Во многих исторических источниках о войне описан, уже ставший хрестоматийным в разных вариантах, так называемый «юхновский эпизод», который напугал кремлевскую власть. А дело было так.

5 октября 1941 года в 16 час. 20 мин. из Подольска члену Военного совета Московского военного округа генералу Телегину К.Ф. поступило сообщение: комендант Малоярославского укрепрайона комбриг Елисеев сообщал, что танки противника и его мотопехота на мотоциклах и бронемашинах заняли поселок Юхнов. Прорвались они через Малоярославец и стремительно идут на Подольск. До Москвы от Малоярославца по шоссе менее ста километров. По тому времени это два с половиной часа в пути.

Генерал тут же доложил информацию в Генеральный штаб генералу Шорохину, что «на шоссе к Малоярославцу продолжается отход большого количества населения, групп военных. Медынь горит, но в ней танков противника нет. На дороге Спас-Деменск — Юхнов, Юхнов — Гжатск — танки, в обратную сторону — автомашины. В лесу южнее и юго-западнее Юхнова — скопление танков противника. Улицы Юхнова забиты танками и автомашинами, прикрываются сильным зенитным огнем».

Плакат времён Великой Отечественной войны, худ. В. Дени

Плакат времён Великой Отечественной войны, худ. В. Дени

Тут же он приказал командующему ВВС Московского военного округа полковнику Николаю Александровичу Сбытову проверить данные, поступившие от Елисеева. Летчики несколько раз вылетали в район Юхнова. Обследовали местность скрупулезно. К сожалению, информация подтвердилась…

Начальник Генштаба Шапошников в свою очередь доложил Верховному. Через некоторое время Телегину позвонил вездесущий Берия и довольно-таки сухо спросил:
— Мне просто интересно, откуда вы получили сведенья, что немцы в Юхнове, кто вам сообщил об этом?
Генерал Телегин рассказал все, как было.
— Слушайте, что вы там принимаете на веру всякую хреновину, чепуха все это. Вы пользуетесь информацией паникеров и провокаторов.

Затем позвонил сам Сталин:
— Товарищ Телегин, это вы сообщили Шапошникову, что танки противника прорвались через Малоярославец?
— Да, я, товарищ Сталин, — спокойно ответил генерал.
— Откуда у вас эти сведенья?

— Мне доложил из Подольска комбриг Елисеев. А я приказал ВВС немедленно послать самолеты и перепроверить информацию. Она, к сожалению, подтвердилась. Дополнительно проверку осуществляю постами ВНОС.
— Это провокация. Прикажите немедленно разыскать этого коменданта, арестовать и передать его в ЧК. А вам, товарищ Телегин, на этом ответственном посту надо быть более серьезным и не доверять всяким сведениям, которые приносит сорока на хвосте, — проворчал вождь, образно закруглив телефонный допрос.

Телегин, весь красный от волнения, словно оглушенный, долго стоял у стола, не понимая, почему высокое начальство не желает верить такой информации. «Ведь если это правда, — рассуждал генерал, — то это прямая угроза Москве и тем, кто находится в Кремле. Что это за политика страуса, прятать голову под крыло при реальной опасности». Ни Сталину, ни Берия, ни даже простому обывателю не хотелось верить в происходящее. Очевидным же было то, что немцы быстро и близко подошли к столице.

Берия позвонил Абакумову В.С.
— Товарищ Абакумов, разберитесь, что там случилось под Юхновом, — он умышленно не сказал, что Юхнов оседлан немцами. — Допросите начальника ВВС МВО полковника Сбытова. Припугните его — нам нужна правда!

Сбытов, получив «приглашение» к начальнику Управления особых отделов, естественно забеспокоился. Ему предстояло прийти на Лубянку в дом № 2 в кабинет самого Абакумова. Получив пропуск, он стал с трепетом подниматься по лестничным маршам «страшного дома», ставшего таким после тридцать седьмого. Его несколько друзей и их родственников проглотило это здание, расположенное в начале Лубянки. Было чего бояться.

Порученец провел полковника в кабинет и тут же по разрешению шефа вышел. Рослый Абакумов резко встал из-за стола, закрыв своим торсом половину окна, и грозно спросил:
— Откуда вы взяли, что к Юхнову из Малоярославца идут немецкие танки?
— Не идут, они уже там. Это установлено авиационной разведкой и дважды перепроверено моими летчиками, — волнительно ответил командующий.
— Предъявите фотоснимки.
— Летали истребители, на которых нет фотоаппаратов, но на самолетах есть пробоины, полученные от вражеских зениток. Разведка велась с малой высоты, а поэтому летчики отчетливо видели кресты на танках.

— Ваши летчики — трусы и паникеры, такие же, видимо, как и их командующий. Мы такими сведениями не располагаем, хотя получаем их, как и Генштаб, из разных источников, в том числе которым можно довериться. Предлагаю вам признать, что вы введены в заблуждение, что никаких танков противника в Юхнове нет, что летчики допустили преступную безответственность, и вы немедленно с этим разберитесь и сурово их накажите, — рокотал начальник военной контрразведки.
— Этого я сделать не смогу — ошибки никакой нет. Летчики все боевые, проверенные, и за доставленные ими сведенья я ручаюсь, — смело, глядя в глаза Абакумову, ответил Сбытов.
— А чем вы можете подтвердить такую уверенность, какие у вас есть документы?
— Прошу вызвать командира 6-го истребительного авиакорпуса ПВО полковника Климова. Он, вероятно, подтвердит. Абакумов дал команду, чтобы вызвали Климова, а Сбытова до прибытия подчиненного временно задержали. Он отсиживался в приемной. Когда прибыл Климов, Сбытова снова вызвали в кабинет Абакумова.
— Чем вы можете подтвердить, что летчики не ошиблись, сообщив о занятии Юхнова танками противника?
— Я такими данными не располагаю, летали летчики округа, — тихо промолвил командир авиационного корпуса.
— Тогда разрешите вызвать начальника штаба корпуса полковника Комарова с журналом боевых действий? — Сбытов посчитал, что там, наверное, будут соответствующие записи.

Прибывший Комаров заявил Абакумову:
— Товарищ генерал, работу летчиков корпус не учитывает и в журнал боевых действий не заносит.
Абакумов прошел к столу, сел в кресло, покрутил остро заточенный карандаш, снова встал и, заложив руки за широкий офицерский ремень с бронзовой звездой на пряжке, грозно бросил в адрес Сбытова:
— Идите и доложите Военному совету округа, что вас следует освободить от занимаемой должности как не соответствующего ей и судить по законам военного времени. Это вам наше мнение.

На самом же деле первые бомбардировки города Юхнова начались 4 октября 1941 года, а гитлеровские войска ворвались в город уже на следующий день и сразу же создали фильтрационный лагерь под открытым небом около деревни Рыляки на берегу реки Рессы. В Юхнове они уже устроили концлагерь 5 октября.

Правда была не на стороне Сталина, Берии и Абакумова… Именно в этот период В. Кейтель передал командующему группой армий «Центр», нацеленной на Москву, генерал-фельдмаршалу Ф. фон Боку решение Гитлера о том, что «германское командование будет рассматривать Москву как свою основную цель даже в том случае, если Сталин попытается перенести центр тяжести военных операций в другое место». Сталин на эту авантюру не пошел и решил дать бой немцам под Москвой.

Из книги А. Терещенко «Как СМЕРШ спас Москву. Герои тайной войны», М., «Яуза», Эксмо», 2013, с. 91-95.