Финляндские войны имели для России вполне определенное, военно-географическое значение. Положение Финляндии, нависшей с севера над операционными морскими путями, издревле, еще из «Варяг в Греки», связывавшими русский восток с европейским западом, привлекало к себе внимание Древней Руси наряду с историческим стремлением наших предков утвердиться на берегах балтийских. Наши летописи и шведские хроники засвидетельствовали целый ряд походов русского воинства в Финляндию еще со времен новгородцев, которые долгое время владели всею ее восточною частью.

При Иоанне III воеводы наши ходили из Архангельского края в Северную Финляндию «на десять рек», причем часть сил шла сухопутьем, а часть — «морем Акияном да через Мурманский нос». Южная Финляндия до Або постоянно была театром враждебных столкновений, а стены Выборга были обильно политы русской кровью. Но особо важное значение приобрела для нас Финляндия со времени основания Петербурга.

Пробив «окно в Европу», Петр Великий был, естественно, озабочен тем, чтобы иметь к этому окну прочные ставни. И вот, после Полтавской победы, он так оценивает ее значение: «Ныне уже совершенной камень в основании Петербургу положен с помощью Божиею». Действительно, с уничтожением под Полтавой почти всей живой силы противника, у Петра руки оказывались развязаны, и он пользуется этим немедленно в следующем же году, чтобы упрочить свое положение на балтийских берегах. В 1710 году в Ливонии были взяты: Рига, Ревель, Пернов и Аренсбург; в Финляндии же мы овладели Кексгольмом и Выборгом, с приобретением которого, по выражению Петра, создалась «крепкая подушка Петербургу». Надо отметить, что Финляндия в те времена принадлежала Швеции.

Операция 1710 года против Выборга поражает смелостью замысла и энергией исполнения. Для главного решительного удара заранее намечается более слабая, обращенная к морю, часть крепости; чтобы обеспечить успех этого удара, а также отрезать сухопутное сообщение крепости с Внутренней Финляндией и бывшими там шведскими войсками, послан 12 марта вперед 13-тысячный осадный корпус гр. Апраксина из Кронштадта по льду. Как только начало вскрываться море, сам царь во главе сильной флотилии, пробиваясь с огромными трудностями и лишениями через плавучие льды, двинулся на поддержку Апраксина, войска которого уже начали терпеть лишения по недостатку продовольствия.

Предупредив шедший на выручку крепости шведский флот адмирала Ватранга и проникнув в Выборгский залив при помощи уловки (переодевание экипажа в шведские мундиры и выкидывание шведских флагов), эскадра Петра I успела усилить осадный корпус подкреплениями, артиллерией и всем необходимым, после чего благополучно проскользнула обратно в Кронштадт чуть не под носом у шведского адмирала.

Для предупреждения возможности прорыва шведского флота на помощь крепости, тыл осадного корпуса и проходы на рейд были обеспечены настолько сильными батареями, что Ватранг ограничил свою роль наблюдением за нашим флотом у Кронштадта. Сам царь остался под Выборгом и сделал целый ряд распоряжений по подготовке предположенного штурма. Но штурма делать не пришлось, так как гарнизон шведский, проведав о нем, сам сдался на капитуляцию, и 14 июня 1710 года Петр во главе преображенцев торжественно вступил в Выборг, изборожденный бомбами так, что «ни на едину сажень не было целого места».

«И тако, чрез взятие сего города, Санкт-Питербурху конечное безопасение получено», — писал сам царь адмиралу Крюйсу и многим другим лицам. Решив, что Выборг «гораздо крепить надлежит», и возобновив союзный договор с Данией, результатом которого было установление плана совместных действий союзников в двух направлениях — со стороны Дании в Шонию (южная часть Швеции) и от Петербурга через Выборг на Або и далее к Стокгольму, Петр Великий прервал свои приготовления по выполнению этого плана разрыва с Турцией. Во время неудачного Прутского похода 1711 года наши союзники бездействовали и терпели одни неудачи. Закончив этот поход, царь приступил к действиям против Швеции на северном фронте.

Общая идея действий, намеченных на 1712 год, состояла: а) в наблюдении за Турцией посредством особой армии, оставляемой в Малороссии; б) в нанесении сильного удара шведам в Померании союзной армией (туда послан русский вспомогательный корпус), и в) в направлении в Финляндию особой диверсии, для облегчения выполнения главного удара.

Общая численность главной померанской армии доходила до 85 тыс. человек (в том числе 10 тыс. саксонцев и 27 тыс. датчан); наблюдательной армии в Украине (графа Б.П. Шереметева) — 79 тыс. человек; Ингерманландского корпуса графа Апраксина — 56 тыс. чел.

Намереваясь начать действия в Финляндии только с диверсии, имевшей целью оттянуть внимание противника от главного удара и разделить его силы, Петр Великий нисколько не упускал из виду значения Финляндии, как базы шведов для операций против Петербурга, равно как и того, что завоевание Финляндии создаст нам прекрасное исходное положение для операций в кратчайшем направлении к Стокгольму. Вместе с тем Петр Великий рассчитывал, что «ежели Бог допустит летом до Абова, то шведская шея мягче гнуться станет».

Но местные условия в Финляндии были таковы, что на быстрые успехи там было трудно рассчитывать. Крайне пересеченная, изборожденная причудливою сетью внутренних вод, поверхность, обилие лесов и болот, бездорожье, скудость продовольственных, фуражных и перевозочных средств, враждебно настроенное население, и потому неуверенность в своем тыле, — вот те местные данные, которые создавали для наступательных операций в Финляндии чрезвычайные трудности. Но всех этих трудностей можно было отчасти избежать, действуя исключительно вдоль побережья и все время опираясь на свои морские силы, которые в силу местных особенностей (окаймляющий побережье пояс шхер), должны были быть обязательно разделены на мелкосидящий шхерный (частью гребной) и корабельный флоты.

Действия Петра Великого в Финляндии тем поучительны, что ему, как гениальному полководцу, удалось гармонически и стройно провести здесь совместную операцию сухопутных и морских сил, чего в последующие войны со шведами на том же театре с таким успехом никому уже не удавалось. «Диверсия» 1712 года ограничилась как бы поиском наших сухопутно-морских сил от Выборга до устьев реки Кюмени. Ни одна из поставленных частных задач, в сущности, достигнута не была. Привлечь в Финляндию значительные шведские силы не удалось, и противник удерживал все время Апраксина войсками, равносильными его корпусу; ни один из прибрежных пунктов между Выборгом и Гельсингфорсом не был захвачен.

Но действия 1712 г. принесли нам все же большую практическую пользу: они указали на важное значение галерного флота как плавучей обходной колонны, с помощью которой можно обезвреживать крепкие с фронта финляндские позиции, выяснили, с одной стороны, необходимость начала похода немедленно по вскрытии вод, без всякого запоздания, а затем, для устранения продовольственных затруднений, закладку в шхерах, по мере продвижения вперед, промежуточных баз.

Словом, кампания 1712 года в Финляндии сыграла роль как бы усиленной разведки театра военных действий, данными которой царь воспользовался с замечательным искусством в следующем же году. При этом целью будущей кампании в Финляндии царь ставил уже «как возможно сильные действа, с помощью Божиею, показать», и притом «идти не для разорения, а чтобы овладеть» Финляндиею.

Первоначально намечался зимний поход, но новый разрыв с Турцией заставил отказаться от этого намерения. Вторжение в Финляндию переносится на весну, «при самом взломании льда», причем план намечается следующий: галерная эскадра с пехотным корпусом и достаточным продовольствием перебрасывается к Гельсингфорсу, овладевает им и, укрепившись, устраивает здесь продовольственную базу, поджидая подхода сухим путем из Выборга конницы, обозов и артиллерии. Затем делается попытка с моря захватить Або и утвердиться в нем; по захвате же этих двух важных прибрежных пунктов предполагалось пока не углубляться внутрь страны, а неприятеля удерживать «в крепких пассах».

Таким образом, впервые со времен походов Олега на Царьград русские отваживались на обширную высадку. Десантный 17-тысячный отряд был подразделен на «авангардию» под начальством самого царя, «кор-де-баталию» графа Апраксина и «арьергардию» кн. М.М. Голицына. Установлены были формы построения галерного флота для похода и для боя и точный порядок производства десанта. При этом суда были расписаны по полкам и раз и навсегда заведена прочная связь воинских частей со своими судами.

26 апреля, тотчас по вскрытии Невы, галерный флот вышел из Петербурга в Кронштадт, откуда через 5 дней тронулся прямо к Гельсингфорсу. 10 мая наш флот развернулся на Гельсингфорсском рейде и начал обстреливать город, после чего на другой день последний захвачен. При этом выяснилось, что главная масса шведов, под начальством Либекера, от 10 до 15 тыс., сосредоточена у Борго, т. е. восточнее Гельсингфорса, наперерез того пути, по которому должны были прибыть наши конница и обозы. Ввиду этого решено было Гельсингфорс очистить и, двинувшись морем к Борго, попытаться разбить Либекера и тем развязать себе руки в деле устройства опорного пункта на побережье.

Движение это выполнено было весьма искусно, и план для атаки шведов на 13-е число задуман прекрасно, но поднявшийся ветер на целый день задержал высадку; пользуясь этим, шведы уклонились от боя и отступили в глубь страны. Достигнуто было лишь освобождение пути для конницы и обозов. Вторичная атака Гельсингфорса произведена была в начале июля, после того как устроен был близ Форсбю опорный пункт и выполнен ряд разведок. Одновременно с суши и с моря Гельсингфорс был нами атакован и снова взят, причем шведские войска отступили к северу.

По занятии Гельсингфорса укреплены были, по указанию царя, те самые острова, на которых впоследствии шведы воздвигли Свеаборг и стратегическое значение которых было, таким образом, впервые намечено именно нашим великим полководцем. О противнике уже имелись тогда обстоятельные данные, согласно которым главные силы его находились в направлении Тавастгуса.

Петр Великий решил немедленно этим воспользоваться и захватить Або набегом с моря, чем отрезывалось бы Либекеру ближайшее сообщение со Стокгольмом. Но на этот раз, ввиду кружности пути шхерной эскадры, связь между нею и сухопутными войсками прервалась, так что Або, взятый с сухого пути, не удалось нам удержать в своих руках; эскадра же Боциса была задержана близ Ганге шведами и не могла прорваться. Поэтому от Або нам пришлось отойти обратно.

Чтобы завоевать себе выгодное исходное положение к кампании следующего года, Петр, несмотря на приближение осени, решил теперь же оттиснуть Либекера в глубь страны, а если удастся, то и разбить его. Этим обеспечивалась в будущей кампании свобода действий в отношении Або, который был нам необходим как исходный пункт дальнейших операций, долженствовавших грозить берегам самой Швеции.

Пелкинский бой

20 сентября 1713 года 14-16 тыс. человек наших войск, под начальством Апраксина двинулись кратчайшим путем к Тавастгусу, который оказался шведами очищен. Новый их начальник, сменивший Либекера, генерал Армфельт, «отошел за два великих озера, между которыми течет речка Пелкина». Позиция эта обладала всеми свойствами труднодоступной финляндской теснины: фронт прикрывался широким протоком на протяжении 1,5 версты, а фланги обеспечивались двумя большими озерами. Для обхода этой позиции нужно было совершить кружный марш не менее, как в 120 верст.

План Пелкинского боя

План Пелкинского боя

Убедившись, что фронт позиции шведов сильно укреплен, Апраксин и его ближайший сподвижник князь М.М. Голицын, ввиду невозможности атаки с фронта «ради зело крепкой ситуации» и продолжительности обхода «для великих и долгопротяжных озер», установили следующий, в высшей степени своеобразный, план боя. Главный удар направить в тыл правого фланга шведов, на путь их отступления, «отделяя часть не малую», которую перебросить на плотах через озеро Маллас-Веси; эту фланговую атаку поддержать атакой с фронта, обеспечив себя здесь, на случай неудачи, «контралиниею и батареею».

Три дня наши войска настойчиво укреплялись на фронте; в то же время скрытно возводились за изгибом озера плоты для десантного отряда и другие плоты для фронтальной атаки через проток. Войска, предназначенные для главного удара, отданы были под команду известного своею решительностью и храбростью князя М.М. Голицына. Из назначенных полков были отобраны лучшие люди, по 600 чел. от полка, всего 6 тысяч.

Остальные чины этих 10 полков, оставшиеся 2 полка и вся конница, всего ок. 8 тыс., должны были наступать с фронта, тремя колоннами; к левой из них, через брод у устья протока, направлена была вся конница князя Волконского; средняя колонна была под начальством Головина, правая — Брюса. Оба они должны были на плотах переправиться через проток и прорвать неприятельский центр.

К вечеру 5 октября подготовка атаки была закончена. После полуночи стали рассаживаться в полной тишине на плоты войска десанта, который на рассвете, под покровом тумана, двинулся через озеро Маллас-Веси тремя последовательными эшелонами («по шквадрам»).

Шведы в пункте высадки имели только три полка конницы, которые, конечно, не могли оказать серьезного сопротивления и отошли на спешившую к месту боя пехоту. Но подходили наши следующие шквадры, которые, поддержав своих огнем с плотов, высадились левее (западнее), зашли плечом и начали обстреливать шведов продольно. На фронте наше наступление тоже было успешно; конница Волконского, почти вплавь через глубокий брод, перешла проток, а колонны пехоты начали переправу. Положение шведов было трудное, ввиду отвлечения их внимания в тыл и необходимости отправки туда подкреплений; и все же они два раза отбрасывали нашу фронтальную атаку, но, в конце концов, «пришли в конфузию» и обратились «в бегство по лесам, как зайцы»… У нас выбыло из строя 673, а у шведов — до 600 чел. убитыми и 14 офицеров и 210 низших чинов пленными. Сверх того взято 8 орудий, 8 знамен и много разного оружия.

Значительные потери с обеих сторон, при кратковременности боя, свидетельствую! об упорстве последнего. 9 октября, три дня после боя. Апраксин, по приказанию царя, сдал армию Голицыну и выехал в Петербург. Голицын неотступно преследовал шведов до Таммерфорса, а засим, продвинувшись по течению р. Кумо, стал на зимние квартиры в окрестностях Бьернеборга. Но соприкосновение со шведами, отошедшими по направлению к Кристинестаду и Вазе, утеряно не было. Оно все время поддерживалось поисками.

Петр Великий этим результатом Пелкинского боя не удовлетворился. По его приказанию Голицын должен был возобновить зимние действия и совершенно очистить Финляндию от шведских войск.

Очерк полковника П.А. Ниве, из книги «История русской армии», М., «Эксмо», 2014, с. 171 – 174.