Главным итогом борьбы на Восточном фронте в кампании 1914 года стал тот факт, что предвоенное оперативно-стратегическое планирование обеих сторон совершенно не оправдало себя, заставляя высших военачальников импровизировать на ходу. Импровизация имела следствием игру с несколькими неизвестными, что передавало инициативу действий более умному, смелому и умеющему рисковать. Генерал-майор Свечин А.А. так писал о планировании времен Первой мировой войны:

«Важнейшая задача руководящего политика и полководца в начале войны — разгадать характер будущей войны и соответственно сообразовать программу внешней и внутренней политики и стратегии. Лозунги «в Берлин» или «в Вену», относительно которых спорили русские генералы, оба шли вразрез с реальными условиями мировой войны. Оккупация Восточной Пруссии и Галиции — методы пограничной войны XVIII века — были бы много уместнее…

Сосредоточение вначале главных сил Германии на французском фронте возложило на Россию задачу наступления в Германию… Россия уже свыше столетия перешла к исторической обороне на своей западной границе. Относительно мы являлись политически подготовленными к наступлению против умиравшей Австро-Венгрии… Но ни идейно, ни материально мы не были подготовлены к нанесению решительного удара Германии. Наша дорожная сеть, наша дислокация, наша артиллерия, не приспособленная к атаке крепостей, наша инженерная подготовка — все было основано на идее обороны, и все это дало себя решительно знать в катастрофе, постигшей армию Самсонова

Генерал-майор фон Шварц вручает Георгиевские кресты и медали гарнизону крепости Ивангород

Генерал-майор фон Шварц вручает Георгиевские кресты и медали гарнизону крепости Ивангород

Исторически к наступлению на Германию была подготовлена лишь Англия: она и создала враждебную для Германии группировку держав, а в 1914 году смогла организовать и переход от политического к военному наступлению… Змеиная мудрость французской стратегии и Англии, «мыслящей материками», при русской доверчивости, позволяли Франции и Англии выйти победителями» («Постижение военного искусства. Идейное наследие А. Свечина», М., 2000, с. 242-243).

Первая мировая война к концу 1914 года окончательно определилась как «борьба на измор». Предположения Генеральных штабов всех европейских стран о скоротечности характера войны явились несостоятельными. Наступательные планы всех сторон оказались взаимно погашенными и потерпели провал: ни одно государство за пять с половиной месяцев войны не было выведено из строя, за исключением маленькой Бельгии, чья армия отступила во Францию.

У походных палаток в Галиции

У походных палаток в Галиции

При этом главное поражение, разумеется, потерпела Германия. Ведь именно немцы начали войну в 1914 году, рассчитывая на свою готовность к ней. Именно немцы рассчитывали выиграть войну в короткие сроки, так как война «на измор» вследствие заведомо несопоставимого потенциала в ресурсах являлась для Германии и ее союзников гибельной. И теперь должны были более всех прочих разочаровываться в нестоятельности собственного военного планирования.

В свою очередь русские, также рассчитывавшие окончить войну победой в шесть- восемь месяцев, могли быть недовольны исходом первой военной кампании. Добиться победы в короткие сроки не удалось, а это значило, что по мере дальнейшего затягивая войны внутренние проблемы и противоречия, столь ярко вспыхнувшие сухим порохом в 1905 году, будут только обостряться. При существовавших социально-экономических, внутриполитических, военно-стратегических условиях, Российская империя была заведомо обречена на следующие варианты развития событий после своего вступления в войну:

1) выигрыш войны в течение года, с движением от победы к победе. Правда, никаких реальных предпосылок для этого варианта не существовало: немцы всегда имели возможность приостановить свои операции во Франции, перейти на западе к жесткой обороне и перебросить необходимое количество сил и средств на восток;

2) мобилизация усилий страны на оборону практически сразу же по открытии военных действий. Но переход к «стратегии измора», по определению Свечина А.А., был невозможен для тогдашнего уровня военной мысли русских военачальников. Также такой вариант требовал перехода к:

3) существенным уступкам верховной монархической власти Российской империи в пользу либеральной буржуазии. Однако только чрезвычайно гибкое и популярное в среде «общественности» правительство могло пойти на такую меру, не потеряв большей части власти и силы. Можно сказать, что участие Российской империи в войне на стороне держав Запада так или иначе предполагало определенную либерализацию режима. По ряду свидетельств, император Николай II намеревался продолжить реформы — но только после войны, не желая идти на эту меру как вынужденную по образцу 1905 года. Кажется, что таким образом император был гораздо прозорливее и дальновиднее оппозиции, понимая особенности психологии большей части нации, состоявшей из крестьян;

4) к реформам экстренного порядка в пользу народных масс в ходе самой войны (без популярности целей войны по мере затягивания военных действий и роста военных тягот она была обречена на «поражение в умах»). Быстрой победы существующий режим обеспечить не сумел. Возможно, следовало привлечь на свою сторону хотя бы часть крестьянского социума страны, раз уж император не желал предоставить часть властных государственных полномочий в руки буржуазной оппозиции. Самым реальным здесь было предложение ряда высших чиновников о предоставлении дополнительных земельных наделов некоторым категориям крестьянства (георгиевским кавалерам).

Такой шаг, с одной стороны, раскалывал единство крестьянско-солдатской массы, а с другой, продолжал политику аграрных преобразований на селе. Уступки деревне в целом, несомненно, были бы восприняты как слабость верховной власти перед общиной; уступки одному слою — как продолжение сотрудничества, наметившегося в ходе столыпинской аграрной реформы. Заметим, что подобные меры в послевоенной Польше обеспечили поддержку режима Ю. Пилсудского на селе со стороны наиболее зажиточного крестьянства. К тому же крестьяне были отличившимися на войне фронтовиками. Но и этого верховной государственной властью Российской империи, к сожалению, также не было сделано.

Из книги М.В. Оськин «История Первой мировой войны», М., «Вече», 2014 г., с. 121-123.