«Этот город не похож ни на один другой в Европе… русский город в подлинном смысле этого слова, тогда как Петербург может рассматриваться лишь как европейская колония, как столица, похожая на все прочие…», — писал Фортиа де Пилес.

Когда иностранные путешественники впервые открывают для себя Москву, они испытывают шок, часто очень сильный: шок при виде огромного, истинно русского, чтобы не сказать восточного, города, шок при виде странного города, расцвечиваемого и сверкающего тысячей колоколен, выделяющихся на фоне молочного неба над «третьим Римом».

Когда проходит первое ослепление, соприкосновение с реалиями московской жизни бывает порой очень непростое, так как образ жизни здесь сильно отличается от привычного в Западной Европе или даже в Санкт-Петербурге. Москва — гораздо более русский город, чем город, основанный Петром Великим, но также и более космополитичный, поскольку, расположенный на перекрестке дорог, живет во многом торговлей. Это его благоприятное расположение, кстати, стало одной из причин, по которой с конца XVIII века в нем поселилось много французов, пускай даже они и страдали там от чувства потерянности в непривычной для них обстановке.

Московский Кремль со стороны Китай-города, XVIII в.

Московский Кремль со стороны Китай-города, XVIII в.

Город, основанный, согласно легенде, в 1147 году суздальским князем Юрием Долгоруким, был расположен в стратегически важном месте, благоприятном для его развития. Благодаря системе рек, служивших путями сообщения, он действительно находился на перекрестке дорог, соединявших его с политическими и торговыми центрами Древней Руси (Новгородом, Киевом, Владимиром, Смоленском).

Притоки реки Москвы защищали город с юга и запада, служа ему естественной оборонительной линией. С двух других сторон с самого основания города были воздвигнуты рукотворные укрепления, заключившие его в полукруг. Бескрайние леса и болота, простирающиеся за рекой на юге от города, служили ему естественной защитой. Однако развитие города шло медленно, так как Москва неоднократно становилась жертвой набегов татар, которые уничтожали все на своем пути. С XIV века городу удалось немного «передохнуть», расшириться и похорошеть благодаря активной деятельности московских князей, поднимавших статус столицы своего княжества. Отныне уже не Киев, а Москва становилась политическим центром России.

В царствование Ивана Даниловича (1325-1340) – Ивана Калиты Москва превратилась и в религиозный центр, переняв эту роль у Владимира. В 1326 году здесь началось строительство Успенского собора, резиденции митрополита. В 1329 году митрополит Феогност «окончательно устанавливает кафедру митрополита всея Руси в Москве, которая, вследствие этого, становится религиозным центром всей страны», — уточнял историк В.В. Назаревский.

В великолепном Успенском соборе проходили бракосочетания и коронации царей. Внутри города множились церкви и монастыри. Число церквей часто определяли в «сорок сороков». Все свидетельства единодушны: в конце XVIII века на территории Москвы было около 1500 церквей. В них хранились священные реликвии и иконы, были захоронены останки знатных и благочестивых людей (святого Алексея, первого митрополита Петра, царей и членов их семей), что привлекало великое множество паломников.

Монастыри были столь же многочисленны. Обычно обнесенные крепостной стеной, они свидетельствовали о страхе монахов перед татарами, которых привлекали монастырские богатства, считавшиеся очень значительными. В 1783 году французский путешественник г-н Леклерк назвал впечатляющие цифры, кажущиеся все же несколько преувеличенными: 159 мужских монастырей и 67 женских, в которых жили 4200 православных священнослужителей, в том числе 2677 монахов и 1299 монахинь. Какой бы ни была точная цифра, Москва действительно была «священным городом», и этот свой статус она хранит на протяжении многих веков.

Москва развивалась четырьмя концентрическими кольцами, в центре которых всегда находилось историческое ядро города, знаменитая крепость — Кремль. Кремль изначально являлся символом верховной власти. На его территории располагались царский дворец, возводить который начали в 1499 году, органы управления (министерства, или « приказы», с 1680 года), колокольня Ивана Великого, построенная Борисом Годуновым, церкви (Успения Богородицы, Преображенский монастырь и другие), два монастыря, Патриарший дворец и Арсенал, чье строительство началось в 1702 году, в царствование Петра Великого. Также там находились многочисленные покои бояр — крупных и уважаемых русских аристократов, равно как и богатых купцов.

Таким образом, Кремль одновременно являлся жилой и административной зоной, но при этом оставался роскошным и живописным местом. Второй район Москвы — Китай-город — был основан в 1534 году. Это по преимуществу экономический центр города, расположенный рядом с политическим центром — Кремлем и Красной площадью. Слово «китай», татарское по происхождению, означает «середина». Там сосредоточены магазины и рынки, иначе «базары», называемые порой «китайскими».

Третий район, если считать от центра, назывался Белый город, потому что был окружен белой стеной из известняка, построенной в 1586 году (постройку стены относят к 1585-1591 годам). Там находились, в частности, мастерская, где отливали пушки, императорская аптека и университет (1755). Четвертый район именовался Земляной город, он был окружен деревянными укреплениями, сооруженными в 1592-1593 годах, сразу после набега крымских татар. На его территории были расположены полицейское управление, уголовный суд, императорские конюшни, артиллерийские казармы, провиантские склады, хлебопекарни, Воспитательный дом (приют для подкидышей), а также мануфактуры. Все эти постройки занимали много места.

За этими концентрическими кварталами раскинулись многочисленные слободы — городские предместья (на конец XVIII века их насчитывалось до тридцати), самое крупное из которых — Немецкая слобода на берегу Яузы. Слободы были населены бедным, даже нищим людом, а также иностранцами, в них обосновывались рабочие и вновь приехавшие. Самой бедной слободой считалась Ямская. У ворот Москвы находились многочисленные мануфактуры: стекольные, бумажные, литейные, шелковые и суконные.

Наконец, на крайней периферии города располагались парки, излюбленные места прогулок москвичей, такие, например, как Воробьевы горы, поросшие березами, высаженными там Петром Великим. В феврале 1716 года некий Ф.К. Вебер, бывший в Москве проездом, писал о городе: «Положение его одно из самых приятных, каковые только могут быть, и иностранцы, проживающие в нем, много хвалят красоту и разнообразие мест для прогулок, кои дают в летнюю пору аллеи, прорубленные в лесах и садах, загородные дома, усадьбы и фермы».

Даже в ближайших предместьях москвичи обустроили места для гуляний, посещаемые во всякое время года. Зимой обычным средством передвижения являлись сани. «В эти дни принято, — говорил француз Фортиа де Пиль, путешествовавший по Восточной Европе в конце XVIII века, — кататься в карете или на санях в Немецкую слободу, что напомнило нам наш старый Лоншан. Такая прогулка дает иностранцу, даже в сравнении со всем, что он здесь видит, очень пикантный контраст; самый богатый, самый элегантный экипаж оказывается рядом с грязной и жалкой упряжкой».

Обычай ездить в Немецкую слободу возник в царствование Петра Великого, в начале XVIII века; царь, как известно, любил там бывать. Скоро она стала излюбленным местом прогулок, для чего использовались лесные дороги возле Сокольнической заставы. Летом москвичи использовали кареты или нанимаемые за небольшую цену открытые коляски. «Русские, — свидетельствовал еще один француз, П.Н. Шантро, накануне Французской революции, — очень любят зелень и прогулки по полям в теплое время года. Все в Москве ездят в экипажах, на каждом шагу встречаешь запряженные шестеркой лошадей кареты, в которых представители дворянства обычно ездят по городу».

Внутри города каждый из кварталов был довольно плотно заселен. Многие дома и церкви строились из дерева, по модели традиционных крестьянских изб. Другие же были каменными, очень красивыми. Оба типа построек соседствовали друг с другом. Как замечал граф Фортиа де Пиль: «Очень сильный контраст являют стоящие на одной и той же улице сорок-пятьдесят дрянных деревянных хижин, олицетворяющих самую жуткую нищету, а среди них — огромный дворец, построенный из кирпича, изысканный по своей архитектуре, говорящий о большом богатстве».

Ж.-М. Шопен говорил то же самое: «До французского вторжения в Москве стояло несколько прекрасных особняков; но большинство домов было деревянными; пустыри, встречавшиеся во многих кварталах, делали эту древнюю столицу похожей на скопище разных деревень». Использование свечей, теснота и узость улиц увеличивали в этом густонаселенном городе риск возникновения пожаров и быстрого распространения огня.

Опасность эта была постоянной. Все имеющиеся источники говорят о существовании страхов на сей счет. «В городе этом часто случались пожары, — писал по этому поводу Ф.-К. Вебер в 1716 году, — оставившие большие пустоты во многих местах… В Москве насчитывают около трех тысяч каменных домов, очень крепких и в большинстве своем великолепных. Этого было бы достаточно, чтобы сделать город красивым, если бы они были расположены регулярно и в порядке; но они разбросаны среди множества деревянных домов, а кроме того, фасады их не выходят на улицу, но скрыты большими дворами и обнесены высокими заборами, возведенными для защиты от воров и пожаров».

Помимо пожаров население боялось эпидемий чумы. Почти совершенно исчезнувшая в XVIII веке во Франции (последняя крупная вспышка произошла в Марселе в 1720 году), она продолжала свирепствовать в Восточной Европе, часто заносимая туда из Турции. Так, в 1771 году, когда Россия вела борьбу с Османской империей за контроль над Черным морем, Москва пережила страшную эпидемию. Подобные эпидемии на некоторое время парализовывали экономическую жизнь города и окрестностей, от нее умирало множество людей. Но это не мешало городу развиваться, привлекать богатство и население.

По материалам книги С. Аскиноф «Московские французы в 1812 году», М., «Кучково поле», 2012 г.