Формирование Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) НКВД СССР проходило в конце июня — начале июля 1941 г. Оно было связано с необходимостью выполнения специальных заданий в борьбе с фашистскими захватчиками, вторгшимися на территорию Советского Союза. ОМСБОН был призван вести разведывательные и диверсионные действия на важнейших коммуникациях противника, ликвидировать вражескую агентуру, действуя отдельными подразделениями, мелкими группами и индивидуально.

Развитие событий выдвинуло еще одну, не менее важную задачу: оказывать всестороннюю помощь в развитии и расширении партизанского движения, создании подполья, сплочении патриотов в тылу врага. За четыре года Великой Отечественной войны в тыл врага и на фронт было направлено 212 отрядов и групп специального назначения общей численностью 7316 человек.

Это было такое формирование, подобного которому Красная Армия фактически еще не знала. Его подразделениям предстояло действовать не на одном каком-то участке фронта, как это было с другими воюющими частями, а в самых разных местах всех фронтов — от Баренцева до Черного моря, а главное — не только на линии самого фронта, но и далеко за его пределами вплоть до Берлина.

Отдельная мотострелковая бригада особого назначения НКВД СССР имела в своём составе два мотострелковых полка: четырехбатальонного и трехбатальонного со специальными подразделениями (саперно-подрывная рота, авторота, рота связи, отряды спецназначения, школа младшего начсостава и специалистов). В таком составе и с таким наименованием она просуществовала до октября 1943 г., когда в связи с переходом ОМСБОНа исключительно на выполнение спецзаданий высшего командования в тылу врага бригада переименовывается в Отдельный отряд особого назначения НКГБ СССР.

Когда формирование бригады завершилось, а ее состав приобрел опыт боевых действий на фронте и в тылу врага, начался процесс «отдачи» ее бойцов и командиров в отдельные части Красной Армии (например, на укомплектование Отдельной, впоследствии 70-й армии, погранчастей, спецшкол и др.). Только с 1941 по 1944 г. из ОМСБОНа было откомандировано 5074 человека.

С конца сентября 1941 г. на подступах к столице развернулись ожесточенные бои. Гитлеровцы развернули генеральное наступление на Москву. Подковой, обращенной концами на восток, двигались вражеские полчища к городу. Угроза нависла над сердцем Родины. В этой обстановке — грозной и ответственной — в ночь с 15 на 16 октября части ОМСБОНа, расположенные в это время в районе подмосковных станций Зеленоградская, Клязьма и Кратово, поднятые по боевой тревоге, на электропоездах (электричках) прибыли в Москву.

В своем дневнике омсбоновец Иван Карсали записал: «Никогда, никогда не забуду этого дня, вернее, ночи. Всю ночь шел снег… И мы шли… Шли тихо, молча. Потом вагоны… Красная площадь, Москва! Мы ждали на площади приказа, затаив дыхание…» Такой приказ пришел. Он гласил: ОМСБОН вместе с другими воинскими частями, особенно военными академиями, должен стать ядром обороны внутри самой столицы. Бригаде придается танковый батальон и артдивизион.

Была получена первая команда — обеспечить оборону центра столицы, ее площадей: Красной, Свердлова, Пушкинской, Маяковского, а также Дома правительства, музеев Ленина и Исторического. Оборона была, как говорят, активной. Она имела целью не допустить прорыва фашистов через Садовое кольцо, улицу Горького и одновременно быть готовыми к действиям в направлениях: Белорусский вокзал, Ленинградское и Волоколамское шоссе.

1-й полк разместился в Доме союзов и здании ГУМа, 2-й — в школе на Малой Бронной, в Литературном институте на Тверском бульваре и в опустевшем здании Камерного театра. Штаб бригады в это время был в Доме союзов. Солдаты расположились так, чтобы по сигналу тревоги мгновенно выступить.

Бригаде вскоре был выделен уточненный сектор обороны Москвы: ее осью была улица Горького от Белорусского вокзала до Кремля. Передний край проходил вдоль Московско-Белорусской железной дороги и соединительной ветки. На правом фланге — до Бутырской заставы, на левом — до Ваганьковского кладбища. В дальнейшем этот приказ видоизменялся и уточнялся. ОМСБОНу приказывалось закрыть подступы к центру Москвы и Кремлю.

Обстановка в самой Москве была весьма сложной и даже драматичной. Началась массовая эвакуация фабрик и заводов, учреждений, научно-исследовательских и учебных заведений, партийных и правительственных учреждений, трудящихся. Столица с каждым днем становилась все безлюднее. Однако утверждения, что город вымер, были бы неверными, город жил, но по другим меркам и стандартам, жил, как и всякий другой прифронтовой населенный пункт, с той лишь разницей, что это была жизнь столицы, столицы, осажденной врагом, но не взятой в полное вражеское кольцо.

Для более полного представления картины опишем улицу Горького, одну из главных магистралей, по которой фашисты намеревались подойти к Красной площади и Кремлю. Первые этажи домов и витрины магазинов были укреплены мешками с песком, кирпичом, сваями. Строились баррикады, первая из них (считая от Красной площади) перегородила район Пушкинской площади от тогдашнего кинотеатра «Центральный» (ныне на этом месте протянулось новое здание «Известий») до недостроенного дома, в котором затем разместился магазин «Наташа».

Баррикада представляла собой нехитрое с точки зрения инженерной мысли сооружение: мешки песка, кирпичи, обхваченные стальными обручами, веревками и другим связывающим и цементирующим материалом; справа и слева имелись пока еще открытые ворота для прохода троллейбусов и другого транспорта, особенно военных машин, мчавшихся к фронту. Следующая баррикада — в районе нынешней площади Маяковского и такая же — у Белорусского вокзала…

Еще о Москве тех дней… Погашены огни, и не светятся редкие в то время рекламы. Оконные стекла в домах и учреждениях оклеены бумажными полосами. Воздушная тревога объявлялась до пяти-семи раз в сутки. Но город жил, работал, он стал городом-воином. Оставшиеся в городе предприятия — их было около семисот — выпускали орудия, боеприпасы, налаживалось производство знаменитых ракетных минометов «катюша», ремонтировались танки. Работали по 12 часов в смену.

В один из этих дней — 7 октября 1941 г. — бригаде было приказано организовать отряд подрывников для минирования важных объектов и сооружений государственного и оборонного значения в Москве и на подступах к ней. По времени это одно из самых первых боевых заданий совпало с переформированием бывшего отряда войск в ОМСБОН. В связи с этим уместно такое заключение: рождение ОМСБОНа непосредственно связано с обороной Москвы. Это особое воинское соединение было во всех отношениях московским.

С 8 октября по 20 ноября 1941 г. были проведены большие военно-инженерные и строительные работы, и особенно в Москве и Подмосковье. Важные стратегические объекты столицы были заминированы. В дальнейшем в районе Каширы против 2-й танковой армии Гудериана и к западу от Москвы, а также в зоне 5, 17, 33-й армий и 1-го кавкорпуса Красной Армии действовали 290 подрывников под командованием Жулябина.

Одной из главных задач бригады была подготовка к обороне отведенного ей сектора Москвы. Административные здания, многоэтажные жилые дома, подвалы превращались в мощные оборонительные пункты, куда стягивались пулеметы, боеприпасы и другое оружие; создавались пулеметные опорные точки, каждая из которых имела свой сектор обстрела. Некоторые из них были расположены на подступах к Кремлю: в недостроенном тогда доме, в здании Центрального телеграфа и в других местах.

Несколько пушек бригады были помещены у здания нынешнего Историко-архивного института, на улице 25 Октября, у стены бывшего Китай-города. На площади Маяковского (теперь Триумфальная) оборудовались огневые точки с широким спектром обзора и обстрела. За Белорусским вокзалом вдоль выемки железной дороги рыли окопы. Одновременно ставились противотанковые ежи, строились блиндажи, проводилась телефонная связь и т. д. Командовал одной из этих групп испанец-интернационалист капитан Перегрин Перес Голарса.

Омсбоновцы патрулировали улицы Москвы, они прошли по ним в строю с песней бригады, сложенной коллективно бывшими студентами МИФЛИ. Но ее главными авторами были С. Гудзенко, Ю. Левитанский, В. Кардин. Вот ее слова:

Звери рвутся к городу родному,
Самолеты кружатся в ночи,
Но врага за каждым домом встретят пулей
Патриоты-москвичи!..

Песня призывала ее защитников: «Нет патронов — бей прикладом». Заканчивалась песня, исполнявшаяся на мотив «Бригантины», призывом: «В бой за Красную столицу — москвичи!» Появление на улицах Москвы подтянутых солдат в строю с полной боевой выкладкой и их песня, утверждавшая: «Мы не отдадим Москвы», имели огромное мобилизующее и психологическое воздействие на жителей осажденной столицы. И авторы книги — свидетели того, как хмурые лица москвичей светлели, выражая надежду. Люди видели, что Москва имеет надежных и крепких защитников.

Одной из славных страниц в летописи бригады было ее участие в историческом параде 7 ноября 1941 г. Каждый, кто в этот день прошел в строю по Красной площади, справедливо считает себя причастным к событию мирового значения. И действительно, парад, как известно, произвел потрясающее впечатление на всех честных и прогрессивных людей, объединившихся под знаменем борьбы с фашизмом.

Уже в последних числах октября 1941 г. командир бригады Орлов М.Ф. вызвал к себе командиров полков и приказал сколачивать роты и отрабатывать линию взводных колонн. Взвод должен был состоять из четырех отделений по 11 человек; рота из 178 бойцов, по четыре роты в каждом батальоне, всего около 2 тыс. человек. Эти факты подтверждают, что подготовка к историческому параду 1941 г. начиналась в канун праздника и в начале ноября шла уже полным ходом. Об этом говорят и следующие факты: уже в конце октября во 2-м полку ввели строевые занятия. Они проходили на набережной реки Москвы, около Крымского моста. Это было непонятно для большинства солдат и командиров: враг около Москвы, и вдруг «четче шаг».

Решение о параде держалось в строжайшей тайне до вечера 6 ноября, когда после торжественного заседания на станции метро «Маяковская», посвященного 24-й годовщине Великого Октября, узкому кругу лиц было объявлено об этом. Тем временем начал формироваться сводный полк НКВД из батальонов 1-го и 2-го полков ОМСБОНа, а также из солдат 9-го полка 2-й дивизии войск НКВД. Командиром этой части назначается Сергей Вячеславович Иванов, а комиссаром — Сергей Трофимович Стехов.

7 ноября. Подъем. Объявляется он в 4 утра, и уже ровно в 5 ч 30 мин построение. Маршрут необычен: через Пушкинскую площадь, к Петровским воротам и дальше по Петровке вниз к Большому театру. Здесь присоединяется парадный батальон 1-го полка, все еще расквартированный в Доме союзов, а со Старой площади движется батальон 9-го полка НКВД. По улице Куйбышева сводный полк направляется к Историческому музею. Полки двигались к Красной площади в предрассветном мерцании зарождающегося дня. На тротуарах — старики, женщины, школьники. Никто не говорил им о параде, но многие москвичи не могли заснуть в ночь на 7 ноября 1941 г. Они ликовали и плакали, приветствуя бойцов Красной Армии.

…Валил густой снег. Но когда полк стал около Исторического музея, снегопад как будто стих… Начинается марш частей, участвующих в параде. Всмотритесь внимательно в историческую кинохронику того дня. Если вы в одно мгновение увидите солдат, идущих с винтовками с отомкнутыми штыками, взятыми на вытянутые руки, — это омсбоновцы. Парад длился 1 час 2 минуты. Но сколько было пережито теми, кто был эти 62 минуты на самой площади, и теми, кто слушал сообщение о параде по радио во всей стране и на оккупированной врагом советской территории, а также за рубежом! Из всей гаммы чувств, пожалуй, главными тогда были: Москва выстоит, а это — залог общей победы; надо делать все возможное и невозможное, чтобы приблизить день, час конца фашизма, ненавистного врага.

К исходу третьего месяца Великой Отечественной войны положение на фронте оставалось крайне сложным и опасным. Насколько тщательно и упорно готовилась «Московская операция» (операция «Тайфун»), видно хотя бы из следующих данных: на 1 октября группа гитлеровских армий «Центр» имела в своем составе 1 млн. 800 тыс. человек, свыше 14 тыс. орудий и минометов, 1700 танков. Это составляло 42% людей, 33% орудий и минометов, 75% танков от общего их количества на советско-германском фронте. Добавим к этому: для поддержки наступления на Москву выделялось 1390 самолетов.

В составе трех наших фронтов, в той или другой мере прикрывавших столицу, насчитывалось около 1 млн. 250 тыс. человек, 7600 орудий и минометов, 990 танков, 667 самолетов. Если эти данные сравнить с силой врага, то соотношение выглядит так: превосходство войск противника в живой силе в 1,4 раза, в артиллерии — в 1,8, в танках — в 1,7, в самолетах — в 2 раза. Чтобы картина была еще полнее, нельзя не сказать, что большинство наших танков были легкими, с невысокими боевыми возможностями, а на вооружении авиации лишь 20% самолетов новых типов. Ощущалась острая нехватка боеприпасов, горючего, автотранспортных средств.

Для понимания задач ОМСБОНа в защите Москвы приведем такой факт: на Московском направлении гитлеровцы сосредоточили большую часть своих разведывательно-подрывных органов. С передовыми частями 4-й армии неуклонно следовала специально созданная команда полиции, гестапо и СД «Москва» с задачей ворваться с наступающими войсками в столицу, захватить здания руководящих партийных и советских органов, арестовать руководство страны.

Тяжелой для Москвы оказалась середина октября, когда враг рвался к городу по кратчайшему пути. Столица уже тогда стала прифронтовым городом. Фашистское командование намеревалось взять Москву в гигантские клещи: с севера — через Клин, Рогачёво и с юга — через Тулу и Каширу. Началось генеральное наступление против главных сил Западного фронта. «Не бывать фашистам в Москве» — таков был главный и решающий лозунг для всех ее защитников, для всех воинов.

Осенью и зимой 1941/42 г. омсбоновцы вместе и во взаимодействии с инженерными и другими частями Красной Армии в непосредственной близости от врага и преимущественно под его огнем создавали на подмосковных рубежах линию минных заграждений и минных полей, ставили противотанковые и противопехотные фугасы, готовили к взрыву мосты, путепроводы.

В ноябре 1941 г. около Белорусского вокзала располагались части бригады, штаб и политотдел, рано утром 16 ноября была объявлена боевая тревога. В этот день 30-я и особенно 16-я советские армии вели кровопролитные бои против 4-й немецкой танковой группы. Два мотострелковых батальона под командованием капитанов Прудникова М.С. и Коровина П.А., саперная рота и два отдельных саперных взвода были сведены в 11 отрядов заграждения (около 800 человек). По боевой тревоге омсбоновцы отправились на фронт.

Полуторки двигались по затемненным московским улицам. Выбравшись из города, грузовики прибавили скорость и помчались по Ленинградскому шоссе… где отряду предстояло строить оборонительные сооружения. Мимо проплывали, словно вымершие, без единого огонька, подмосковные деревни и поселки. Тянулись перелески, заснеженные поля. Жгучий ветер сек обветренные, хмурые лица минеров, зло рвал с них плащ-палатки. Фронт неумолимо приближался. По шоссе шли измотанные длительными боями красноармейцы, группы беженцев с детскими санками, нагруженными узлами, чемоданами. Ребятишек несли на себе, вели за руки. В сторону Москвы мчались грузовики с ранеными. Навстречу им двигались автоколонны с войсками, боеприпасами.

Отряды ОМСБОНа сосредоточились в районе Ямуги, в 5 км севернее Клина. Была поставлена задача по устройству заграждений с целью предотвратить возможность выхода противника на восточный и юго-восточный берега Волжского водохранилища и на левый берег Волги на участке Видогощ — Горки, было приказано также взорвать лед вдоль берега, мосты на шоссе севернее Безбородова и железнодорожный мост у Селиверстова.

По приказанию капитанов М. Прудникова и П. Коровина бойцы были сгруппированы попарно или по три-четыре-пять человек. Назначался старший группы и «наблюдатель» за воздухом и окружающей обстановкой. Через несколько сот метров опять такая же группа. Каждая из них должна была почти примитивными средствами — саперной лопатой и ломом — в смерзшейся земле вырыть шурф и заложить в него взрывчатку, которую несли в основном на своем хребте. И прав был один из участников операции, задав в своем дневнике вопрос: «Как этот хребет не сломался от многих тонн фугасов?» Не сломался, ибо сознание чрезвычайной ответственности удесятеряло силы…

Одновременно с минированием Ленинградского шоссе отряды омсбоновцев проводили такую же работу на Дмитровском, Рогачёвском, Наро-Фоминском, Осташевском, Пятницком, Подольском, Каширском и Можайском шоссе, на грунтовых дорогах и других танкоопасных направлениях. К взрывам готовились мосты, трубы, путепроводы, железнодорожное полотно. И здесь, как и на Ленинградском шоссе, велась та же опасная для жизни, но важная для защиты Москвы работа. Одновременно с минированием велась и разведка. Она преследовала двойную задачу: во-первых, выяснить оперативную обстановку в районе ведущихся минных работ; во-вторых, оказать помощь сражающимся частям в выяснении намерений противника и в целом боевой обстановки.

продолжение

По материалам книги А. Зевелев, Ф. Курлат «Герои особого назначения», М., «Яуза», «Эксмо», 2013 г.