Район Таллина по мере отхода частей Красной Армии на север приобретал все большее значение для оборонявшихся в Эстонии советских войск. Таллин оставался единственным портом, через который шло их снабжение, а затем и эвакуация. В этой обстановке Военный Совет флота принял решение организовать непосредственную оборону главной базы с суши силами флота, не ожидая спе­циальных решений Верховного Главнокомандова­ния.

Строительством оборонительных сооружений руководил инженер-капитан 1-го ранга Коновалов. С 22 июля работы развернулись широким фронтом; был привлечен личный состав всех частей и учрежде­ний флота, мобилизовано до 25 тысяч жителей города, весь городской транспорт и строительные организа­ции с их техникой и материальными средствами.

Главная оборонительная линия сооружалась в 9-12 км от города и представляла собой систему полевых оборонительных сооружений и заграждений. Вторая линия обороны возводилась на подходах к окраинам города. К строительству баррикад и заграж­дений на подходах к гаваням и причалам приступили лишь за 2-3 дня до оставления Таллина. Усилива­лись также оборонительные морские заграждения в шхерах и на подходах к Таллину с моря.

Немецкие войска на территории Советского Союза, июль 1941 г.

Немецкие войска на территории Советского Союза, июль 1941 г.

По данным разведки, в центральной и восточной частях Балтийского моря крейсировал отряд боевых кораблей германского флота. Разведка доносила также о появлении немецких подводных лодок на подходах к Финскому заливу и в самом заливе. Поэтому на­шему морскому командованию приходилось держать в поле зрения и оборону Таллина с моря.

22 июля 12 торпедных катеров поставили ряд минных банок на выходах из шхерных фарватеров в районе Хапасари (торпедные катера на Балтике широко использовались советским командованием для минных постановок, чего не было ранее в практике других флотов).

Немецкие танковые части, июль 1941 г.

Немецкие танковые части, июль 1941 г.

Советские сторожевые корабли, катера-охотники и торпедные катера совершали дерзкие нападения на корабли противника в шхерах, в районе баз Хель­синки, Ловиза, Котка и на подходах к полуострову Ханко. Не ослаблялся контроль и над водами Риж­ского залива. Торпедные катера под командованием капитан-лейтенанта Осипова С.А. и старшего лейте­нанта Гуманенко В.П. потопили в Ирбенском проливе 2 немецких тральщика и повредили миноносец.

В конце июля по решению Военного Совета Балтийского флота отряд военных моряков, сфор­мированный из личного состава кораблей и частей береговой обороны под командованием полковника Костикова И.Г., занял рубеж реки Казари — Раппа на фронте до 80 км. Успешно отражая атаки немецких разведывательных частей, действовавших со стороны Пярнуского шоссе, отряд обеспечил возможность развернуть вновь формируемые для обороны города части и создать в этом направлении необходимые инженерные препятствия.

Для прикрытия Таллина с юга, с пярнуского на­правления, к югу от населенного пункта Марьяма 1 августа был выставлен заслон в составе одного батальона отдельной бригады морской пехоты. Север­нее его, на подступах к Таллину, была занята оборона тремя батальонами той же бригады. Район Палдиски прикрывался строительным батальоном.

Во второй половине дня 5 августа прервалась телефонная и телеграфная связь с Ленинградом вследствие перехвата противником шоссе Нарва — Таллин. 8 августа немецкие части прорвались к берегу Финского залива в районе бухты Хара-Лахт. С подходом к Таллину частей 10-го стрелкового кор­пуса намеченные флотом оборонительные работы в основном были закончены.

Решением Ставки Верховного Главнокомандо­вания от 17 августа оборона Таллина возлагалась на командующего Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирала Трибуца В.Ф. с подчинением ему всех сухопутных войск в этом районе. Командир 10-го стрелкового корпуса генерал-майор Ни­колаев И.Ф. назначался заместителем командующего по сухопутной обороне. Это, хотя и запоздалое, решение было очень важным, так как оно определяло лицо, ответственное за всю оборону.

Рубеж по дуге от залива Палдиски-Лахти до бух­ты Хара-Лахт был занят войсками 10-го стрелкового корпуса совместно с морской пехотой и другими частями, сформированными флотом. Общая числен­ность войск, оборонявших Таллин, не превышала 20 тысяч человек. Сюда вошли и сформированные в период с 15 по 20 августа из личного состава флота 14 стрелковых частей и подразделений, в том числе сводный полк, особый отряд моряков, танковая рота (13 Т-26) и ряд других формирований. Эти войска должны были противостоять пяти немецким пехот­ным дивизиям 42-го армейского корпуса вермахта, усиленным артиллерией, танками и поддерживаемым авиацией.

Под Таллином противник пытался пробиться к городу с востока, вдоль морского побережья. Од­нако артиллерийский огонь кораблей, в частности канонерских лодок «Москва» и «Аргунь» (командир дивизиона капитан 2-го ранга Антонов Н.В.), сорвал замысел врага. При обороне Таллина впервые с начала войны было достигнуто практическое взаимодействие су­хопутных войск и артиллерии кораблей флота. В ре­зультате стойкой сухопутной обороны при поддержке огня корабельной артиллерии темп продвижения не­мецких частей к городу во второй половине августа резко снизился.

После некоторого затишья 19 августа противник начал артиллерийскую подготовку на восточном участке обороны, а утром 20 августа немецкие войска на всем фронте перешли в наступление. Главный удар наносился силами двух пехотных дивизий вдоль Нарвского шоссе в направлении населенных пунктов Кусалу — Кодасо. К этому времени общий фронт обороны базы флота имел протяжение до 180 км. Артиллерийская плотность обороны на основных направлениях составляла всего 2-3 орудия на один километр фронта.

Боевыми порядками были заняты только наиболее важные направления и участки. Не­прикрытые промежутки между ротами и батальонами доходили до 5-8 км. Полки оборонялись на фронте 25-30 км. Так, например, фронт обороны 156-го стрелкового полка достигал 28 км. В резерве у коман­диров соединений оставалось не более стрелковой роты, поэтому оказывать сколько-нибудь серьезное влияние на ход боя они не могли.

На всех участках обороны солдаты, матросы и рабочие боролись до конца. Особенно стойко удержи­вали рубежи обороны латышский полк, прошедший с боями от Риги, моряки отряда полковника Костикова и некоторые эстонские части. Но превосходство не­мецких войск в живой силе и боевой технике, осо­бенно в артиллерии и авиации, дало им возможность к исходу дня вклиниться в оборону на восточном и юго-восточном участках.

Силы защитников Таллина таяли. Стал ощущаться недостаток в оружии, боеприпасах и резервах. Пред­принятые 21 августа армейскими и флотскими частя­ми контратаки успеха не имели, и защитники базы снова были потеснены противником. Левофланговые подразделения 22-й мотострелковой дивизии НКВД, поддерживаемые усиленным огнем 12-дюймовой ба­тареи острова Аэгна и канонерских лодок «Москва» и «Аргунь», к вечеру закрепились в районе бухты Колга-Лахт. Моряки отряда полковника Костикова за этот день отбили 5 атак противника, но к вечеру также были потеснены.

Немецкие части медленно продвигались вперед и 22 августа достигли рубежа, расположенного в 12 км от Таллина. К полудню 23 августа бои уже шли на рубеже реки Пирита. Отряд Костикова оборонялся в 16 км от населенного пункта Палдиски. Когда против­нику удалось полностью окружить отряд, тяжелоране­ный командир повел бойцов на прорыв. Все, в том чис­ле и полковник Костиков, пали смертью храбрых, но не отступили.

Чем ближе подходили немцы к Таллину, тем ожесточеннее сражались его защитники. Стойко и мужественно дрались бойцы 1-й бригады морской пехоты, которой командовал полковник Парафило. По несколько раз в день они переходили в контратаки, уничтожая в рукопашном бою наседавших немецких солдат. Значительный урон противнику наносили зенитчики огнем прямой наводки.

Командир зенитно-пулеметной роты младший лейтенант Казбан, скрытно заняв огневые позиции, отбил «психические» атаки двух батальонов немцев, которые оставили на поле боя до 500 человек убитыми и ранеными.

Корабли флота и береговая оборона провели более 500 стрельб из 80 орудий. Расход боеприпасов на кораблях и батареях за сутки достигал 2000 снарядов. 24 августа на фронт ушел последний резерв обороны — милиция Таллина, отряд матросов-добровольцев с кораблей и курсантов Высшего военно-морского училища им. М.В. Фрунзе. 25 августа немецкое командование подтянуло артилле­рию и тяжелые минометы. Крупные силы люфтваффе непрерывно бомбили боевые порядки, город Таллин, береговую полосу Финского залива в районе гаваней и пирсов, а также суда и корабли флота. После артил­лерийской и авиационной подготовки немецкие части прорвали позиции восточного сектора обороны и стали продвигаться к окраинам города.

Защитники Таллина упорно оборонялись, однако силы были слишком неравными. Оборонявшиеся войска несли большие потери. Только за 14 дней обороны из Таллина было эвакуировано 6000 раненых, но их число непрерывно увеличивалось. Вечером артиллерийский снаряд попал в крейсер «Киров», разворотив палубу и кормовые помещения. Возникший пожар был ликвидирован, и крейсер не переставал вести огонь по противнику.

Обстрел кораблей немецкой полевой артиллерией заставлял их менять места стоянок и отходить дальше в море. Мелкие суда были выведены за полуостров Пальясар. Гавань и рейд непрерывно задымлялись с катеров. В течение всего дня корабли подвергались неоднократным налетам авиации, но бомбовых по­паданий в них не было.

В ночь на 26 августа немецкие части мелкими группами стали просачиваться в предместья города. Интенсивный обстрел и бомбежки Таллина вызвали большие пожары в жилых кварталах и в гаванях.

Защитники города сооружали заграждения и бар­рикады на улицах. Утром 26 августа было получено приказание Главнокомандующего Северо-Западным направлением маршала Воро­шилова К.Е., которому флот был оперативно подчинен, об эвакуации главной базы КБФ в Кронштадт. Войска предлагалось перевезти в Ленинград, а все военное имущество, которое не могло быть вывезено, уни­чтожить.

Для выполнения этого приказа командованию и штабу Балтийского флота менее чем за сутки нужно было организовать отход частей с фронта и посадку нескольких десятков тысяч защитников Таллина на транспорты. Необходимо было также обеспечить переход морем почти 200 боевых кораблей и судов вдоль узкого Финского залива, оба берега которо­го были уже в руках противника. Истребительная авиация флота не могла быть использована, так как радиус ее действия не обеспечивал прикрытия флота на переходе кораблей морем. Кроме того, она в этот период отражала натиск немецких войск непосред­ственно на Ленинград.

Посадка войск на транспорты планировалась в бухте Копли-Лахт (в Бекеровской гавани и гавани Русско-Балтийского завода), на островах Найссар и Аэгна, у полуострова Вимси, в Купеческой и Минной гаванях, а также в Палдиски.

Основное минное поле, выставленное немца­ми, было решено форсировать на меридиане мыса Юминда в светлое время суток. Поэтому выход транспортов планировался на 22.00 27 августа, а боевых кораблей — на 8.00 28 августа (с учетом разницы в скорости боевых и транспортных кораблей).

Транспортные и вспомогательные суда сводились в 4 конвоя. Боевые корабли составляли 3 отряда; главных сил, сил прикрытия и арьергарда. Для обе­спечения тральной разведки и перехода семи групп кораблей и судов по узкому фарватеру требовалось не менее 100 тральщиков. В Таллине же имелось всего 10 базовых тральщиков, 17 тихоходных, переделан­ных из буксиров, и несколько катерных тральщиков, то есть четвертая часть от необходимого количества. В районах движения флота ожидалось до 4000 мин и минных защитников, выставленных немецким флотом.

К концу дня немецкие войска подошли вплотную к предместью города и утром 27 августа начали на­ступление с юго-запада на поселок Харку, с юга — на поселок Раудату, с востока — на северную оконеч­ность озера Юлемисте и на населенный пункт Козе. Их подразделения стремились во что бы то ни стало ворваться в восточную часть города и отрезать за­щитникам Таллина пути отхода к пристаням. Только благодаря стойкости бойцов 22-й мото­стрелковой дивизии НКВД, 1-й бригады морской пехоты и 54-го отдельного батальона связи противник не был допущен в этот день в город.

В 16.00 началась погрузка на транспорты ране­ных, женщин и детей. Германская артиллерия усилила огонь по причалам из орудий и минометов. Погрузка в Купеческой гавани из-за этого стала невозможной, и транспорты были переведены в Бекеровскую га­вань. В порту горела нефть, здания пылали. Кругом разлилось огненное море. Повреждения от снарядов получили лидер «Минск» и эскадренный миноносец «Скорый», которые продолжали вести огонь по бое­вым порядкам противника.

Для обеспечения отхода войск и прикрытия их посадки на транспорты, специально выделенные для этого, части при поддержке всех батарей береговой обороны до 12-дюймовых включительно и всех ору­дий кораблей перешли по всему фронту в контрата­ки. Была создана сплошная огневая завеса. Расход снарядов с нашей стороны уже не ограничивался. Враг дрогнул и отошел на несколько километров от осажденного города.

С 21.00 войска начали сниматься с линии фронта и двигаться по указанным им маршрутам к местам погрузки. Дымовые завесы в гаванях надежно прикрывали причальную линию, поэтому посадка происходила без помех. 28-29 августа с 22.00 до 4.00 на суда было принято выше 20 тысяч бойцов и гражданского населения, а также около 15 тысяч тонн различных грузов. В сумерках 27 августа на боевые корабли перешли члены правительства, Президиума Верховного Со­вета и ЦК Компартии Эстонии.

Командиры штаба, политического управления и учреждений флота погрузились на штабной корабль «Вирония». В 4.00 28 августа берег покинул Воен­ный Совет флота. На крейсере «Киров» был поднят флаг командующего КБФ. В 7.00 на лидер «Минск» перешел начальник штаба флота контр-адмирал Пантелеев Ю.А., назна­ченный командиром отряда прикрытия, и последним в 8.00 оставил таллинскую землю начальник тыла флота генерал-майор Москаленко М.И.

Намеченные планом выходы конвоев вечером 27 августа не состоялись, так как мелкие корабли и катерные тральщики не могли из-за штормовой погоды выйти в море. Это привело к тому, что вра­жеские минные поля флоту пришлось преодолевать не днем, а ночью. Конвой № 1 начал выход только к полудню 28 августа. Он состоял из 27 крупных транс­портов, боевых кораблей охранения и тихоходных тральщиков. Командовал конвоем капитан 2-го ранга Богданов Н.Г.

В 14.00 вышел конвой № 4, состоявший из 20 вспомогательных кораблей с охранением под ко­мандованием капитана 3-го ранга Глуховцева С.А. В 15.00 стали сниматься с якорей корабли и суда конвоя № 2, которым командовал капитан 2-го ранга Антонов Н.В. В состав этого конвоя входили транс­порты и корабли охранения, всего 22 вымпела. Через 20 минут двинулся и последний — конвой № 3 — под командованием капитана 2-го ранга Янсона А.Ф. в составе 24 больших транспортов с охранением.

Выход конвоев из Таллина вскоре был обнаружен разведывательной авиацией противника. Вслед за самолетами-разведчиками над конвоями появились группы бомбардировщиков, по 3-4 самолета в каж­дой. Налеты авиации продолжались в течение всего перехода. Благодаря близости аэродромов по обоим берегам Финского залива самолеты люфтваффе, сбросив бомбы на транспорты, успевали за короткий срок перезарядиться и вновь лететь на бомбардировку кораблей и судов.

В 16.00 снялся с якоря отряд глав­ных сил, который состоял из 25 кораблей различных классов, сопровождаемый спасательными и ледо­кольными судами. Построившись в походный ордер, корабли нагоняли конвои, прикрывая их зенитным огнем. Отряд главных сил должен был занять место в голове конвоев и прикрыть их огнем артиллерии в районе мыса Юминда — острова Гогланд.

Через час вслед за пятью базовыми тральщиками вышел в море отряд прикрытия в составе 20 кораблей. Отряд должен был прикрыть транспорты в районе островов Кэри, Вайндло и идти за главными силами на дистанции 35 кабельтовых. После того как от­ряд прошел траверс острова Аэгна, находившиеся на острове 12-дюймовые батареи были подорваны, чтобы они не достались врагу.

Вечером при оче­редном налете авиации противника прямым попа­данием бомбы был потоплен ледокол «Волдемарс», команду которого подобрали катера охранения. В это же время открыла огонь с мыса Юминда береговая 10-дюймовая немецкая батарея. Корабли охранения поставили дымовые завесы. Крейсер «Киров» огнем главного калибра заставил германскую батарею за­молчать.

В 21.00 последними покинули Таллинскую бухту корабли арьергарда под командованием контр­-адмирала Ралля Ю.Ф., которые до этого производили последние минные постановки в бухте Копли-Лахт, в Суропском проливе, при входе на Таллинский рейд и в Купеческой гавани. В воротах гавани были затопле­ны старый минный заградитель «Амур» и 3 шхуны. Всего было выставлено более 100 различных мин, на которых после отхода советских частей из Таллина подорвалось несколько немецких кораблей.

Налеты бомбардировщиков люфтваффе отражались огнем корабельной артиллерии, и бомбы вначале падали в стороне от конвоев. С наступлением сумерек от прямого попадания бомб погиб штабной корабль «Вирония». 6 немецких торпедных катеров, выйдя из финских шхер, атаковали лидер «Минск». Огнем орудий «Минска» и эскадренного миноносца «Ско­рый» 4 катера были уничтожены, а 2 скрылись. На меридиане мыса Юминда в тралах конвоя № 1 стали взрываться мины. Тралы приходилось менять, что за­держивало общее движение конвоев. Корабли и суда шли без огней, им было трудно удерживаться в строю, и они выходили из протраленной полосы.

С крейсера «Киров» заметили, что правый пара­ван подходит к мостику и всплывает вместе с миной. На ходу за борт спустились на лебедке старшина и матрос. Им удалось обрубить тралящую часть пара­вана; вместе с ней на дно моря ушла и мина. Лидер «Минск» обошел группу из пяти мин. Крейсер «Ки­ров» отразил повторную атаку четырех торпедных катеров противника, которые при первых же разрывах снарядов поставили дымовую завесу и скрылись в темноте.

К вечеру была вытралена и подорвана 21 мина. Тральщики шли уже только с параванами; протрали­ваемая полоса сузилась с 3 до 1,5 кабельтовых. В 22.00 параван лидера «Минск» подтащил к бор­ту мину. Мина взорвалась позади мостика. На корабле образовалась пробоина, погас свет в помещениях, остановились машины, вышел из строя руль. Быстро нараставший на правый борт крен умелыми, четкими действиями личного состава был приостановлен.

Всех раненых и пассажиров пересадили на посыльное судно «Пиккер», после чего эскадренный миноносец «Скорый» получил приказание подойти к левому бор­ту лидера и взять его на буксир. Миноносец вышел в голову «Минску», но подорвался на мине и затонул. Часть его команды подобрали шлюпки с лидера.

Оценив обстановку, командующий флотом при­казал всем кораблям и судам с наступлением темноты стать на якоря, чтобы избежать дальнейших ненуж­ных потерь. В течение ночи матросы обмотанными шестами отталкивали подплывавшие к борту мины. Корабли спустили шлюпки с командами, также вооруженными отпорными шестами. Сплошь и рядом за плавающие мины держались люди с погибших судов. Прием этих людей на борт требовал особой осторожности, так как малейший толчок мог привести к взрыву мины.

К утру 29 августа на большинстве судов и ко­раблей, оставшихся на плаву, повреждения были ликвидированы, с рассветом флот снялся с якоря и продолжил движение к Кронштадту. Убедившись в безрезультатности атак по боевым кораблям, не­мецкие самолеты-бомбардировщики устремились за транспортами, и за островом Вайндло все внимание командиров кораблей и капитанов судов с противо­минной защиты переключилось на противовоздуш­ную.

Зенитный огонь кораблей был малоэффектив­ным. Приходилось маневрировать, уклоняясь от бомб. Однако при этом корабли и особенно транспорты ча­сто выходили из протраленной полосы и подрывались на минах. При форсировании минных заграждений затонуло несколько эскадренных миноносцев, сторо­жевых кораблей и тральщиков.

На подходе к острову Гогланд флот был встре­чен спасательным отрядом Кронштадтской военно-морской базы. Отряд возглавлял капитан 2-го ранга Святов И.Г. К востоку от острова Гогланд фарватер был чист от мин. Теперь опасность грозила только с воздуха. Наша же истребительная авиация смогла прикрыть флот лишь у острова Лавенсари.

Корабли Краснознаменного Балтийского флота 29 августа в 17.00 отдали якоря на Большом Кронштадтском рейде, совершив неслыханный в истории прорыв по узкому, заранее известному противнику пути в Финском заливе протяжением в 321 км. Почти на всем пути следования флот не имел воздушного прикрытия. Немецкое же командование вдоль всей трассы движения флота на северном и южном по­бережьях Финского залива имело сеть аэродромов, на которые заранее перебазировались из Германии специальные эскадрильи пикирующих бомбарди­ровщиков.

На протяжении 250 км корабли и суда флота шли под непрерывным воздействием авиации и подводных лодок противника, а 125 км — по минному полю, при­крытому огнем немецкой береговой артиллерии, при наличии всего лишь четвертой части от необходимого количества тральщиков.

И все же, несмотря на все трудности, флот пере­базировался из Таллина в Кронштадт, а войска 10-го стрелкового корпуса были эвакуированы в Ленинград. 3-я отдельная стрелковая бригада и небольшое количество наших легких кораблей продолжали удерживать Моонзундские острова (до 20 октября), а 8-я отдельная стрелковая бригада — полуостров Ханко (до 5 декабря 1941 года).

Немецкий план уни­чтожения советского флота в Таллине был сорван. Корабельная артиллерия начала громить врага у стен Ленинграда. Кроме того, упорные оборонительные действия 8-й армии в Эстонии привлекли на себя 5 вражеских дивизий и этим облегчили боевые действия наших войск на ленинградском направлении. В этом со­стояло главное значение оборонительной операции 8-й армии в Эстонии.

При написании статьи были использованы материалы книги И.Б. Мощанский, А.В. Исаев «Триумфы и трагедии великой войны», М., «Вече», 2010 г.