Вяземско-Брянская стратегическая оборонительная операция (30 сентября – 30 октября 1941 г.), проведенная  на дальних подсту­пах к Москве, имела целью не допустить захвата столицы и Московского промышленного района с ходу, обескровить ударные группировки насту­пающего врага в сражениях на подступах к городу, обеспечить выдвижение стратегических резервов и организацию прочной обороны.

Несмотря на драматизм отдельных моментов этих сражений, Красной Армии удалось остановить войска вермах­та на дальних подступах к городу, что позволило развернуть в тылу войска для создания новых оборонительных рубежей, о которые в конечном счете и разбились попытки германских войск за­владеть столицей СССР.

Это был один из самых тяжелых и драмати­ческих этапов не только битвы под Москвой, но и всей Великой Отечественной войны. В третий раз с начала Восточной кампании войска вермахта прорва­ли стратегическую оборону, окружив 64% дивизии, 84% танковых бригад и 80% артиллерийских полков РГК от общего количества их во всех трех фронтах к началу битвы. В итоге войскам Западного фронта пришлось отступить на 230-250 км, а Брянского — на 360 км.

Немецкий автомобиль с трудом продвигается по российскому бездорожью

Немецкий автомобиль с трудом продвигается по российскому бездорожью

Что послужило причиной этой катастрофы? Увы, здесь не одна причина, а множество. Пораже­ние советских войск под Вязьмой и Брянском было обусловлено, с одной стороны, тем, что противник умело реализовал свои преимущества в силах и средствах, в маневренности и боевом опыте во­йск, то есть максимально использовал все то, что связано с удержанием стратегической инициати­вы. С другой стороны, это следствие просчетов и ошибок советского командования, не сумевшего использовать сильные стороны обороны.

Ставка ВГК и Генеральный штаб вовремя не разгадали замысел командования вермахта на операцию по за­хвату Москвы, не смогли сосредоточенным ударам противника противопоставить свои силы и сред­ства, крайне неудачно построили стратегическую оборону на западном направлении, наконец, плохо управляли войсками. Лишь через 6 суток Сталин согласился с предложениями командующих фрон­тами на отвод войск.

Эвакуация московских предприятий на восток, 1941 г.

Эвакуация московских предприятий на восток, 1941 г.

Следует также признать, что для советских войск наступление немцев по плану «Тайфун» оказалось почти столь же внезапным, как и развязывание войны 22 июня 1941 года. К тому же из-за отсутствия стратегических резервов в районе Москвы Ставка не смогла помочь окруженным войскам ударами извне, что в свою очередь по­влияло на развитие событий.

Но, несмотря на столь тяжелое поражение в начальной фазе Московской битвы, советская го­сударственная система продемонстрировала в этой экстремальной ситуации свою исключительную оперативность и живучесть. В сравнительно корот­кий срок Ставка ВГК смогла перегруппировать силы между фронтами, создать и подтянуть резервы, вос­становить Западный фронт и закрыть образовавшую­ся в стратегической обороне брешь. К концу октября операция «Тайфун» захлебнулась на Можайской линии обороны.

Главной силой и главными героями октябрьских сражений явились наши граждане и  воору­женные силы Советского Союза. Это они предельным напряжением духовных и физических сил, не жалея своей крови и самой жизни, не только остановили, но и заставили перейти к обороне сильнейшую группировку врага, рвавшуюся к Москве.

Но не следует забывать и то, что реализация их потенциала зависела от искусства руководителей. В самом деле, войска трех советских фронтов, имея к началу битвы сил и средств в 5 раз больше, чем оказалось в распоряжении генерала Жукова Г.К. во второй половине октября, потерпели ка­тастрофическое поражение.

А о том, что оставило ему в наследство бывшее командование Западного и Резервного фронтов в момент вступления в долж­ность командующего войсками, говорит следующий отрывок из письма Жукова члену Военного совета Ленинградского фронта Жданову А.А. от 2 ноября 1941 года: «Сейчас действуем на западе — на подсту­пах к Москве. Основное это то, что Конев и Буденный проспали все свои вооруженные силы. Принял от них одно воспоминание: от Буденного — штаб и 98 чело­век, от Конева — штаб и два запасных полка». На их фоне деяния Жукова выглядят особенно впечатляю­ще: ведь он остановил противника, преимущество которого над войсками Западного фронта в те дни возросло до 7-9 раз!

Здесь уместен вопрос: как и почему в первой де­каде октября немцы растеряли плоды своего военного триумфа? Ведь его мощный отзвук заставил и врагов, и друзей СССР подумывать о том, что судьба Москвы предрешена. И тем и другим казалось, что ее паде­ние — дело нескольких дней. В принципе о трагическом положении свидетельствуют: постановление ГКО от 8 октября, в котором говорилось о подготовке 1119 предприятий Москвы и Московской области к уничтожению, и эвакуация из столицы правительства, Генерального штаба и большинства административ­ных учреждений, осуществленная в соответствии с постановлением ГКО от 15 октября.

Но из множе­ства причин стоит выделить лишь три. Именно они оказали самое существенное влияние на действия противника во второй половине октября. Во-первых, для ликвидации двух огромных кот­лов окружения командованию вермахта пришлось привлечь до 64% всех дивизий генерал-фельдмаршала фон Бока (48 из 74,5) и затратить на это от 7 до 14 су­ток. А на войне, когда время исчисляется не сутками, а часами — это значительный период, ведь зачастую успех решают даже минуты. Потеряешь их — упу­стишь момент, какой вовек не вернется. Вот и немцы упустили выгодную пору, когда все пути на Москву были открыты. Такой для них благоприятной ситуа­ции больше никогда не возникало.

Во-вторых, германское командование проявило полное пренебрежение к противнику, прямо скажем, просто перестав с ним всерьез считаться. После окружения советских войск под Вязьмой и Брянском и перехода к преследованию немцы слишком рано сделали для себя весьма опрометчивый вывод, будто битва за Москву, по существу, уже выиграна, а потому лучше без промедления решать новые стратегические задачи.

Вот почему они поспешили повернуть левое крыло группы армий «Центр» на север, а правое — на юго-восток, заведомо ослабив группировку, нацелен­ную непосредственно на столицу. Получилось так, что именно выведенных сил «не хватило в решающий момент под Москвой», справедливо отмечает гер­манский историк К. Рейнгардт, «когда новые русские оборонительные рубежи не были еще укреплены, а резервы русских большей частью находились еще на подходе». Неуважение к противнику никогда и никому не приносило удачи.

В-третьих, осенняя распутица лишила немцев превосходства над русскими в подвижности войск. Однако она еще больше вредила русским. Например, Рокоссовский К.К. в одном из донесений штабу фронта писал, что из-за плохого состояния дорог создается угроза невозможности вывести материальную часть артиллерии и всех типов машин. Во многом из-за без­дорожья потеряли значительную часть своих орудий, автотранспорта и радиостанций 3-я и 13-я армии Брянского фронта при выходе из окружения.

В этом смысле, пожалуй, распутица значительно больший урон нанесла советским войскам, нежели немецким: в то время как у противника техника лишь застревала в грязи, отступавшие советские части вынуждены были ее бросать или уничтожать.

Применяя спортивную терминологию, можно утверждать, что уже в самом начале боя советские войска пропустили сокрушающий удар немцев. Сбитые с ног, они оказались в нокдауне. А немцы, посчитав бой выигранным, позволили себе рассла­биться. Ведь после такого мощного удара противник обычно прекращает поединок. Но вопреки логике бокса советские войска смогли не только подняться, но и нанести несколько ответных ударов. Первый ра­унд в целом они проиграли, однако впереди было еще два. Пока же наступила пауза, которую обе стороны использовали для подготовки ко второму раунду.

Из книги И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии великой войны», М., «Вече», 2010 г., с. 115-117.