К концу октября 1942 года положение немецких войск на южном крыле Восточного фронта выглядело следующим образом. Воронежский район прикрывает малочисленная 2-я армия, ее связь с группой армий «Центр» ослаблена. Далее по реке Дон цепочкой выстроились 2-я венгерская, 8-я итальянская и 3-я румынская армии. В резерве — несколько дивизий. В районе Сталинграда сконцентрированы 6-я полевая и 4-я танковая немецкие армии, которым поставлена и в приказе от 17 ноября повторена наступательная задача.

В голой степи висит с открытыми флангами 4-я румынская армия. Потом — 16-я моторизованная дивизия и — через 300 километров — наступающая на юг 1-я танковая армия. По побережью Черного моря пытается прорваться в Абхазию 17-я полевая армия, тыл которой прикрывает оперативная группа «Крым». В резерве всего южного участка фронта — один румынский (!) армейский корпус.

В это время 11-я армия Э. Манштейна, как имеющая опыт атаки крепостей, срочно была переброшена под Ленинград! Командование вермахта верно себе: хотя главная задача войны решается на юге, высвободившиеся войска направляются на север, причем им ставится отдельная задача, никак не связанная с основной стратегической идеей операции «Блау», которая разворачивалась на юге.

Планы сторон на осень и зиму 1942 г.

Планы сторон на осень и зиму 1942 г.

Она должна была начаться с захвата Воронежа, после этого советские войска планировалось окружить западнее Дона. Затем 6-я армия, развивая наступление на Сталинград, обеспечивала безопасность северо-восточного фланга. Планировалось, что Кавказ оккупируют 1-я танковая армия Клейста и 17-я немецкая армия.

По мнению А. Василевского обстановка благоприятствовала проведению крупной двухступенчатой операции, направленной на полное уничтожение всего южного крыла немецкого фронта. Ставка не решилась на неординарное предложение лучшего советского стратега Второй мировой войны, но и принятый «малый» план производил впечатление. Надо отметить, что успешная оборона Сталинграда и Кавказа подняла настроение войск, однако при планировании зимней кампании приходилось считаться с тем, что еще одно поражение, подобное харьковскому, может привести армию к полному разложению.

Немецкие и солдаты союзных Германии войск, взятые в плен под Сталинградом

Немецкие и солдаты союзных Германии войск, взятые в плен под Сталинградом

Соответственно, многие командиры на местах категорически высказывались против любых активных действий. По их мнению, чудом являлось уже то, что войска прекратили беспорядочный отход. Для того, чтобы в этой ситуации решиться на крупное, стратегического масштаба, наступление, Ставка Верховного Главнокомандования должна была глубоко вникнуть в позицию и оценить все те неустранимые и трудно устранимые слабости, которые образовались в расположении гитлеровских частей и соединений в процессе выполнения плана «Блау».

Планируя операцию «Сатурн», Г. Жуков и А. Василевский исходили из следующих предпосылок:

1. Противник не имеет на южном крыле фронта резервов стратегического или, хотя бы, оперативного масштаба;

2. Наиболее боеспособные части противника — 6-я полевая, 4-я танковая, 1-я танковая, 17-я армии оперативно скованы тяжелыми наступательными боями на неподходящей для маневренных действий местности;

3. Осенью-зимой 1942 года немцы не смогут организовать быстрый маневр крупными соединениями. Такому маневру будут препятствовать не только начертание коммуникаций, но и приказ фюрера от 24.10, обрекающий войска на жесткую оборону неатакованных участков;

4. Гитлеровские войска ведут оборону на местности, бедной дорогами: коммуникационная линия группы армий «А» в обязательном порядке проходит через Ростов-на-Дону, а группы «Б» — через Ворошиловград и Харьков, причем далее к западу обе линии пересекаются в Днепропетровске, где расположен единственный вполне исправный мост через Днепр. Это делает положение противника стратегически неустойчивым;

5. Румынские, венгерские, итальянские части занимают растянутый позиционный фронт, причем их оборона слабо обеспечена в глубину и недостаточно насыщена противотанковыми и зенитными средствами. Личный состав «союзнических» контингентов значительно уступает по уровню боевой подготовки как вермахту, так и Красной Армии;

6. Поэтому, хотя слабую связь между группами армий «А» и «Б» непосредственно использовать невозможно, отсутствие флангового обеспечения серьезно повлияет на боевую устойчивость 4-й румынской армии.

Положение немецких войск значительно (но не кардинально) улучшилось бы, если бы им удалось летом отбросить советские войска за Кавказский хребет, а к осени выйти к Волге на широком участке от Сталинграда до Астрахани и наметить наступление по западному берегу Каспийского моря. Вот где, на самом деле, была нужна 11-я армия Э. Манштейна! Но время для такого маневра ушло, и, по мнению, А. Василевского, немцы уже ничего не могли сделать со своими позиционными слабостями. Можно было готовить наступление, не торопясь.

Учитывая выгодную оперативную обстановку и слабость обороны сателлитов Германии, Ставка не стала привлекать к операции крупные резервы, расположенные в районе Москвы. Это сыграло положительную роль: внезапность, которая планировалось, была обеспечена полностью, а сил, уже переброшенных на юг, оказалось вполне достаточно.

Определенное значение в отвлечении внимания противника сыграла операция «Марс» — очередное наступление советских войск на традиционном Ржевском направлении. Трудно сказать, «Марс» ли тому виной или немецкие аналитики сделали свои выводы из распределения резервов Красной Армии, или сыграла свою роль слабость 2-й армии, беспокоящая нового начальника штаба ОКХК. Цейтштера, но противник был убежден, что ожидаемое крупное русское наступление будет направлено в стык групп армий «Центр» и «Б».

Советское командование сумело добиться полной неожиданности — на стратегическом, оперативном и тактическом уровнях. Приказ о переходе в наступление был зачитан войскам Донского фронта в ночь на 19 ноября. Сталинградский фронт начинал активные действия на сутки позже, там войска узнали о предстоящих операциях лишь в ночь на 20-е.
Утром 19 ноября 1942 года выяснилось, что авиация не может подняться в воздух. Над донскими и волжскими степями стоял густой туман, к северу от Сталинграда был сильный снегопад. Советские источники называют погоду неблагоприятной, в действительности она лишь способствовала внезапности атаки и полной дезорганизации румынкой обороны.

Артподготовка началась в 7.30. К 12 часам дня на фронте 5-й танковой армии продвижение в центре достигло 2-3 километров, на флангах атака затормозилась. Командарм генерал П. Романенко принял решение использовать танковые корпуса подвижной группы – 1-й и 26-й — для прорыва тактической зоны обороны противника. При иной погоде или с иным противником это привело бы к большим потерям в бронетехнике, загромождению дорог и резкому падению темпов операции. Но противотанковая оборона румынских войск не отвечала даже требованиям Первой мировой войны.

К концу дня 1-й танковый корпус продвинулся на 18 километров, и это уже был прорыв. 26-й корпус наткнулся на несколько очагов сопротивления, но румынская оборона начала терять цельность, разваливаться, и корпус легко обошел позиции еще сопротивляющихся частей 3-й румынской армии.

Вечером обе стороны ввели в бой резервы: П. Романенко бросил в прорыв 8-й кавалерийский корпус, а П. Думитреску — 1-ю румынскую танковую дивизию, которая на этом прекратила свое существование. Командир 26-го корпуса А. Родин поступил с этой дивизией просто: отрезал румынские танки от тылов, а эти тылы включил в свою танковую колонну.

Командующий наступающей правее 21-й армий И. Чистяков также использовал свои подвижные корпуса для прорыва обороны, причем добился большего успеха, чем П. Романенко, который наносил главный удар. К вечеру 4-й танковый корпус 21 -и армии продвинулся на 35 километров к югу и вышел на оперативный простор.

На этот момент немецкое командование не осознавало всей опасности складывающейся ситуации. «Наверху», в Ставке фюрера, господствовало мнение, что 48-й танковый корпус Гейма должен контрударом остановить русских и отбросить их на исходные позиции. Но уже М. Вейхс, возглавляющий группу армий «Б», выражал по этому поводу сомнения, ссылаясь на «неясность обстановки» в полосе 3-й румынской армии. Еще ближе к линии фронта точно знали, что корпус Гейма состоял из двух танковых дивизий — 22-й, в которой насчитывалось 45 танков, и 1-й румынской, которой уже не было.

Как бы то ни было 48-й корпус попытался 20 ноября контратаковать, но был окружен, его остатки с трудом пробились на юго-запад. В этот день началось советское наступление против 4-й румынской армии К. Константинеску. Если на севере у румын была «жалкая оборона», то на юге обороны не было вообще. Все немецкие резервы в районе Сталинграда (то есть, в основном, все тот же 48-й корпус) сражались против 5-й танковой и 21-й армий. К сожалению, А. Еременко, возглавляющий Сталинградский фронт, действовал в своем обычном стиле и не сумел правильно организовать ввод в бой 4-го м. к. и 3 т. к. В результате глубина прорыва южнее Сталинграда к концу дня не превышала 12 км.

Статья написана по материалам книги С Переслегина «Вторая Мировая, война между Реальностями», М., «Яуза», 2006 г.