Суббота, 3 февраля 1945 года, в Берлине была рабочим днем. Пять тысяч со­трудников главного банка нацистской Германии привычно скрылись от воздушного налета в глубоком подземелье, и несколько десятков бомб, сровнявших с землей этот помпезный дворец, не при­чинили им вреда. Не пострадал и доктор Вальтер Функ, известный в международных банковских кругах президент Рейхсбанка.

И вверен­ное доктору достояние империи тоже уцелело. Но банк — финансовый центр воюющей страны — был уничтожен, и даже многоопытный ста­рый лис не мог предугадать последствий этого события, породивших одну из самых жгучих загадок истории. Хаос гибнущей империи и ал­чность «бегущих с корабля» наци­стов определили судьбу золотого за­паса Германии. Во время эвакуации часть казны была разграблена — след утерянных богатств не удалось об­наружить и поныне.

В Рейхсбанке хранилась львиная доля золотого запаса Германии — поряд­ка 8 миллиардов долларов по сегодняшнему курсу — и 2 милли­арда дол­ларов в золотых слитках, принадлежавших Италии. Окинув взглядом ды­мящиеся руины, доктор Функ принял решение: правление перевести в другие города, продолжить обычную деятельность банка, золото и налич­ность — эвакуировать. В 320 километрах к северо-за­паду от столицы на­ходилась шахта Кайзерода. Удаленная от всех насе­ленных пунктов шах­та глубиной 800 метров была идеальным хранили­щем для клада. Пять вхо­дов, 45 км подземных лабиринтов — более на­дежного убежища, казалось, не сыскать. Основную часть казны — око­ло 100 тонн золота и 1000 меш­ков наличности — планировали немед­ленно отправить в тайник.

Казну и награбленные сокровища гитлеровцы прятали в глубоких шахтах и штольнях

Казну и награбленные сокровища гитлеровцы прятали в глубоких шахтах и штольнях

Шел март, войска союзников рвались к Берлину. Но ни всеобщий хаос и неразбериха, ни суровые законы военного времени не могли отменить пас­хальные праздники и связанные с ними вековые тради­ции. Страстная (предшествующая Пасхе) и Светлая (следующая за Воскресением Христо­вым) недели традиционно были временем «ка­никул», то есть в этот период работа, торговля и увеселения прекраща­лись. И 13 вагонов под погрузку казенного богатства немцам найти не удалось. Достали только 7. Неверо­ятный с нашей точки зрения факт не вызывает, однако, удивления у совре­менных комментаторов этой за­путанной истории.

И европейцы, и амери­канцы единодушны в мне­нии, что война войной, а привычка, как говорит­ся, — вторая натура. Немецкая приверженность традициям, что называет­ся, пошла на пользу нации: половину наличности нацистам пришлось оставить в Берлине, и таким образом 450 мешков рейхсмарок впослед­ствии дос­тались послевоенной Германии.

Однако вернемся к операции «Кайзерода». 4 апреля окрестности шахты за­няли американские войска. Спустя два дня наряд военной полиции по­встречал на проселочной дороге двух интернированных француженок, и любезные освободители довезли девушек до окрест­ного городка. Когда ехали мимо Кайзероды, одна из них вдруг сказа­ла: «В шахте хранится золото».

7 апреля американские солдаты, спустившись на 700 метров в тол­щу соля­ного пласта, обнаружили 550 мешков — миллиард рейхсмарок. Затем, взо­рвав динамитом стальную дверь, они очутились в огромном зале, где на­шли еще 7 тысяч мешков, в которых, как оказалось, 8527 зо­лотых слитков, французские, швейцарские и американские золотые монеты и стопки бу­мажных денег. В ящиках и сундуках лежала спрес­сованная столовая посу­да из золота и серебра, а в чемоданах — алма­зы, жемчуг и другие драго­ценные камни, отобранные у пленников ла­герей смерти.

Рядом громоздились мешки, полные золотых зубных протезов и пломб. Этот клад оказался самым крупным из всех, что были найдены за всю ис­торию человечества. Его общая стоимость составляла около 90% нацио­нального достояния Германии в конце войны. Но пир «кладоискателей» на этом не закончился. В хитросплете­нии под­земных лабиринтов американцы обнаружили множество про­изведений ис­кусства, в том числе картины из 15 музеев Германии и ценные книги из веймарского собрания Гете.

Извлеченные из шахты ценности под присмотром военной поли­ции 3-й американской армии погрузили на 32 десятитонных грузови­ка и под неу­сыпной охраной отправили во Франкфурт. Там спасенные сокровища по­местили в хранилище местного отделения Рейхсбанка — теперь уже банка новой Германии. Ходили, правда, упорные слухи, что в пути один грузо­вик исчез, но порочащий славную армию освободи­телей факт впослед­ствии был опровергнут.

По мнению министра пропаганды Йозефа Геббельса, союзники на­шли со­кровища в результате преступной халатности Функа. Однако из­вестно, что план операции одобрил сам фюрер. Да и саму идею вывоза ценностей в уединенную шахту, еще до того как это предложение было высказано доктором, Гитлеру подсказал его личный телохранитель пол­ковник Раух. Полковник тоже не был первооткрывателем. Идея была позаимствована у «соседнего» ведомства: к весне 45-го гестапо вполне успешно спрятало свои богатства в тайниках Баварии и Северной Авст­рии.

А золото рейхсканцелярии по-прежнему оставалось «непристроенным».  Возмож­но, полковник верил в свою звезду, а может, другого выхода все равно не оставалось, но даже после провала операции «Кайзерода» Раух надеялся, что золотые слитки канцелярии удаст­ся тайно вывезти в Баварию. И денег вроде бы не так много (150 мил­лионов долларов), и бросить жалко. Сказано — сделано. Но надо же было такому случиться: союзники разбом­били остатки коммуникаций Германии и беспроигрышный за­мысел Рауха дал осечку. Дальнейшие события развивались уже по со­вершенно непред­сказуемому сценарию.

Итак, оставшуюся в Берлине наличность канцелярии погрузили на поезд, а слитки и монеты предполагалось везти грузовиками. Однако в царившей неразберихе поезд тащился из Берлина до Мюнхена (750 км — это все равно как из Питера в Москву) не меньше двух недель. И тогда Розенберг-Липински, заместитель Функа, приказал снять груз с поезда и отправить дальше на грузовиках. Когда золотой запас рейхсканцеля­рии прибыл в не­кий городок в Баварских Альпах, Розенберг-Липински принял еще одно ответственное решение — изъять мешок бумажных денег и пять ящиков с иностранной валютой на «особые» цели. Что за цели — никому неведомо, но скорее всего неглупый банковский чинов­ник попросту хотел обеспе­чить себе безбедное будущее.

Пример банкира вдохновил других, и нагруженные сокровищами машины мало-помалу легчали. Пока растерянные офицеры судили да рядили, куда спрятать тающие на глазах богатства, другой чиновник банка, Эмиль Яну­шевский, присвоил еще два золотых слитка стоимо­стью порядка полумил­лиона долларов. Припрятав золотишко до луч­ших времен в дымоходе ка­мина, герр Янушевский явно дал промаш­ку: после затянувшихся попыток развести огонь слитки обнаружили. Почтенный, убеленный сединами Яну­шевский не снес позора и покон­чил с собой. В конце концов золото зарыли в землю близ уединенного горного шале, а бумажные деньги разделили на три части и закопали где-то в горах.

Распыление сокровищ открыло перед любителями погреть руки ог­ромные возможности, и оказалось, что не только немцы охочи до золо­та и миро­вых шедевров, не говоря уже о банальной наличности. К ужа­су большинства американских военных, их соотечественники оказались в числе любителей легкой наживы. Известно около 300 случаев незакон­ного ввоза в США ценных произведений искусства. А сколько тех, что благопо­лучно избежали огласки? Справедливости ради следует сказать, что закон к мародерам был весьма суров: их с позором изгоняли из воо­руженных сил, и даже сажали за решетку.

Немало нашумевших историй связаны с хищением художественных ценностей. Одна из самых интригующих — тайна исчезнувших из запас­ников Кведлинбургской церкви раритетов. И вот в 1980-х годах весь про­свещенный мир пережил настоящее потрясение. Наследники безве­стного ветерана войны из крошечного техасского городка выставили на продажу целый ряд вывезенных из Германии произведений искусства, и одно из них имело огромную историческую ценность.

Оказывается, умерший в 1980 году владелец скобяной лавки Джо Медор держал у себя бесценную рукопись. В скромном тряпичном узелке амери­канец незатейливо хранил — ни много ни мало — Кведлинбургское Еван­гелие IX века. Редчайший список в тисненом золо­том переплете, велико­лепно иллюстрированный, золотыми буквами написанный и забот­ливо снабженный буквицами, на 600 лет древнее знаменитой Библии Гутенберг­а, первого печатного издания в Европе.

История (а может, ФБР?) молчит о том, кто именно украл в 45-м из Кведлинбургской церкви уни­кальную рукопись. Как она попала в руки Медора, тоже неизвестно. Одна­ко наследники Медора продали шедевр в Швейцарии за так называемую «премию нашедшему», а проще говоря — за выкуп в 3 миллиона долла­ров. «Выкуп» — потому что условная оценочная стоимость уникальной книги составила 30 миллионов дол­ларов. Уникальный список был сделан по заказу императорского дво­ра, но в конце X века император Оттон III и его сестра Аделяйд, насто­ятельница Кведлинбургского женского монасты­ря, подарили книгу местной обители.

Оказалось, у покойного Медора была также рукопись 1513 года в драго­ценном переплете, церковный ковчег IX или X века, инкрусти­рованный зо­лотом, серебром и каменьями. В «домашней коллекции» Медора храни­лись также редкостные ювелирные изделия и посуда, но самой ценной ве­щицей оказался графин из горного хрусталя, выпол­ненный в виде головы священнослужителя. В нем хранился локон, принадлежащий, по преда­нию, Пресвятой Деве Марии.
Вкусы Медо­ра были чрезвычайно разносто­ронними: домой с войны он прихватил золотые распятия, гребень X века, которым пользовался Генрих Пер­вый, основатель Саксонской династии, и множество других предметов, имевших большую историческую и культо­вую ценность.

Уникальные «сувениры», как выяснилось, были изъяты нациста­ми из со­кровищницы Кведлинбургской церкви в начале 45-го, а спу­стя несколько месяцев — обнаружены союзниками. Если верить аме­риканским источни­кам, чиновники, производившие опись клада, за­фиксировали факт «на­личия, целости и сохранности этих предметов». А спустя несколько дней выявилась недостача целого ряда произве­дений искусства. Три года дли­лось расследование, но пропавшие цен­ности как в воду канули.

Напрашивается вывод, и весьма шокирующий: в бытность лей­тенантом армии США, Медор попросту вывез сокровища в бауле, со­вершив тем са­мым едва ли не крупнейшую в XX веке кражу произве­дений искусства. Вообще-то Медор, преподаватель рисования и скульптуры, лишь волею су­деб был вынужден работать в семейной скобяной лавочке. То есть «коллекция» отбиралась со знанием дела, и наивные оправдания вроде «не ве­дал, что творил» никак не прохо­дят.
Однажды тайный ценитель прекрас­ного признался другу, что душу его терзает чувство вины, а исцеляет — блаженство обладания бесценными шедеврами. К досаде наследников, распродать сокровища втихую не удалось. ФБР и международная реституционная служба США начали след­ствие, длившее­ся несколько месяцев и сопровождавшееся скандаль­ными комментариями в прессе. Наконец наследники согласились от­дать весь клад за 2 миллиона 750 тысяч долларов.

Правительство Германии было полностью удовлетворено исходом дела, однако искусствоведы, да и политики, не преминули осудить власти за беспринципную скупку краденого. И все же жаль, что прочие наследники расхитителей сокровищ не столь алчны или простодушны, чтоб выставить на аукцион пропавшие шедевры, и стало быть, мы вряд ли узнаем о судьбе канувших в безве­стность ценно­стей…

Из книги Непомнящий Н.Н. «100 великих тайн Второй мировой», М., «Вече», 2010 г., с. 464-469.