Четверо смелых

В феврале 1914 года в небо России был поднят воздушный гигант «Илья Муромец», сконструированный талантливейшим инженером-авиатором Игорем Сикорским. Сикорский И.И. установил мировой рекорд: полет с шестнадцатью пассажирами при общем тоннаже поднятого в небо груза в 1300 килограммов. Поднявшись на высоту 500 метров, гигантская по тем временам машина парила в воздухе в окрестностях Петербурга, изумляя жителей столицы и ее предместий.

Четверке молодых офицеров: Дмитрию Макшееву, Фарруху Гаибову, Олегу Карпову и Митрофану Рахмину суждено было навсегда вписать свои имена в историю русской бомбардировочной авиации. Они составляли экипаж «Ильи Муромца» — лучшего бомбардировщика времен Первой мировой войны 1914-1918 гг.

Эти тяжелые четырехмоторные самолеты действовали в составе уникального подразделения — Эскадры воздушных кораблей, которая напрямую подчинялась Ставке Верховного главнокомандующего. Каждый такой самолет был обозначен «Илья Муромец» — лучший бомбардировщик Великой войны римским номером, «Илья Муромец», на котором летали Макшеев, Гаибов, Карпов и Рахмин, нес номер XVI.

Ранним утром 12 сентября 1916 г. «Муромцы» № VII и XVI в сопровождении 13 истребителей «Вуазен» и «Моран-Парасоль» вылетели из белорусской деревни Мясота (расположена в 12 километрах к югу от города Молодечно) на бомбежку деревни Боруны. Впереди шел «Илья Муромец» — XVI с двумя «Моран-Парасолями» и одним «Вуазеном», за ним «Илья Муромец» — VII с пятью истребителями (прочие пересекли линию фронта позже). Каждый самолет нес запас топлива на 3 часа полета, 10 пудов бомб и 2 пулемета.

Целями самолетов, как сказано в ходатайстве о награждении летчиков, были «штаб 89-й германской дивизии, узел узкоколейной железной дороги с артиллерийскими и интендантскими складами, а также аэродром». В некоторых источниках указано, что «муромцы» должны были разбомбить мост, но никакой крупной водной артерии в Борунах нет и не было.

"Илья Муромец" - лучший бомбардировщик Первой мировой войны

"Илья Муромец" - лучший бомбардировщик Первой мировой войны

На пути к цели «Илья Муромец» — XVI лег на обратный курс — у него вышел из строя крайний правый двигатель. «Илья Муромец» — VII достиг Борунов и, не обращая внимания на зенитный огонь (бывший, к слову, крайне неточным), за два захода успешно отбомбился по противнику, сбросив 78 бомб общим весом полторы тонны. И тут командир «семерки» Башко заметил возвращающийся корабль под командованием Макшеева.

По-видимому, неисправность на борту устранили, и теперь экипаж решил выполнить боевое задание во что бы то ни стало. Прикрыть коллегу Башко уже не мог — горючее у «семерки» было на исходе, а возвращаться нужно было на отдаленную базу в деревне Станьково, а не в Мясоту. Оставалось прощально покачать сослуживцам крыльями и следовать на базу. К 10.00 «семерка» приземлилась в Станькове.

Время шло, а «Илья Муромец» — XVI не возвращался. В 12.00 встревоженный Башко по телеграфу запросил Мясоту, а получив неутешительный ответ, загрузил свой самолет десятью пудами бомб, взял 4 пулемета и отправился на поиски сослуживцев. «Илья Муромец» — VII вторично прошел до Борунов, успешно бомбил их (за что Башко затем был награжден орденом Святой Анны IV степени), но никаких следов машины Макшеева так и не обнаружил.

Как выяснилось впоследствии, корабль Макшеева подвергся атаке германских истребителей. Впрочем, их расчет на легкую победу оказался ошибочным. На перехват русского воздушного богатыря немцы бросили сразу четыре истребителя — два «Фоккера» и два «Альбатроса». Завязался тяжелейший бой. Умело лавируя, «Муромец» метким пулеметным огнем вывел из строя три из четырех преследовавших его истребителей.

Как вспоминал германский лейтенант Вольф, «с обеих сторон наши крылья были изрешечены пулями, лопасть пропеллера была пробита дважды, бензин и масло лились на дно фюзеляжа. После посадки я насчитал семьдесят пулевых пробоин. Тем не менее, нас самих не задело. На одной пуле было, скорее всего, «написано мое имя», и я был бы ранен ею в живот, если бы она не застряла в стартере».

Немцам только с величайшим трудом удалось поджечь русский бомбардировщик. Все пилоты геройски погибли еще в воздухе. Кстати, это был единственный «Илья Муромец», который германским летчикам удалось сбить за всю Великую войну (второй такой самолет русская авиация потеряла от зенитного огня недалеко от Барановичей). После того как самолет-гигант упал на землю и взорвался, пораженные мужеством русских летчиков германцы похоронили их останки с воинскими почестями на кладбище в Борунах.

На могиле были поставлены обгоревшие колеса шасси и радиаторы двигателей «Ильи Муромца». В 1930-х, когда Боруны были в составе Польши, на могиле появился каменный крест с лаконичной надписью по-польски: «4 неизвестных русских летчика».

Впрочем, в России имена героев были известны. Это командир корабля поручик Дмитрий Дмитриевич Макшеев, поручик Митрофан Александрович Рахмин, поручик Фаррух ага Гаибов и поручик Олег Сергеевич Карпов. Уже 18 сентября «Петроградские известия» писали: «Из штаба Верховного главнокомандования сообщают, что на Западном фронте наш аэроплан в районе Боруны — Крево вторгся в тыл вражеских войск. Точными бомбовыми ударами были взорваны различные пункты, вызваны пожары на вражеском складе. Кроме того, разбомблены транспортные средства, железнодорожные станции, автомобили.

Во время полета поручик Фаррух ага Гаибов со своим составом вступил в схватку с силами противника и сбил четыре германских аэроплана. После того как они подожгли два аэроплана «Альбатрос», они упали на вражескую территорию и погибли». (Эта информация была неточной — «Илья Муромец» сбил три немецких самолета.) Да, главным героем боя был бесстрашный воздушный снайпер — азербайджанец Фаррух Гаибов.

Он родился 2 октября 1891 г. в селе Гыраг-Салахлы в семье офицера. Военное образование получил в Константиновском артиллерийском училище, служил в 39-й артбригаде, а затем воевал в авиации — в 11-м корпусном авиаотряде и Эскадре воздушных кораблей. За храбрость был отмечен орденами Святой Анны IV степени и Святого Станислава III и II степеней с мечами.

За подвиг в небе над Борунами Гаибов посмертно был награжден орденом Святого Георгия IV степени. Посмертно нашли его и еще два ордена — Святой Анны III и II степеней… Сейчас Фаррух Гаибов — весьма почитаемая фигура в Азербайджане, поскольку именно он был первым военным летчиком — азербайджанцем по национальности.

Остальные участники боя над Борунами тоже стали посмертно кавалерами ордена Святого Георгия IV степени. Награда нашла героев 25 марта 1917 г. Командир погибшего корабля поручик Макшеев Д.Д. родился 15 июня 1880 года в Вологодской губернии. В армию поступил вольноопределяющимся, служил в 11-м гренадерском Фанагорийском полку, военным летчиком стал в Севастополе. Великую войну начал в Гренадерском корпусном авиаотряде, за храбрость был награжден орденами Святого Станислава III степени с мечами и бантом и Святой Анны III степени с мечами и бантом. Посмертно, помимо Георгия, был награжден орденами Святого Владимира IV степени с мечами и бантом, Святой Анны II степени с мечами, Святого Станислава II степени с мечами.

Поручик Карпов О.С. родился 9 декабря 1892 г. в семье полковника. Закончил Сумской кадетский корпус и Елисаветградское кавалерийское училище. Служил во 2-м пограничном Заамурском конном полку. В декабре 1915-го был откомандирован в Севастопольскую авиационную школу. В Эскадре воздушных кораблей служил с 12 июня 1916 г., чин поручика получил за три недели до гибели, 22 августа.

Поручик Рахмин М.А. родился 26 мая 1891 г. в Киевской губернии в дворянской семье. Закончил Нижегородский кадетский корпус и Киевское военное училище (1911), откуда был выпущен в 25-й саперный батальон. В сентябре 1913 г. был командирован в учебную автомобильную роту, откуда 4 февраля 1916 г. получил перевод в Эскадру воздушных кораблей. Был кавалером орденов Святого Станислава III и II степеней с мечами, Святой Анны III степени.

Сейчас могила героев-летчиков находится на прекрасно сохранившемся кладбище германских офицеров и солдат в деревне Боруны. В 2009-м на месте гибели экипажа «Ильи Муромца» был открыт памятный знак.

Подполковник Сергеев М.М.

Михаил Михайлович Сергеев родился 3 декабря 1891 г. в Вятской губернии в семье сельского священника Михаила Григорьевича Сергеева. После окончания Морского кадетского корпуса стал командиром батареи на эскадренном броненосце «Синоп». В 1912-м Михаил совершил свой первый авиационный полет в качестве пассажира и загорелся страстным желанием стать летчиком. Четыре года спустя его мечта осуществилась — Сергеев закончил Петроградскую школу морских авиаторов, после чего получил чин лейтенанта и был направлен в корабельный дивизион воздушной дивизии Черноморского флота.

Гидросамолет М-9 Балтийского флота

Гидросамолет М-9 Балтийского флота

Началась служба на гидросамолетах, которые патрулировали прибрежную полосу, вели разведку и бомбили противника. Боевые заслуги молодого офицера были отмечены орденом Святого Станислава III степени с мечами и бантом (6 июля 1915 г.) и орденом Святой Анны IV степени — так называемым Анненским оружием (15 февраля 1916 г.).

12 марта 1917 г. 8-й гидроотряд Черноморского флота вышел на кораблях к Босфору, имея целью ведение разведки, аэрофотосъемку и обстрел береговой батареи противника на мысе Кара-Бурун. Гидросамолет М-9, на котором летели Сергеев и летчик-наблюдатель унтер-офицер Феликс Тур, стартовал с гидрокрейсера «Император Николай I» и вылетел на бомбежку. Однако вскоре забарахлил мотор, и Сергеев принял решение — идти на вынужденную посадку. Приводнились удачно, но, увы, вне видимости сопровождавших русских кораблей. Пока Сергеев и Тур возились с починкой мотора, гидрокрейсер, сочтя сергеевский М-9 сбитым, ушел в Севастополь.

Исправив наконец двигатель, военлет и летнаб отправились в точку рандеву со своим кораблем. Убедившись в том, что его нет поблизости, Сергеев на остатках бензина направился в сторону русского берега. Топлива уже оставалось на самом донце, продолжать полет было опасно. Решили садиться в море… А вскоре русские летчики увидели неподалеку парус. Сначала обрадовались, но, приглядевшись, заметили над судном красный с белым полумесяцем турецкий флаг.
— Атакуем! — решительно крикнул Сергеев напарнику.

Гудя мотором, М-9 развернулся и на полной скорости поплыл прямо на турецкую шхуну. Тур открыл предупредительный огонь из пулемета. Ошеломленные видом плывущего на них гидросамолета, турки попытались развернуться и удрать, но не тут-то было!.. Сергеев и Тур догнали их и вынудили сдаться. Турецкий экипаж погрузился в шлюпку, а шхуна досталась нашим храбрецам в качестве трофея. Захватив фелюгу, летчики сняли с самолета ценные части, компас и пулемет и пустили аэроплан ко дну, чтобы он не достался противнику.

Подняв паруса, Сергеев и Тур направились к Севастополю. Вскоре летчикам не повезло еще раз: они попали в мертвый штиль и целых шесть суток, будучи без пищи и почти без воды, не могли причалить к берегу. Только 18 марта 1917 г. Сергеев и Тур подошли к суше в районе Джарылгачской косы. А вскоре герои уже докладывали о своем подвиге командующему Черноморским флотом Колчаку А.В.

За блестящий подвиг Михаил Сергеев был награжден Георгиевским оружием. Феликс Тур был отмечен Георгиевским крестом IV степени. В дальнейшем Сергеев М.М. поступил на службу в Рабоче-крестьянский красный флот, в 1920-1923 гг. был начальником воздушного флота Черного и Азовского морей, в 1925-1927 гг. — заместителем начальника ВВС РККА. После увольнения из рядов вооруженных сил в 1929-м посвятил себя работе на Севере — был заместителем начальника по морской части Западно-Таймырской экспедиции.

Затем трудился инженером на артиллерийском заводе. Великую Отечественную войну встретил в звании лейтенанта Красной Армии, закончил — в звании подполковника. Участвовал в Сталинградской битве. После войны долгое время преподавал в МВТУ имени Баумана. Скончался Сергеев М.М. в 1974 году. На его могиле, расположенной на Ваганьковском кладбище, установлен гранитный валун, который привезли из Крыма черноморские летчики.

Сейчас имя доблестного офицера Михаила Сергеева носит один из островов в архипелаге Известий ЦИК в Карском море. А род Сергеевых достойно продолжили сын Михаила Михайловича, капитан 1-го ранга Константин Михайлович и внуки — Андрей и Кирилл, тоже связавшие судьбу с флотом.

Подполковник Янчин С.И.

Имя Сергея Ивановича Янчина по сей день остается малоизвестным даже среди военных историков. Его лишь кратко упоминает Керсновский А.А. в своей капитальной «Истории Русской армии». Сергей Янчин не дождался от своей страны ни наград, ни памятников — даже посмертных. Тем выше жертвенный подвиг этого Русского Офицера

Начало июля 1917 г. ознаменовалось на Западном фронте попыткой предпринять крупную наступательную операцию в районе небольшого белорусского местечка Крево. Цель — выбить противника из Белоруссии и развить мощное наступление на Вильно. Полгода велась тщательная подготовка, был создан мощный артиллерийский «кулак», превосходство над противником было подавляющим — 85-тысячной русской группировке противостояло всего 10 тысяч германцев.

Русские солдаты Первой мировой

Русские солдаты Первой мировой

Но в планы русского командования вмешался политический фактор. После Февральского переворота 1917 г. в армию стремительно хлынула разъедавшая дисциплину политика. Комитеты в каждой части, принятая Временным правительством «Декларация прав солдата», ширившиеся с каждым днем преследования офицеров, братания с противником — все это в краткий срок сделало «армию свободной России» практически небоеспособной…

Поэтому неудивительно, что наступательная Кревская операция Западного фронта была обречена на провал, даже не начавшись. После мощнейшей артподготовки, продолжавшейся с 5 по 9 июля, должно было начаться наступление, но… из 14 русских дивизий в атаку пошли только 7, из них полностью боеспособными оказались лишь 4. Остальные солдаты попросту отказывались идти вперед или же самовольно уходили в тыл…

В такой обстановке и совершил свой подвиг обычный строевой офицер, подполковник русской армии Сергей Иванович Янчин. Увидев, что его часть отказывается выполнять боевой приказ, Янчин обратился к сослуживцам с призывом следовать его примеру. И первым поднялся из окопа с шашкой и револьвером в руках. Поднялся, не обращая внимания на хохот собственных подчиненных и стволы германских пулеметов…

На его призыв откликнулись всего 44 офицера и около 200 солдат. Из самоубийственной атаки никто из них назад не вернулся. Но эти люди в тот день спасли честь русской армии. Конечно, жертвенный подвиг Сергея Янчина был возможен только в угарной атмосфере лета 1917-го. Но он навсегда остался примером того, что русский офицер верен долгу в любых, даже самых невыносимых условиях.

продолжение

По материалам книги В. Бондаренко «Сто великих подвигов России», М., «Вече», 2011 г.