Карельский перешеек (Ленинградская область) — удивительное место, настоящий кладезь памяти об исторических событиях многих времен и народов. Его потенциал поистине неисчерпаем — как для активного отдыха, так и для познавательного туризма. Природа, культура, военная история — тем и сюжетов здесь неимоверное количество.

Удивительной красоты природа, чистейшие озера, сосновые леса — все это любимый всеми Карельский перешеек. Гранитные надолбы в глуши лесов и взорванные укрепления линии Маннергейма, руины лютеранских храмов, разрушенные финские кладбища — это тоже он. Карельский перешеек в результате событий Второй мировой войны покинули четыреста тысяч жителей. Для маленькой Финляндии это очень много, и сегодня практически каждый четвертый житель этой страны имеет какие-то родственные корни отсюда.

В 1992 г. было подписано российско-финляндского соглашения об уходе за воинскими захоронениями — на месте бывшего кладбища прихода Кивеннапа, ныне это поселок Первомайское. Летом 1993 года здесь возвели монумент в память о покоящихся на этой земле предках, а также о тех, кто сложил свои головы, выполняя воинский долг в минувшие войны. Памятник в виде церковных ворот, ограждающий высокий деревянный крест, взметнувшийся в небо, называют «вратами вечности».

На старинном православном кладбище в бывшем Кюуреля (Красносельское), фото 2011 г.

На старинном православном кладбище в бывшем Кюуреля (Красносельское), фото 2011 г.

Еще один памятник — на руинах церкви в Муолаа, нынешнем поселке Правдино. Во время «зимней войны» церковный холм стал ареной жесточайшей битвы. От храма, сооруженного в середине XIX века, остались одни руины. Сегодня на месте бывшего алтаря стоит памятный крест, а возле фундаментов бывшего храма собрали сохранившиеся с тех времен надгробия старинного лютеранского кладбища. Рядом стоит чудом уцелевший, со следами пуль и осколков, памятник финской белой гвардии, победившей в Гражданской войне 1918 года…

В советское время война была объявлена всему «несоветскому» наследию. А потому на Карельском перешейке, где веками жили и мирно сосуществовали представители разных национальностей, разрушались не только лютеранские, но и православные святыни и погосты. Ярким примером стала судьба православного храма и кладбища в бывшем Кюуреля — нынешнем поселке Красносельское. После Северной войны деревня была пожалована графу Чернышеву, который переселил сюда своих русских крепостных крестьян. Так появилась второе название деревни — Красное Село. В 1948 году, во время массовой кампании по замене финских названий Карельского перешейка на русские, поселку присвоили название Красное Село, впоследствии трансформировавшееся в Красносельское.

Партийный билет летчика Денисенко Д.А., обнаруженный поисковиками

Партийный билет летчика Денисенко Д.А., обнаруженный поисковиками

Красное Село было одним из трех русских поселений на Карельском перешейке, причем самым большим и зажиточным из них. Здесь было развито гончарное производство, а неподалеку находился кирпичный завод. Из 240 дворов только пять — финские, все остальные — русские. Спасо-Сретенский храм в Красном Селе, сооруженный в 1898 году, был самой крупной православной церковью Карельского перешейка. Во время «зимней войны», в новогоднюю ночь на 1 января 1940 года, его сильно повредили артиллерийским огнем. Остались одни развалины, которые снесли в 1950-х годах.

В результате войн русские жители деревни, как и финские жители Карельского перешейка, покинули свои родные места и переселились в Финляндию. Ныне потомки жителей прежнего Красного Села живут в районе города Хямеенлинна. Но довоенная история Красносельского не забыта: отмечено место бывшей церкви, сохранены старые могилы на русском кладбище, установлены памятники на местах захоронения местных жителей, погибших и во время гражданской войны в Финляндии в 1918 году, и во время Второй мировой войны. А недалеко от прежней церкви совсем недавно появился новый великолепный храм — во имя Тихвинской иконы Божией Матери. История продолжается…

Проволочные заграждения - следы "зимней войны" болотах близ Лейпясуо

Проволочные заграждения — следы «зимней войны» болотах близ Лейпясуо

У Карельского перешейка — особая судьба: он хранит память не только о Великой Отечественной войне, но и советско-финской «зимней» войне 1939-1940 гг., очередная годовщина со дня начала которой приходится на 30 ноября. Здесь, на Карельском перешейке, поисковики до сих пор находят останки бойцов, павших в ту «незнаменитую войну», говоря словами Александра Твардовского, короткую и необычайно ожесточенную.

В 2006 году поисковый отряд «Северо-Запад» осуществил уникальную поисковую экспедицию по подъему самолета ДБ-3 — двухмоторного бомбардировщика времен советско-финской войны, погибшего во время советско-финской войны. Самолет лежал на островке в болоте в труднодоступном месте на Карельском перешейке, между Гаврилово и Лейпясуо, неподалеку от хорошо известной участникам советско-финской войны и ее исследователям высоты 65,5, где находились мощные укрепления «линии Маннергейма».

Обломки самолета находились в труднодоступном болотистом месте, поэтому, на счастье поисковиков, его не смогли вывезти ни «черные следопыты», ни просто охотники за цветным металлом, хотя они и пытались поживиться на его обломках. В ходе раскопок нашли останки штурмана с документами. Уникальность состояла в том, что благодаря болоту хорошо сохранились останки летчика. Уцелело зимнее обмундирование летчика, в том числе меховые унты, кожаные авиационные перчатки. Рядом с летчиком нашли даже авиационную «буденновку». Обнаружили пистолет, ракетницу, аптечку, личные вещи и даже… одиннадцать (!) нетронутых банок тушенки.

Находки на болоте близ Лейпясуо, фото 2012 г.

Находки на болоте близ Лейпясуо, фото 2012 г.

Но самой главной находкой были, конечно, документы, причём читаемые документы, которые позволили определить имя погибшего штурмана и дали о нем самую полную информацию. В поисковой практике это случается довольно редко. Необычность ситуации составляло и то, что среди документов штурмана оказалась его автобиография. Штурмана звали Демьян Ананьевич Денисенко. Он был родом с Черниговщины, родился в 1907 году. Как значилось в прекрасно сохранившемся партийном билете, в ВКП(б) он вступил в сентябре 1932 года.

Днем гибели самолета стало 21 декабря 1939 года. В тот день, в который, кстати, вся страна отмечала 60-летие «вождя народов» товарища Сталина, 52-й дальний бомбардировочный авиаполк, который сначала располагался в Крестцах на Новгородчине, а потом перебазировался в Пушкин, потерял сразу четыре экипажа. Одним из них, по всей видимости, был найденный экипаж — под командованием пилота Дранина, поскольку точно известно, что именно в этот экипаж входил штурман Демьян Денисенко. Причем гибель обнаруженного самолета не относилась к боевым потерям, а была следствием воздушной аварии.

Установка таблички на артиллерийском полукапонире, фото 2011 г.

Установка таблички на артиллерийском полукапонире, фото 2011 г.

Согласно архивным данным, в тот день 21 декабря 1939 года при подлете к станции Сяйние (ныне Черкасово) или над ней из-за сильного тумана столкнулось два наших самолета ДБ-3. Произошло это за линией фронта. Один из столкнувшихся самолетов сумел вернуться на базу, а второй, под командованием Дранина, упал в 17 километрах от места аварии. Место падения самолета оказалось на территории, занимаемой вражескими войсками, — в предполье финских позиций.

По архивным данным, летчик экипажа уцелел: он выпрыгнул из самолета и добрался до своих, а штурман и стрелок погибли. Правда, при поисковых работах стрелка обнаружить не удалось. По одной версии, его останки могут быть где-то возле самолета, по другой, его подобрали финны и похоронили неподалеку — в урочище Меркки.

Судя по останкам самолета, штурман Денисенко до последней минуты пытался посадить самолет, поскольку роковое падение произошло на маленькой высоте и на небольшой скорости. В противном случае от самолета при ударе просто бы ничего не осталось. А здесь, наоборот, поисковики обнаружили четыре неразорвавшиеся авиабомбы, каждая весом по 50 (!) килограммов…

Отец Вячеслав (Харинов), известный своим постоянным участием в поисковом движении, на месте падения самолета совершил панихиду по погибшему летчику Демьяну Денисенко. Слова, сказанные отцом Вячеславом, позволяют задуматься и попытаться посмотреть на уникальную поисковую операцию сквозь призму времени. Ведь поисковики находят на местах боев на территории Ленинградской области останки самолетов, погибших во время войны, достаточно часто, но здесь — случай особый, во многом непохожий на другие. И дело даже не столько в том, что найдено большое количество реликвий военного времени.

«Есть в этой истории нечто поразительное, когда Божьей милостью трагическая нелепость исправляется и предстает моментом высоким, торжественным, поучительным, — отметил отец Вячеслав. — Смерть Демьяна Денисенко оказалась нелепой, хотя мы и не знаем всех подробностей. Но Господь как будто бы все исправляет. Даже самые неблаговидные страницы истории оказываются воспитывающими и нужными, и эта неказистая история времен «зимней войны» отзывается светлым ликом в дне сегодняшнем. Самым поразительным был момент, когда откачивали воду и вдруг появились унты летчика. Все участники операции в тот момент словно бы застыли, ощущая сакральность той минуты, когда из небытия возвращались останки воина. Как будто происходило явление солдата народу — как послание с той войны. Все возвращается на круги своя…»

В сентябре 2012 года на воинском мемориале в поселке Лейпясуо Выборгского района состоялась церемония захоронения останков воинов Красной Армии, погибших во время советско-финляндской войны. Останки бойцов были обнаружены в болоте севернее железнодорожной станции Лейпясуо, одной из немногих сохранивших свое старое финское название, в ходе поисковой экспедиции, посвящённой военному прошлому Карельского перешейка и проходившей с 15 июля по 24 августа того же года.

Информации о событиях на этом участке фронта у поисковиков было очень мало, где-то на этом болоте шли бои — по документам 90-й стрелковой дивизии Ленинградского военного округа. Вообще же, это место нашел выборгский отряд «Звезда» по «наводке» местных жителей. Через это болото наши части наступали в направлении на Выборг 17-21 февраля 1940 года, уже после прорыва основной оборонительной полосы противника, пытаясь расширить узкую горловину прорыва.

И наткнулись на финские позиции — до сих пор сохранились колья с колючей проволокой. «Мы не нашли при наших бойцах следов маскировочных халатов, не нашли лыж, кроме тех, на которых лежал замерзший раненый. Все бойцы были в шинелях и валенках. То есть они пешком, по пояс в снегу, наступали через промерзшее болото. Погибли от ружейно-пулеметного огня. Осколочных повреждений на останках почти нет, воронок тоже очень мало», — рассказал командир участвовавшей в этой экспедиции поисковой группы «Безымянная» Герман Сакс.

«Отличительная особенность — найденные здесь останки естественным образом, в силу природных особенностей (не было доступа кислорода), мумифицировались. С таким явлением нам приходилось встречаться на Карельском перешейке, но никогда прежде — в таком масштабе. На данный момент пересчитано 185 останков бойцов Красной Армии. Спасибо Выборгской администрации — они сразу привезли на место поисковых работ деревянные гробы, и останки были туда убраны до захоронения.

Того, что мы испытали, не могут передать никакие фотографии. Было такое впечатление, что перед нами — могилы буквально недельной давности. С лицами — конечно, оплывшими, отекшими, со щетиной… На официальном языке это называется «останки с сохранившимися мягкими тканями». Работать было очень тяжело, да еще и опасно с точки зрения гигиены. Все свои вещи, в которых мы работали, носилки, на которых носили останки, мы просто сожгли.

Мы нашли более пятидесяти подписных вещей — с фамилиями, инициалами, именами. Установить удалось только одно имя — по подписной ложке. Это Павел Иванович Михайлов, 1908 года рождения, красноармеец 161-го стрелкового полка 95-й стрелковой дивизии, которая прибыла из Одесского военного округа и вступила в свой первый бой на этом болоте. Если бы удалось найти именной список погибших по этой дивизии, мы бы смогли по нескольким буквам установить имена бойцов. А поскольку этого нет, они пока остаются безымянными…», — продолжил Г. Сакс…

Карельский перешеек — примечательное место во многих отношениях, в том числе и с точки зрения фортификации. Здесь, на маленьком пространстве земли, друг против друга стоят остатки некогда очень мощных линий обороны, оставшихся со Второй мировой войны. Причем название одной из них, названной в честь Маннергейма, у всех на слуху. А вот наш Карельский укрепрайон, сокращенно КаУР, знают пока только специалисты и те, кто глубоко интересуется историей. Строили его одновременно с «линией Маннергейма», стремясь защитить город Ленина от возможного нападения армий враждебных «буржуазных стран» с северной стороны. Граница-то проходила всего в 32 километрах от Смольного!

Свою роль КаУР реально сыграл во время Великой Отечественной войны, став фактическим северным рубежом города. Более того, это единственный укрепрайон, входящий в так называемую «линию Сталина», который не был взят врагом.

Один из участков КаУРа, насчитывавшего около 30 фортификационных сооружений самого разного рода, находился в бывшем местечке Каллелово. Здесь уже всего несколько сотен метров до бывшей финской границы. Самого Каллелово уже давно нет — оно исчезло во время войны. А местных жителей, финнов, оттуда выселили еще в середине 1930-х годов, когда начали возводить тут сооружения Карельского укрепрайона. Теперь вокруг лес, который ныне активно вырубают…

Здесь можно увидеть обелиск в память погибших летом 1944 года шведских добровольцев, воевавших в составе финской армии. Установили его здесь ветераны «той стороны» еще в 1993 году. Памятник бывшим врагам стоит уже почти двадцать лет, и вот добрый знак: он в целости и сохранности, ни у кого не поднялась на него рука. Все-таки раны войны зарубцовываются…

Для усиления КаУРа, в этих местах построили ряд железобетонных сооружений: время почти не властно над ними. Поросшие мхом, ощетинившиеся ржавой арматурой, бетонные монстры посреди глухого леса и сегодня производят сильное впечатление. Например, артиллерийский полукапонир постройки 1938 г., от него до бывшей границы по реке Сестре — всего метров двести.

Этот полукапонир, как и многие другие на КаУРе, не успели полностью достроить и оборудовать, а после советско-финской войны, когда границу отодвинули, решили, что надобности в нем и вовсе нет. Так, недостроенным, он и встретил «войну-продолжение». В первый день сентября 1941 года рубежи обороны в этих местах заняла 198-я стрелковая дивизия, однако бойцам, не имевшим специального вооружения, не удалось тут закрепиться: из ДОТов винтовкой особенно не повоюешь. Бетонные стены полукапонира по сей день хранят следы боев тех дней — выбоины от пуль и снарядов. Недостроенный ДОТ был оставлен и оказался на все время блокады в ближнем финском тылу — до июня 1944 года, когда началось наше наступление

«Поиском объектов Карельского укрепрайона мы занимались восемь лет, — рассказал активист КИФа (Клуб истории и фортификации) Алексей Шварев. — Поначалу искали практически наугад, по наитию, пользуясь имевшими обрывочными историческими данными: архивные материалы тогда еще были недоступны. И только на восьмом году поиска появились карты укрепрайона, найденные исследователем Олегом Тульновым в Российском государственном военном архиве в Москве. Еще больше ясности внесли архивные документы, рассказывавшие о самом ходе строительства».

С весны 2010 года КИФ занимается субботниками на бывших ДОТах (долговременных огневых точках) и установкой на них, при поддержке властей Ленинградской области, памятных табличек. Она появилась и на артиллерийском полукапонире в бывшем Каллелово. Четверть часа работы — и на потемневшей от времени бетонной стене уже красовалась яркая красная табличка, начинающаяся словами «Памятник истории». Еще одну табличку (на счету КИФа она уже пятнадцатая) установили в тот же день на расположенной неподалеку бывшей артиллерийской казематированной батарее постройки 1939 года. Со времен войны она сохранилась почти нетронутой.

«Иногда спрашивают: а зачем нужны эти таблички? — говорит Алексей Шварев. — Да хотя бы для того, чтобы люди знали, что это такое. Ведь многие до сих пор считают, что это финские сооружения. А если будут знать, что они — наши, то, хочется надеяться, будут и иначе относиться. Самое малое — перестанут устраивать в них мусорные свалки. Другой, не менее важный, вопрос: в каком качестве стоит сохранять эти сооружения? На сегодняшний день усилиями энтузиастов создан музей в одном из дотов КаУРа близ Сестрорецка. Но в каждом ДОТе музей не сделаешь, да это и ни к чему». Энтузиасты КИФа видят своей сегодняшней задачей просто обозначить эти исторические объекты. Иными словами — нужна их популяризация среди местных жителей и всех тех, кто бывает в этих местах.

По материалам книги Глезерова С.Е. «Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя», М., «Центрполиграф», 2013, с. 411-479.