Сейчас похоронены многие мифы советской эпохи, в том числе периода Великой Отечественной войны. Разоблачены сталинские преступления. От здравиц россияне перешли к покаянию. Но до сих пор так и не поднят вопрос о бывших советских военнопленных, судьбах 5 700 000 человек, незаслуженно обвиненных в предательстве Родины.

Из них — около 3 300 000 человек погибло, 930 000 до конца войны находились в Германии, в том числе 750 000 — в качестве рабочей силы, свыше миллиона были освобождены, некоторые оказались в армии Власова и национальных легионах. Более полумиллиона репатриированных солдат и офицеров без суда и следствия бросили в заблаговременно подготовленные спецлагеря НКВД, созданные по приказу ГКО от 27 декабря 1941 года…

Со школьной скамьи каждый советский гражданин заучивал как святые заповеди: «От Москвы до Британских морей Красная Армия всех сильней», «когда страна прикажет стать героем, у нас героем становится любой», а также «лучше смерть на поле боя, чем жизнь в плену врага». В плен имели право попадать только «трусливые буржуины».

Ведь это они, «буржуины» сорока одного государства, принимавшего участие в Первой мировой войне, подписали в 1929 году Женевскую конвенцию, которая обязывала сохранять жизнь военнопленным, обеспечивать их питанием, одеждой и жильем, не использовать их труд на тяжелой и связанной с военными заказами работе, за побег наказывать только в дисциплинарном порядке. Советское правительство гордо отказалось подписать документ.

Советские солдаты и офицеры, попавшие в немецкий плен в начале Великой Отечественной войны

Советские солдаты и офицеры, попавшие в немецкий плен в начале Великой Отечественной войны

Вопреки громогласным заявлениям, что «бить врага мы будем на его территории», за четыре первых месяца войны Красная Армия отступила вглубь России и понесла колоссальные потери. В мировой истории еще не было случая, когда за такой короткий срок в плен попало свыше полутора миллионов человек. 323 000 — в начале июля под Минском, 328 000 — в начале августа под Смоленском, 665 000 — в середине сентября под Киевом, 662 000 — в середине октября под Вязьмой. В сводках Совинформбюро в это же время сообщалось: «оставили Минск», «оставили Смоленск», «оставили Киев»… А кто оставлен, где и сколько — даже не упоминалось.

Военнопленные красноармейцы, конец лета 1941 г.

Военнопленные красноармейцы, конец лета 1941 г.

Зато Сталин, выступая 3 июля 1941 года по радио с речью, обрушился на тех, кто «своим паникерством и трусостью мешает делу обороны». Уже тогда он призывал «братьев и сестер» вести с ними «беспощадную борьбу», «уничтожать их на каждом шагу», «предавать суду военных трибуналов как пособников врага». В таком же духе действовала и советская дипломатия. «Нет у нас никаких пленных, есть только дезертиры», — не смущаясь, лгали Молотов и Вышинский.

Наркомат иностранных дел, как от надоедливой мухи, отмахивался даже от Международного Красного Креста (МКК), проявлявшего участие к советским военнопленным. Председатель МКК Марсель Юнод еще 22 июня предложил правительствам СССР, Германии, Румынии и Финляндии обмениваться списками убитых, раненых и попавших в плен. На себя МКК брал заботу о пострадавших на фронтах.

Принятие плана Юнода спасло бы жизни тысячам советских солдат, но… в ответном послании от 27 июня Молотов поставил условие — обсуждать этот вопрос можно только на основе Гаагской конвенции 1907 года. Невероятно, но факт: Молотов поставил условие Красному Кресту!

Списки Москве были не нужны. Те, кто погиб в плену — туда им и дорога, а кто выжил — теми займется Лаврентий Павлович Берия. К тому же Юнод нехотя помог в этом — по собственной инициативе отправил в Наркоминдел список из трехсот фамилий, составленный представителями МКК Буркхардтом и Де Галлером после неофициального посещения лагеря советских военнопленных. Список сразу был передан куда следует…

В декабре 1941 года, во время встречи в Берлине с Риббентропом, Юнод предложил другой вариант: перестать спорить о конвенциях и, действуя на основе принципов гуманизма и международного права, обменяться списками пленных и организовать через США посылки с едой и одеждой в советские и немецкие лагеря. Риббентроп доложил об этом Гитлеру, а тот лично сделал запрос Сталину. Ответ не заставил себя ждать: «Русских военнопленных не существует. Русские солдаты сражаются насмерть. Если же они выбирают судьбу военнопленных, они автоматически исключаются из советского общества».

Немецкое командование не сомневалось в быстрой победе, но никак не ожидало, что в его руках окажется так много советских пленных. «Раньше мы требовали брать пленных, а теперь не знаем, что с ними делать», — недоумевал Гитлер. Согласно начальному плану, он рассчитывал взять в плен 790 000 человек с последующим их размещением в 18 лагерях, но уже первые месяцы войны заставили пересмотреть вопрос коренным образом.

После боев под Вязьмой начальник штаба вермахта Йодль докладывал в ставку Гитлера: «Захваченные в плен русские армии фантастически сопротивлялись и восемь — десять дней находились без продовольствия. Выжить удалось лишь тем, кто ел кору деревьев и коренья, которые они добывали в лесу. Они попали в наши руки в таком состоянии, что вряд ли выживут».

Как бы то ни было, но 6 августа немецкое командование все же установило рацион питания советским военнопленным: 2040 калорий — неработающим и 2220 калорий — работающим. Мясо в меню не значилось, только хлеб, картофель и крупа. Следивший за составлением рациона Геринг требовал, чтобы ни при каких обстоятельствах эти нормы не повлияли на питание немцев. А министр продовольствия Баке заявил: «Русский желудок эластичен — его не надо жалеть».

Всех остальных пленных фашисты перевозили в закрытых отапливаемых поездах, в дороге обеспечивали питанием. Советские военнопленные, не подпадающие под иммунитет конвенции, если и доставлялись по железной дороге, то в переполненных и открытых вагонах. В большинстве же случаев оккупационные власти вообще не хотели давать транспорт обреченным на смерть.

Пленные французы, англичане, американцы имели крышу над головой, были накормлены и одеты. МКК располагал их точными списками, постоянно проверял лагеря, добиваясь от немецких властей выполнения Женевской конвенции, отправлял посылки с гуманитарной помощью и оказывал медицинскую помощь.

Пленные евреи, коммунисты и комиссары, согласно приказу, уничтожались на месте или отправлялись в концлагеря. Остальных размешали подальше от линии фронта: сначала в пересменных лагерях без бараков, а потом в стационарных, с бараками. Условия содержания были кошмарными — в среднем от холода и голода погибало 150-200 человек ежедневно. Только в 1942 году, когда пленных красноармейцев стали отправлять на работу в рейх, условия содержания улучшились, но не намного: только для поддержания трудовой активности.

Сталин заявил о своем интересе к советским военнопленным только когда война близилась к завершению и участь Германии была решена. Слова «предатели», «изменники», «дезертиры» заменили на «советские граждане, подлежащие репатриации». Но не потому, что руководство СССР сменило гнев на милость, просто ему понадобилась поддержка англичан и американцев.

Самым удобным моментом Сталин посчитал встречу Большой тройки в Ялте в феврале 1945 года. В совместном заявлении для прессы значился следующий пункт: «Мы обязуемся оказывать всестороннюю помощь, совместимую с требованиями ведения военных операций, в целях обеспечения быстрой репатриации всех военнопленных и гражданских лиц».

Рузвельт и Черчилль прекрасно понимали, что ожидает советских военнопленных после возвращения на Родину, но ссориться со Сталиным не стали. В повестке дня значились вопросы поважнее: будущее Германии, европейские границы. А пленные… Если Сталин хочет их наказать — пусть накажет. Что и произошло вскоре: эшелоны с тысячами заключенных пошли на восток — в Сибирь…

В Нюрнберге всех бывших военнопленных представлял единственный свидетель — Евгений Кивелиш, затем бесследно исчезнувший. Вместо сорока двух томов документов процесса, вышедших на Западе, в СССР был издан только семитомный «сборник», в котором места для «изменников Родины», естественно, не нашлось. Прочитать о судьбах советских генералов, попавших в плен, можно в этой статье.

Из книги Непомнящий Н.Н. «100 великих тайн Второй мировой», М., «Вече», 2010 г., с. 166-171.