар-Егерш и Шимонторниа. СУ-100 встречали атакующие танки губительным огнем. Также СУ-100 удалось предотвратить форсирование канала у Озоры. Поскольку обходной маневр был исключен, последняя атака «Лейбштантарта» на Шимонторниа была построена на высоких скоростях, невзирая на потери. Немецкие танки атаковали на полной скорости, даже не останавливаясь для ответных выстрелов. Из немногочисленного парка дивизии были потеряны три танка на открытом пространстве и еще два в городе. Тем не менее, прорыв удался, и завязались уличные бои за город. К вечеру 12 марта советским кавалеристам пришлось оставить плацдарм и отойти на южный берег канала. Одна батарея СУ-100 прикрывала отход до последнего момента, когда мост был взорван. Батарее пришлось пробиваться вдоль канала на соседний плацдарм у Шар-Егерма.

В ночь на 13 марта эсэсовцам удалось переправиться частью сил через канал и захватить плацдарм. В течение дня он был расширен и частями «Лейбштандарта» была захвачена южная часть Шимонторниа. Наступавшая рядом 23-я танковая дивизия добилась успеха в штурме Шар-Егерша примерно на сутки позднее эсэсовцев. Этот советский плацдарм держался до вечера 13 марта, но, в конце концов, был эвакуирован. Оборонявший Шар-Егерш полк СУ-100 отошел за канал Шарвиз, в Цеце.

Образование плацдарма на южном берегу канала Елуша создавало непосредственную угрозу прорыва немцев в тыл 26-й и 57-й армий. Началось типичное сражение за плацдарм, когда одна сторона стремиться удержать его от разрастания, а другая — «вскрыть», т.е. вырваться с плацдарма на оперативный простор. Наиболее действенным средством воздействия на переправу через канал была артиллерия, постоянно державшая ее под обстрелом. Если в полосе 26-й армии немцам удалось вклиниться в оборону советских войск на глубину почти 30 км, то в полосе 27-й армии III танковый корпус и II танковый корпус СС с трудом продвигались вперед. Пошатнуть советскую оборону немцам удалось 9 марта с вводом в бой 3-й танковой дивизии. Ранее в операции участвовал только ее артиллерийский полк.

Слабым местом в советской обороне в очередной раз стал участок 1-го гв. УРа, к югу от озера Веленце. 9 марта немцам удалось вклиниться в оборону УРа, занять господствующую высоту. Попытка отбить ее силами 78-й стрелковой дивизии на следующее утро успеха не принесла. Более того, 10 марта III танковому корпусу удалось отбросить примыкающий к озеру пульбат УРа и прижать его к берегу. Окруженным частям даже пришлось отступать, переплывая через озеро. Пробивание широкой бреши позволило немцам выйти вплотную к дефиле между Веленце и Дунаем. Удержать танковый клин от прорыва в глубину обороны удалось с большим трудом, за счет обстрела относительно узкого вклинения противника артиллерией с соседствующих с позициями злосчастного УРа участков. Устойчивость позиций 35-го гв. стрелкового корпуса оказалась под угрозой.

Для парирования кризиса, возникшего в связи с развалом обороны 1-го гв. УРа, было также использовано еще одно из немногочисленных механизированных соединений 3-го Украинского фронта — 23-й танковый корпус генерала Ахманова. 23-й танковый корпус ночным маршем вышел в район дефиле между оз. Веленце и Дунаем. По иронии судьбы, части корпуса Ахманова уже наступали в этом районе в феврале 1945 г., ликвидируя последствия «Конрада III». Теперь здесь же предстояло обороняться. Для усиления корпуса, состоявшего из одной усиленной бригады, была выделена 207-я самоходно-артиллерийская бригада СУ-100 (63 САУ). Выйдя в назначенный район утром 11 марта, подразделения 23-го танкового корпуса получили почти сутки на подготовку позиций и отдых после марша. На следующий день, 12 марта, в 8.00 последовала первая атака противника.

Немецкие танки в этот раз атаковали без артподготовки, большой массой (по советским оценкам до 100 единиц), стремясь пробить брешь в обороне 78-й стрелковой дивизии и подпиравшего ее 23-го танкового корпуса. Впереди шли «Королевские тигры». Оборона стрелковых частей была смята, и они отошли на 1,5-2 км. Самоходки остались биться с атакующими танками, были обойдены с флангов и в конечном итоге отошли. Оборона была восстановлена на новом рубеже за счет переброшенных с соседнего участка батарей СУ-100. За день танкистами и самоходчиками 23-го танкового корпуса было заявлено об уничтожении 54 танков противника. Даже принимая в расчет неизбежное преувеличение потерь противника, эта цифра производит впечатление.

12 марта из резерва была введена в бой 6-я танковая дивизия. Она была усилена батальоном «Пантер» (I батальон 24-го танкового полка). Дивизии была поставлена задача атаковать из района Шергельеша на юго-восток. Однако проломить выстроенную на пути II танкового корпуса СС оборону она уже не смогла. Против каждого из ударных корпусов немцев на восточном берегу канала Шарвиз действовал советский стрелковый корпус, усиленный артиллерией и подпертый СУ-100 и Т-34-85.

На дальнейший ход боевых действий оказали решающее влияние обстоятельства, напрямую не связанные с действиями войск 26-й и 27-й армий. Перемещения в тылу 3-го Украинского фронта были замечены немецкой разведкой уже 13 марта. Поначалу их восприняли как местные перегруппировки с целью накопления резервов. Однако дальнейшее наблюдение развеяло последние сомнения. Вечером 14 марта в журнале боевых действий группы армий «Юг» появляется запись: «Сегодняшние перемещения не оставляют никаких сомнений относительно намерений противника. Данные воздушной разведки показывают передвижение моторизованных колонн численностью до 3000 машин, двигающихся из тыла в районе Будапешта в направлении на Замоль. Их задачей будет прерывание линий снабжения германских войск, продвинувшихся из узкого прохода у Секешфехервара, атакой в направлении озера Балатон».

Реакция на не вызывающие более сомнений данные разведки последовала молниеносно. Тем же вечером командир «Лейбштандарта» Кумм приказал вывести боевую группу Пайпера и восемь оставшихся на ходу «Королевских тигров» 501-го батальона СС в район Дега. Немцы в очередной раз демонтировали ударную группировку и переходили к обороне. 15 марта их ожидания оправдались, и в середине дня загремели залпы артиллерийской подготовки, открывавшей дорогу 9-й гв. армии. В какой-то мере повторялась ситуация Курской дуги, когда операция «Цитадель» была остановлена переходом в наступление Западного и Брянского фронтов.

Разгневанный неудачей, которую потерпела танковая армия СС, Гитлер в конце марта 1945 г. отдал приказ, лишавший 1-ю, 2-ю, 3-ю и 9-ю танковые дивизии СС их нарукавных лент. Согласно легенде, Дитрих ответил на это следующим образом: вместе с офицерами наполнил своими медалями ночной горшок и отправил его в Берлин, в бункер Гитлера. Дитрих велел перевязать ночной горшок лентой штандарта СС «Гетц фон Берлихинген» (в драме Гете «Гетц фон Берлихинген», рыцарь, говорит епископу Бамбергскому: «Ты можешь поцеловать меня в зад!»)

В этой истории замысловато переплелись правда и вымысел. Стремление постфактум сделать внушавшего уважение как военный профессионал Дитриха борцом с нацистским режимом и лично с фюрером было, конечно, похвальным желанием. Однако дивизия СС «Гетц фор Берлихиген» на тот момент находилась довольно далеко от Венгрии и добывание ее знаков различия было трудной задачей. На самом деле «Гетц фор Берлихиген» — это название пьесы Гете, посвященной событиям 1524-1526 гг. в Германии. В ней действительно есть эпизод с ночным горшком, отправленным главным героем своему политическому руководителю и по совместительству епископу.

Приказ о снятии нарукавных лент действительно был, но Дитрих приказал не доводить его до сведения командиров корпусов и вообще личного состава вверенных ему войск. Начальник штаба армии посоветовал ему запросить штаб-квартиру фюрера о том, требуется ли снимать ленты с рукавов эсэсовцев, лежащих убитыми на полях Венгрии. Неизвестно, посылал ли такой ответ Дитрих, но в целом приказ фюрера был попросту проигнорирован.

Несмотря на ввод в бой такого крупного и хорошо подготовленного механизированного объединения, как 6-я танковая армия СС, нанести поражение войскам 3-го Украинского фронта немцам не удалось. Не было создано даже серьезного кризиса, требующего отвлечения резервов или даже рокировки для отражения немецкого наступления 9-й гв. армии. Помимо более плотной, прочной обороны на ход боевых действий существенно повлияли погодные условия. Хотя на «генерала Грязь» и «генерала Мороз» немецкие военачальники жаловались часто, даже чрезмерно часто, в отношении Балатона претензии к распутице оправданы. Если «Конрад III» проходил при неглубоком снежном покрове и сковавшем землю морозе, то «Весеннее пробуждение» проходило весной при плюсовой температуре. Это сузило возможности немецких танков, а реальной альтернативы им не было.

По материалам книги И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии Великой войны», М., «Вече», 2010. с. 591– 609.