Петр Великий считал необходимым завести в своей регулярной армии легкую конницу. В 1707 г. он поручил сербскому выходцу Апостолу Кичичу набрать в южной России и в Малороссии из валахов, сербов и молдаван 300 человек «добрых и искусных людей при восьми офицерах». Они-то и образовали гусарскую команду, получившую название «Валашская хоронгвия».

Во время войны с Турцией в 1711 г. число гусар увеличилось: набрали шесть валашских полков и две хоронгвии. Но никаких сведений о численности, организации, снаряжении и вооружении этих частей не сохранилось. Неизвестно также, в каких боевых действиях они принимали участие. Поскольку эти полки были наемными, то их содержание обходилось казне очень дорого и после Прутского похода (1711 г.) их распустили.

Русско-турецкая война 1735-1739 гг. вновь поставила на повестку дня вопрос об организации легкой кавалерии, способной противостоять многочисленной турецко-татарской коннице. В Днепровской армии фельдмаршала Миниха в 1737 г. существовал так называемый «гусарский корпус» из пятисот человек. Гусары участвовали в сражении под Ставучанами весной 1739 года, но особо себя не проявили в силу своей малочисленности.

Рядовой Гусарского полка екатеринославских волонтеров в 1787-1788 гг.

Рядовой Гусарского полка екатеринославских волонтеров в 1787-1788 гг.

Как и при Петре, в «гусарском корпусе» служили выходцы из балканских стран. Сербы, черногорцы, хорваты, болгары, словаки видели тогда в России своего защитника перед лицом агрессивной и могущественной Османской империи. Спасаясь от турецкого гнета, на русские земли бежали не только славяне, но и грузины, молдаване, венгры. Всем им Россия дала и кров, и хлеб, и оружие, чтобы сражаться с общим врагом.

Так, в 1739 г. подполковник Стоянов сформировал гусарский полк из сербов, подполковник Куминг — из венгров, князь Мамунов-Давыдов — из грузин. Царский указ 1741 г. узаконил существование гусарских полков в русской армии и впервые определил принципы их организации, вооружения, снаряжения, обмундирования, пополнения людьми. Создано было тогда четыре гусарских полка: Сербский, Венгерский, Грузинский и Молдавский. Эти названия были даны не случайно. Они соответствовали национальности личного состава каждой воинской части.

Рядовой гусарского полка, 1811 г., рис. с натуры Л. Орловского

Рядовой гусарского полка, 1811 г., рис. с натуры Л. Орловского

Вот штаты первых гусарских полков в России. В каждом полку — 10 рот, 33 офицера, 60 унтер-офицеров, 800 рядовых, 10 трубачей и 1 литаврщик. Нестроевые: 10 цирюльников, 10 кузнецов, 10 седельников, 10 ротных писарей. Был и так называемый «унтер-штаб»: адъютант полка, квартирмейстер, обозный (полковой обоз состоял из 60 повозок), аудитор, лекарь, подлекарь, коновал, священник и полковой писарь.

Обмундирование первым гусарам было дано по образцу австрийской армии и заключалось в традиционных предметах их униформы: доломан (или дуломан, долман) — короткая суконная куртка со стоячим воротником, обшитая шнурами, галунами и пуговицами; ментик (ментия) — такая же куртка, но еще и опушенная мехом; чакчиры — узкие суконные штаны, также обшитые галунами и шнурами; ботики — короткие сапоги, вырезанные впереди на голенищах «сердечком», с прибивными шпорами; высокая меховая шапка со шлыком — суконным мешком, пришитым сверху.

Унтер-офицеры Гродненского, Лубенского и Изюмского гусарских полков в 1820 г.

Унтер-офицеры Гродненского, Лубенского и Изюмского гусарских полков в 1820 г.

Полки различались между собой цветами мундиров. В Сербском полку они были василькового цвета с черными шнурами и галунами, в Венгерском — красные с черными шнурами и галунами, в Грузинском — доломаны и ментики желтые, чакчиры красные, шнуры и галуны — красные и желтые. Офицеры всех полков в отличие от рядовых имели золотые шнуры, галуны и пуговицы, желтые сапоги и мех на ментике не черный, а серый.

Вооружение гусар состояло из длинной сабли, карабина со штыком, двух пистолетов в конном строю, которые возили в кожаных сумах, привязанных к передней луке седла. Предметом военного снаряжения, присущим только гусарам, была ташка — плоская кожаная сумка, сверху обшитая сукном. Ее носили на длинных ремнях у колена. Первые гусарские полки вошли в состав регулярной русской армии, но сами они при этом были не регулярными, а поселенными.

В соответствии с указом 1741 г. каждый гусар получал земельный надел и жалованье — 38 рублей 94 копейки в год для приобретения строевой лошади (она стоила 18 рублей), оружия, обмундирования и амуниции. Мундирные и амуничные вещи у гусар были очень дорогими, так как в России их тогда делать не умели, и все приходилось закупать в Австрии.

Правительство щедро наделяло гусар землей и селило их на Украине, причем весьма компактно. В 1753 г. там даже была создана новая административно-территориальная единица — Славяно-Сербия — со своим центром в городе Бахмуте (ныне город Артемовск Донецкой области). Затем на территории Правобережной Украины от Днепра до реки Синюхи возникло еще одно образование такого же типа — Ново-Сербия — со своим центром в городе Новомиргороде. После реформы 1764 г. обе эти области вошли в состав губерний: Славяно-Сербия — в Екатеринославскую, а Ново-Сербия — в Новороссийскую.

Таким образом, гусары получили особый статус «воинских поселян». Это означало, что они были людьми вольными, имеющими землю, но обязанными служить за нее: нести пограничное и сторожевое охранение в мирное время, и выступать в поход со своими припасами, оружием и лошадьми во время войны.

Первое появление русских гусар на поле боя нельзя назвать особенно удачным. Во время Семилетней войны в знаменитом сражении при Гросс-Егерсдорфе в августе 1757 г. они встретились с прусской кавалерией, по праву считавшейся тогда сильнейшей в Европе. Пруссаки нанесли удар внезапно, превосходящими силами, и неопытные, необстрелянные Сербский и Венгерский полки, стоявшие на левом фланге вместе с чугуевскими казаками, почти не оказав сопротивления противнику, отступили. Остановила вражескую конницу доблестная русская пехота. Она открыла залповый огонь и заставила кирасир и драгун Фридриха II отойти.

Начавшиеся в Пруссии боевые действия «малой войны» позволили нашим гусарам лучше проявить себя. Участвуя вместе с казаками в рейдах по тылам противника, они действовали решительно. Например, в успешном рейде к городу Фридбергу летом 1758 г., который совершил отряд Еропкина, приняли участие два эскадрона Венгерского гусарского полка. В своем рапорте Еропкин отметил и гусарских офицеров: полковника Зорича, подполковника Прерадовича и поручика Станищева, которые «свою должность с отличной храбростью похвально исполняли».

Одной из самых удачных операций русской армии осенью 1760 г. был рейд на Берлин. В составе корпуса, отправившегося к Берлину, кроме казаков, кирасир и драгун находились и три гусарских полка: Сербский, Молдавский и Ново-Сербский. У стен города гусары рубились на саблях с прусской кавалерией, и тут подполковник Ново-Сербского полка Цветинович, командуя четырьмя эскадронами, потеснил неприятеля и взял в плен 30 человек. Полковник Текели во главе Сербского полка бросился на прусскую пехоту, ворвался в каре и взял в плен 1000 человек. Полковник граф Подгоричани, смело скакавший впереди своего отряда, разбил прусский авангард, состоявший из полка линейной пехоты, 300 егерей и шести эскадронов конницы.

Семилетняя война показала, какую пользу может принести на поле боя правильно организованная и хорошо обученная легкая конница. Правительство решило формировать новые гусарские полки. Царский указ об этом вышел в 1765 г., но теперь гусарские мундиры надели не сербы, молдаване и грузины, а… украинские казаки. С упразднением слободского казачьего войска на Украине вместо прежних казачьих полков были созданы пять гусарских: Ахтырский, Изюмский, Сумский, Острогожский и Харьковский. Без сомнения, казаки, с детства привыкшие к седлу, были лучшими кандидатами в гусары.

Но организация гусарских полков не свелась к одному переодеванию вольных сынов степей в форменные доломаны и ментики, а затронула всю жизнь казацких общин, превратила украинских казаков в обыкновенное «податное сословие», лишив их прежних привилегий. Например, в Ахтырский полк вместо прежнего выборного полковника был назначен новый командир — гусарский офицер граф Подгоричани, удостоенный чина бригадира за свои подвиги в годы Семилетней войны.

Под его руководством из ахтырских казаков отобрали тех, кто по состоянию здоровья, возрасту и росту (не менее 170 см) был годен к службе в регулярной армии. Вместо бывших у ахтырцев казачьих лошадей, неказистых и малорослых, закупили 972 строевых и получили для них новое конское снаряжение: венгерские седла с ленчиком и войлоком, уздечки с мундштуками и трензельными удилами вместо одних трензельных.

Затем в полку начались регулярные «экзерциции воинские», то есть учения. Весной 1766 г., когда сошли снега с полей, бывшие казаки стали выезжать в степь под селом Ахтыркой и учиться действовать по командам офицеров и в сомкнутом конном строю «колено о колено», ходить в атаки шеренгами, а не лавой, как это было у них заведено раньше, делать повороты и заезды поэскадронно и повзводно, что требовало немалой выучки от лошадей.

Обучение гусар велось по кавалерийскому Уставу 1763 года. Однако особые задачи легкой конницы, по мнению военной администрации, требовали и особого, гусарского Устава. Написать такой Устав поручили бригадиру Подгоричани. Но он, лихой наездник и отличный строевой офицер, был лишь «по нужде грамотным» и с этим поручением не справился. Русские гусарские полки остались без гусарского Устава. Но это не помешало им успешно сражаться с турками в годы первой Русско-турецкой войны (1768-1774) и внести свою лепту в такие громкие победы русского оружия, как сражения при Кагуле, при Рябой Могиле, на реке Ларге, взятие крепостей Хотин, Килия, Измаил.

Хотя по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору, подписанному с турками в июне 1774 г., к России отошли Причерноморье и Приазовье, а граница с Турцией на Украине отодвинулась до реки Южный Буг, многие проблемы в отношениях двух стран не были решены. Турки жаждали реванша, и военные действия вспыхнули вновь в 1787 г. Но гусары в них участия не принимали по той причине, что в это время гусарских полков в русской армии… не было.

Президент Военной коллегии, фельдмаршал и командующий всей русской конницей светлейший князь Потемкин-Таврический лишил армейских щеголей их излюбленного мундира в ходе реформы 1783-1786 гг. Реформа сыграла положительную роль и совершенно преобразила нашу конницу, но с гусарами обошлась сурово. Все гусарские полки, ставшие теперь не поселенными, а регулярными, были переименованы в легко-конные. Для экономии казенных денег и для унификации форменной одежды гусары получили вместо расшитых доломанов и ментиков одинаковые со всей армией куртки из синего сукна с красными воротниками, лацканами и обшлагами.

Впрочем, два гусарских формирования все-таки сохранились. Первое в Санкт-Петербурге, при дворе Екатерины II, называлось лейб-гвардии Гусарским эскадроном; оно насчитывало в своих рядах 133 человека. Сформировали его в 1775 г. из нижних чинов гусарских полков Сербского, Молдавского, Валашского, Черного и Желтого, особенно отличившихся в первую Русско-турецкую войну.

Второе формирование, пышно именовавшееся полком, находилось в Гатчине и состояло из 175 человек. Здесь наследник престола великий князь Павел Петрович держал собственное небольшое войско. В гатчинском отряде, как отмечал современник, «служил сор екатерининской армии», то есть люди, отчисленные за разные провинности и проступки из полков, а также иностранцы, в основном выходцы из Пруссии, которых наследник нанимал для передачи военного опыта своего кумира — прусского короля Фридриха II.

Павел Петрович и вернул гусар в русскую армию, когда начал царствовать. Безжалостно ломая военную систему, созданную Потемкиным, император создавал свою армию по образу и подобию прусской. Он почти в два раза сократил численность конницы и при этом придерживался соотношения между ее родами, принятого в Пруссии еще в середине XVIII столетия, в эпоху расцвета линейной тактики. У Фридриха было 13 кирасирских полков, 12 драгунских и 10 гусарских. Русская кавалерия к концу царствования Павла I имела 13 кирасирских, 12 драгунских и 8 гусарских полков, а кроме того, еще два конных вербованных полка (будущие уланы) и один регулярный казачий полк: Чугуевский, впоследствии также переименованный в уланский.

Но и теперь нашим гусарам, переодетым в униформу прусского образца, воевать не пришлось. Самым значительным военным событием павловской эпохи был ИталоШвейцарский поход Суворова в 1799-1800 гг., но в нем они участия не принимали. Лишь один гусарский полк — Сумский, или в те годы полк генерал-майора Лыкошина, затем генерал-майора Головина — находился в корпусе Римского-Корсакова, разбитом в сражении при Цюрихе в сентябре 1799 г.

Зато русские гусары наконец-то получили свой собственный Устав. Он вышел в свет в 1797 г. и назывался «Его Императорского Величества Воинский Устав о полевой гусарской службе». Не беда, что эта книга являлась переводом с немецкого и повторяла, правда, с некоторыми изменениями, аналогичный Устав Фридриха II. Главное было сделано: русская легкая конница получила свод правил и узаконений, отражающих все особенности ее службы. Гусарский Устав имел много сносок на «Устав Конного полка» (для кирасир и драгун), также вышедший в 1797 г.

Оба эти издания, впоследствии дополненные отдельными приказами и инструкциями, определили повседневную жизнь, быт, обучение и действия на поле боя наших гусар и улан в новый период европейской военной истории, который принято называть наполеоновским.

Еще с самых первых столкновений с Наполеоном, которые происходили вдалеке от Санкт-Петербурга и Москвы, в России понимали, куда в конечном счете будет направлен удар нового претендента на мировое господство. Но армия, оставленная убитым заговорщиками 11 марта 1801 г. императором Павлом I, была совершенно не готова к борьбе с невиданным доселе противником. Она нуждалась в срочных реформах, и к ним правительство Александра I приступило незамедлительно.

Воинская комиссия, которую возглавил младший брат императора цесаревич великий князь Константин Павлович, начала работу в июле 1801 г. В ее состав вошли известные военачальники и опытные военные администраторы: генералы от инфантерии князь Прозоровский, Ламб, Татищев, Голенищев-Кутузов, генерал-провиантмейстер Свечин, генерал-лейтенанты Аракчеев, Тормасов, князь Волконский, князь Долгоруков, генерал-майор Русанов.

Комиссия должна была внести предложения по целому ряду вопросов, связанных с устройством и содержанием войск: определить общее их число по родам и порядок их размещения, разработать штаты полков, рот и эскадронов, определить меры по лучшему продовольствованию и фуражированию, обмундированию, снаряжению и вооружению армии.

Комиссия довольно быстро пришла к выводу, что численность регулярной кавалерии не находится «в соразмерности числа эскадронов с числом батальонов», или проще говоря, что пехоты в российской армии слишком много, а конницы — слишком мало (это было следствием политики экономии средств, которую проводил Павел I).

Еще один вывод комиссии касался тяжелой конницы: предложено было ее сократить с тринадцати полков до шести, увеличив при этом драгунский корпус. Комиссия озаботилась и судьбой легкой кавалерии. Всем было ясно, что ее численность надо увеличивать. Но генералы не осмелились сами предлагать такое, написав, что «когда предстанет надобность, то может и кавалерия быть умножена казаками и другими нерегулярными войсками, без излишних по содержанию в мирное время издержек…»

Император Александр I, понимая, что мирное время может оказаться очень коротким, а казаки по организации и дисциплине никогда не сравняются с конницей регулярной, принял решение о формировании шести новых кавалерийских полков, два из которых должны были стать гусарскими. Указ об этом вышел в мае 1803 г. Затем в 1806 и 1807 гг. были созданы еще два гусарских полка. Всего же 1812 г. Россия имела 12 гусарских полков: 1 — в гвардии и 11 — в армии. В декабре 1812 г. был сформирован еще один армейский гусарский полк, а в феврале 1824-го — еще один гвардейский.

Статья написана по материалам книги А. Бегуновой «Повседневная жизнь русского гусара в царствовании Александра I», М., «Молодая гвардия», 2000 г.