Половцы — кочевники тюркского происхождения, некогда они составляли одно целое с печенегами и торками и жили тогда в степях Средней Азии. Половцы, так называли их русские современники в XI-XIII вв., пришли в южнорусские степи вслед за печенегами и торками, но вскоре вытеснили тех и других. Византийцы, а за ними и вся Западная Европа именовали этот народ куманами. Восточные орды этого этноса, кочевавшие в заволжских и приуральских степях вплоть до Иртыша, назывались кипчаками.

Под этим именем они вошли на страницы арабских и персидских рукописей. Китайцы же транскрибировали слово «кипчак» двумя иероглифами: «цинь-ча». Следует помнить, что китайские летописцы знали цинь-ча в III-II вв. до н. э., а византийцы и Русь столкнулись с ними спустя 1300 лет — в XI-XII вв. За это долгое время кипчаки пережили сменявшие друг друга периоды славы, военных успехов, экономических взлетов и периоды глубоких падений, когда летописцы и путешественники всех стран и народов переставали упоминать о них.

Тем не менее, мы можем уверенно говорить о том, что обшей тенденцией кипчакского общества вплоть до монгольского нашествия в начале XIII в. была тенденция развития: из небольшого племени, мимоходом упомянутого в китайской хронике, они к началу второго тысячелетия превратились в сильное, дееспособное и многочисленное этнообразование, с политическим влиянием и военным потенциалом которого приходилось считаться не только дряхлеющей Византии, но и могущественной Руси.

Со второй половины XI в. до монголо-татарского нашествия половцы совершали постоянные (быстрые и внезапные) нападения на Русь, особенно южную: опустошали земли, угоняли скот и грабили имущество, уводили массу пленных, которых использовали в качестве рабов, или продавали на невольничьих рынках Крыма и Центральной Азии.

Массовые раскопки курганов на берегах Северского Донца и Дона, заложили основу коллекции кочевнических (в том числе и половецких) древностей Восточной Европы. В древности десятки тысяч каменных изваяний («каменных баб») стояли группами или в одиночку на всех возвышающихся, издалека заметных точках степи. Это стеловидные плоские изваяния с лицами и некоторыми деталями фигур (грудью, руками, сосудом в руках и пр.), прочерченными по плоской поверхности или сделанными низким рельефом. Освоение земель русскими землепашцами в XVII-XVIII вв., сопровождавшееся распашкой целины и широким строительством, привело к массовому уничтожению этих произведений искусства. Каменные статуи приписывались самым различным народам, обитавшим в степях: скифам, гуннам, готам, болгарам, финнам, славянам, уграм, татарам, ногайцам и даже русским переселенцам. Однако после проведённых учёными исследований они были признаны половецкими…

Владимир Мономах, фрагмент иконы

Владимир Мономах, фрагмент иконы

В 1060 г. половцы сделали первую попытку пограбить богатые русские земли. Святослав Ярославич Черниговский с дружиной смог разбить вчетверо большее войско половцев. Множество половецких воинов было убито и потоплено в реке Снови, их предводители были взяты в плен, видимо, почти без сопротивления. Разгром был полный. Однако уже в конце января — начале февраля 1061 г. половцы появились снова. То обстоятельство, что воевали с половцами в те годы черниговский и переяславский князья Святослав и Всеволод, говорит, видимо, о нападении половцев, граничивших с Русью на юго-востоке, т.е. кочевавших где-то в донецких степях.

Следующий набег с той же юго-восточной стороны отмечен в летописи под 1068 г. На этот раз на речке Льте (в Переяславском княжестве) с половцами встретились соединенные силы «триумвирата» — полки Изяслава, Святослава и Всеволода Ярославичей. Они были разбиты половцами. После этого события стало ясно, что новая страшная опасность нависла над Русской землей.

Синхронно с половецкой общностью развивалась и западная ветвь кипчакского завоевания — куманская. По сообщению русской летописи её первый набег на русское правобережье Днепра произошёл в 1071 г., следующий — в 1092 г.

Надо отметить, что некоторые русские князья начали в своих целях использовать военный потенциал степняков, всегда готовых к бою и грабежу. Первым это сделал Олег Святославич в 1078 г., бежавший от Всеволода Ярославича в Тмутаракань и затем «приведе… поганые на Рускую землю». Полки Всеволода были разбиты. В дальнейшем этот князь-авантюрист, образно названный в «Слове о полку Игореве» Олегом Гориславичем, неоднократно наводил половцев на Русь. Характерно, что на протяжении всего XII в. его потомки особенно охотно роднились с половцами и, имея среди них многочисленную родню, постоянно призывали их к участию в междоусобицах.

К концу XI в. процесс консолидации разрозненных половецких орд, кочевавших на Донце и в Приазовье, закончился. Земли были строго распределены между несколькими ордами. Каждая из них владела большим участком земли, протянувшимся в меридиональном направлении — от Донца к Азовскому морю. Не только каждая орда, но и входившие в нее более мелкие подразделения наделялись ханом участками земли, обязательно включавшими в себя зимник, летник и маршрут кочевки между ними.

Мы знаем, что русские летописцы, более других европейских хронистов знакомые с половцами, уже в конце XI в. четко выделили среди них «князей». К именам некоторых из них они прибавляли степной эквивалент этого русского титула — «кан» — хан: Тугоркан, Шарукан. Ханами были, очевидно, главы орд. Организация набегов на Русь и более далеких походов на Византию и Болгарию требовала постоянных военных союзов ханов отдельных орд между собой. Таким образом, именно стремление к умножению своего воинского потенциала привело к образованию союзов орд — первых крупных степных объединений. Они фактически не имели никаких государственных учреждений. Тем не менее хан, выбранный главой такого объединения на съезде аристократии, обладал, видимо, очень большой властью.

В основном эта власть заключалась в абсолютизации его права вести внешнюю политику союза: заключать мир, но главное, конечно, организовывать грабительские походы. Чем жестче вел свою линию хан, чем талантливее он был как политический деятель и полководец, тем сильнее была его власть над входившими в орды куренями (соединения нескольких, в основном патриархальных, родственных семей) и аилами (большие семьи). По данным русской летописи мы можем с достаточной долей вероятности говорить о том, что, во-первых, таких глав русские называли «великими князьями», а половцы — каанами, т.е. ханами ханов, а во-вторых, деятельность «великих князей» половецких стала особенно ощутима для Руси, начиная с 90-х годов XI в.

О каких половецких ханах XI в. особенно часто и с особым чувством антипатии говорится в русских летописях? О Боняке и Тугоркане. Недаром оба они прочно вошли в русский фольклор как заклятые враги русских. Боняк фигурирует в западно-украинских сказаниях и песнях под именем Буняки Шелудивого, отрубленная голова которого катается по земле и уничтожает все живое на своем пути, а Тугоркан не раз упоминается в русских былинах, именуясь там Тугарином или Тугарином Змеевичем.

В 1093 г. умер князь Всеволод, постоянно и в целом успешно отражавший от русского пограничья половецкий натиск. Прослышав о смерти враждебно настроенного к ним князя, половцы, совсем было уже собравшиеся в очередной грабительский поход, решили заключить мир с Русью. Для этого они направили в Киев к великому князю Святополку Изяславичу послов. Однако князь явно не рассчитал своих сил, он позволил себе разгневаться на резкие речи послов и посадил их «в погреб», т.е. в подземную темницу. Узнав об этом, половцы кинулись в Поросье (область древней Руси), осадили главный город этой пограничной области — Торческ — и начали грабить окрестности.

Только после этого Святополк стал собирать войско, набрал всего 800 человек, и тогда дружина Святополка, видя явное несоответствие сил, посоветовала ему просить помощи у двоюродных братьев. Дело в том, что князь Владимир Всеволодич Мономах, княживший тогда в Чернигове, отговаривал князей и воинов от столкновения с половцами: очевидно, даже соединенных сил трех князей (Святополка, Ростислава и Владимира) было мало для открытого боя с ними. Однако Святополк с киевлянами настоял на «рати». Полки двинулись к югу по приднепровской дороге, дошли до устья Стугны, миновали Треполь и, наконец, перешли через пограничный вал и там остановились между валами, ожидая половцев.

Последние подошли, пустили сначала перед собой легкую конницу-стрельцов, затем заняли позиции напротив русских полков и всей силой обрушились на Святополка. Когда полки Святополка были разбиты, половцы бросились и на двух остальных князей и также буквально смяли их. Русские побежали, при переправе через Стугну (дело было весной) в наводнившейся речке Ростислав утонул. Так кончился первый этап этой длительной и губительной для Руси войны.

После разгрома русских войск половцы вновь вернулись в Поросье к Торческу  и разорили города и сёла. Святополк был снова разбит, Торческ взят, сожжен, а жители уведены в плен. Святополк был поставлен перед необходимостью: во что бы то ни стало заключить мир с половцами. И вот в 1094 г. он не без труда добился мира.

Заключив мир с Русью, половцы занялись организацией нового похода на Византию. Туда привлекала их богатая и сравнительно легко доставшаяся добыча. Нашелся и повод для этого: к половцам за помощью и поддержкой обратился политический авантюрист — претендент на византийский престол, выдававший себя за давно убитого Константина, сына императора Романа-Диогена.

Поход не принес половцам никакой выгоды. В нем погибли более половины отправившихся в Византию воинов, а вся добыча была отнята у них в одном из сражений, преследующим их императорским войском. Однако половцы, несмотря на неудачу и потери, не утратили своей боеспособности. Остались живы и их военачальники — ханы Боняк и Тугоркан.

Пока Боняк и Тугоркан воевали, грабили и интриговали в Византии, у них дома стряслась беда: весной 1095 г. два половецких «владетеля» Итларь и Китан пришли в Переяславль к Владимиру Всеволодичу для заключения мира и были убиты по приказу князя, еще даже не начав переговоров. После этого Владимир Мономах и Святополк совершили первый поход русских в степь, закончившийся удачно.

Вернувшиеся из далекого похода Боняк и Тугоркан узнали о «коварстве» Владимира и столкнулись с паникой, охватившей кочевья в связи с проникновением русских дружин в степи и захватом ими полона. Неудача в Византии не способствовала поднятию духа. Ханы встали перед необходимостью решительных действий, которые, прежде всего, должны были восстановить их пошатнувшийся престиж.

Началась настоящая война. В то лето половцы подошли к Юрьеву, все лето осаждали его, потом направились к Киеву, вернулись и дотла разорили и сожгли Юрьев. В апреле следующего года Боняк направил свой удар сначала на Поросье, прошел его огнем и мечом и бросился к Киеву. Города он не взял, но ограбил окрестности и сжег княжеский двор в Берестове. Одновременно с Боняком, но на левом берегу Днепра, начал действовать и Тугоркан: в мае окрестности Переяславля были разорены половцами, в том же месяце, 31-го, подошел к Переяславлю Тугоркан. Почти семь недель переяславцы выдерживали осаду. Только 19 июля Святополк и Владимир Мономах смогли поддержать оборону города, подойдя к нему с полками со стороны Днепра. Тугоркан был убит. Вторично за два года одержали победу русские под руководством князя Владимира.

В ответ на весть о смерти соратника и друга Боняк уже 20 июля, воспользовавшись тем, что Святополк с войсками под Переяславлем празднует победу, вновь обрушился на Киев. Выдубецкий и Печерский монастыри были сожжены и ограблены, церкви разрушены. В огне этих пожаров закалилась сила Боняка и его воинов, разнеслась молва об этом грозном и удачливом военачальнике по всей южнорусской степи. На протяжении всей своей долгой жизни враждебность Боняка по отношению к Руси была так сильна, что он почти не участвовал в междоусобных войнах русских князей, хотя они всегда были выгодны кочевникам.

Борьба с половцами становилась с каждым годом все ожесточеннее. Внутренние экономические изменения, упорядочение мест кочевий, появление кое-где постоянных становищ (поселков) укрепляли силы половцев. С другой стороны, они становились доступнее для своих соседей-врагов. Каждый хан, даже каждый «кошевой» (глава большой богатой семьи) имел определенную территорию, на которой его можно было настигнуть, вежи (кибитки, шатры) и скот разграбить и увести в плен женщин и детей, т.е. ответить половцам ударом столь же болезненным, как и набеги половцев на русские земли.

Несмотря на то, что уже в 1097 г. умный и дальновидный Владимир Мономах, учитывая сложившуюся обстановку, предлагал русским князьям объединиться для борьбы с половецким бедствием, еще пять лет князья «утрясали отношения». Весной 1103 г. состоялся знаменитый Долобьский съезд князей, на котором было решено выступить против половцев. Сбор был назначен в Переяславле. Туда, кроме Владимира и Святополка, подошли полки еще пяти князей. Владимир точно рассчитал время похода — весной, когда скот у половцев бывал обессилен скудным зимним питанием и отелами и его фактически было невозможно спешно перегонять на недоступное для врагов место. Кроме того, он, конечно, продумал и направление удара: сначала в «протолчи», ожидая захватить там припозднившиеся зимники половцев, а в случае неудачи идти по известному уже и на Руси маршруту этой группировки на весенние пастбища на берегу моря.

Половцы, услышав о движении русских полков в степь и поняв, что столкновение неизбежно, послали на встречу «славившегося мужеством» Алтунопу. Это была как бы разведка боем — русские князья также выставили перед основными своими силами «заслон» смельчаков, которые и сразились с Алтунопой. Половцы были впервые разбиты на их собственной земле, Алтунопа погиб. Затем столкнулись основные силы. Несмотря на то, что половцев было больше, они испугались соединенных и уже раз победивших их русских полков и ослабили натиск.

В бою были убиты, видимо, почти все (двадцать) участвовавшие в битве половецкие «князья». Кроме того, в плен был взят Белдуз, которого и привели к Святополку для решения его дальнейшей судьбы. Белдуз начал сразу же предлагать за себя «злато и сребро, и коней и скот». Однако Владимир решительно воспротивился каким-либо переговорам с этим «князем» и предложил казнить его, поскольку многократно разорял он и грабил Русскую землю. Поэтому и этот единственный пленный половецкий аристократ был зарублен русскими воинами. С огромным полоном вернулись русские домой из степи. Не исключено, что именно этот полон позволил в этом же году князю Святополку отстроить вновь городок-крепость Юрьев, сожженный Боняком в 1096 г.

Так была уничтожена большая половецкая группировка, находившаяся в тесном взаимодействии с ордами Боняка, а возможно, входившая в его «объединение». Однако победа на Сутине, естественно, не уничтожила половецкой опасности. В течение нескольких последующих лет Боняк продолжал постоянный натиск на пограничные русские княжества. Особенно доставалось Поросью. Зимой 1105 г. Боняк напал на Заруб и с полоном вернулся в степь. В следующем году половцы опять пограбили Поросье в окрестностях Заречья. Но на этот раз князь Святополк послал за ними погоню, которая разгромило войско половцев и вернуло полон. Это поражение не обескуражило Боняка, так как уже в мае 1107 г. он вновь напал на Русь — на этот раз подойдя к Переяславлю и угнав оттуда табуны коней, пасшихся в окрестностях города.

Нападения на русские пограничья были вполне успешными, но Боняк стремился к организации более серьезной борьбы с Русью, ставящей целью не столько грабеж, сколько политическое ослабление соседнего государства. Не исключено, что в этом желании его деятельно поддерживала Византия. Мы знаем, что Боняк был хорошо известен на Балканском полуострове и в Подунавье. Недаром именно к нему обратились за помощью в 1140 г. два византийских царевича, очередные политические изгнанники империи. Они же при дворе Мстислава Владимировича в Киеве осмелились говорить о нем столь лестные речи, что князь, разгневавшись, заточил их, а сам собрался в поход на Боняка; и только благоразумие и предусмотрительность этого великого русского политика предотвратили слабо подготовленный поход на половцев, которые, по словам летописца, тогда «налегали на Русь».

Итак, думается, что связи Боняка с Византией продолжались в течение всей первой половины XII в., а может быть, и дольше — до конца его жизни. Несмотря на политическое и экономическое стимулирование борьбы с Русью, империя не желала открытой вражды с этим мощным государством и никогда не стала бы военным союзником Боняка. Для усиления нажима на Русь он должен был искать союзников рядом — среди своих соплеменников. Этим союзником стал глава восточного (донецко-приморского) объединения — Шарукан.

В 1107 г. Боняк и Шарукан организовали совместный поход на Переяславское княжество. Собрав большие силы, они подошли к пограничному городу Лубны (на Суле) и встали там на левом берегу, поджидая русские полки. Святополк и Владимир не только собрали большое войско для отпора, но, видимо, смогли быстро переправиться на «половецкую» сторону реки Сулы и неожиданно с победным криком бросились на половецкий стан. Половцы побежали. В погоне большинство бегущих были порублены русскими конниками, многие взяты в плен. Убит был брат Боняка Тааз, в плен взят хан Сугр с братьями. Едва избежал плена и «великий хан» Шарукан.

Несмотря на поражение и разгром объединенных половецких полков, русским князьям стало ясно, что на юго-востоке от Руси сложилось сильное и дееспособное объединение, представляющее для нее весьма существенную опасность. В 1109 г. в декабре Владимир послал в степь боярина Дмитра Иворовича с полком. У Северского Донца удалось захватить 1000 веж. Этот небольшой стремительный и успешный поход, скорее набег, был, видимо, своеобразной «разведкой боем». Владимиру необходимо было выяснить свои возможности в борьбе с опасностью, нависшей над его Переяславским княжеством. Кроме того, была и вполне конкретная цель — оттеснить половецкие зимовища с земель, фактически вплотную подходивших к русской границе.

Ранней весной 1111 г. Владимир Мономах с князьями начали новый поход против половцев. В первом же столкновении со степняками половцы были разбиты, отступили и вновь собрали силы. Через два дня на реке Сальнице половецкие полки снова преградили путь русским. С большим трудом досталась русским победа. Следует сказать, что половцы через год попытались взять реванш. В этом году умер Святополк, и половцы, учитывая некоторый разброд среди князей, стремившихся сесть на киевский стол, решили воспользоваться этим. Соединенными силами нескольких орд они подошли к русской границе — к городу Вырю. Однако Владимир Мономах, объединив полки своих сыновей и племянников и уговорив участвовать в контрударе Олега, повел их навстречу половцам, которые, узнав об этом, бежали, не приняв боя.

Несмотря на поспешное отступление половцев, самый факт нападения на пограничье всего по прошествии года после разгрома их у Сальницы показал, что военный потенциал половцев остался весьма значительным. Поэтому Владимир вновь начал готовиться к походу на восточное (донецкое) объединение. В 1116 г. он послал своего сына Ярополка, а Давыд — сына Всеволода «на Дон». Молодые князья на берегах Донца захватили городки Шарукан и Сугров, а также третий город — Балин. Однако князья не решились идти в глубь степи: сил для этого было недостаточно. Тем не менее, одна из задач, поставленных Владимиром, была решена: половцы ушли из этого региона и более уже не возвращались сюда.

Владимир Мономах поддерживал свой престиж в степях не только военными действиями, но и многочисленными мирами, которые он заключал с главами отдельных орд, тем самым также разбивая половецкое единение. Так, в январе 1107 г. Владимир женил сына Георгия (будущего Юрия Долгорукого) на Епиопиной дочери. Позже, в 1117 году, Владимир заключил еще один столь же важный «династический брак», женив сына Андрея на внучке Тугоркана. Этими браками он в значительной степени обезопасил южную границу Переяславского княжества.

Фактически, по сведениям, сообщаемым в «Поучении» Владимиром Мономахом, единственным активным врагом Руси по-прежнему оставался неустрашимый и непримиримый Боняк. Следует сказать, что Владимир очень кратко, но чрезвычайно экспрессивно и выразительно повествует о своих многосторонних отношениях с половцами: о битвах, закончившихся победами, о совместных с половцами походах на княжества братьев, о заключенных мирах, о взятых в плен, убитых и отпущенных из плена половецких «князьях». Подавляющее большинство военных столкновений с половцами происходило во время отражения русскими половецких набегов, преследования уходящих с полоном половецких полков. В таких «оборонительных» мероприятиях Мономах участвовал двенадцать раз. В других ситуациях половцев просто отгоняли от границы: к тактике стремительного налета и столь же стремительного отступления прибегал обычно Боняк. Именно поэтому его не удавалось взять в плен или убить во время боя.

В 1125 г. умер Владимир Мономах. Как и после смерти Святополка, половцы несколько воспрянули духом и в мае этого года прорвались в окрестности Переяславля, к городу Баручу, предполагая захватить вежи зимовавшей там орды торков. Однако они были быстро оттеснены к Суде Ярополком Владимировичем и там разгромлены. Сил у половцев явно не хватало, тем более что нажим со стороны Руси некоторое время и после смерти Владимира не ослабевал: его сыновья продолжили его политику. Разбитые Владимиром Мономахом, находившиеся под постоянной угрозой новых сокрушительных походов русских князей, половцы утратили агрессивность и более чем на 30 лет потеряли инициативу в борьбе со своим основным соседом и врагом — Русью.

Объектами половецких нападений были русские княжества, граничившие со степью: Киевское, Переяславское, Новгород-Северское, Рязанское, Черниговское. С середины XI и до начала XII в. половцы совершали масштабные нападения на Русь, иногда в качестве союзников враждовавших князей. Борьба, которую вели русские с половцами в этот период, проходила с переменным успехом.

В 30-60 годы XII в. Русь прошла через полосу затяжных междоусобных войн. Русские города и села разорялись русскими же войсками, зачастую при активной помощи половцев, которые поступали на службу к какому-либо князю и получали двойную плату в виде жалованья и военной добычи. Участие половецких отрядов в междоусобных войнах стало постоянным явлением. Отдельные половецкие отряды постоянно находились в русских землях, переходя на службу от одного князя к другому.

С 70-х годов XII в. половецкие набеги, как правило, Успешно отражались силами пограничных русских княжеств. Большое значение в деле борьбы с половцами с этого периода начинает играть привлечение на службу отдельных отрядов кочевников (берендеев, печенегов торков и других), которых князья селили в пограничных областях и использовали для сторожевой службы С середины 90-х годов XII в. произошли стабилизация русско-половецких отношений, затухание военной активности, и к началу XIII в. самостоятельные походы половцев на Русь практически прекратились.

Всего за полтора столетия половцы совершили около 50 больших набегов на Русь, князья предприняли 25 ответных походов в степь. За это же время половецкие отряды более 40 раз принимали участие в междоусобных войнах Руси. (Людские потери от набегов половцев на Русь с 1061 по 1236 г. составили 580 тыс.)

продолжение

Статья написана по материалам книги С. Плетнева «Половцы», М., «Ломоносовъ», 2014, с. 5 — 77.