Успехи Суворова А.В. в Итальянском походе сильно беспокоили союзников Рос­сии — Англию и Австрию. Первая боялась утверждения России в Средиземном море, в котором столь успешно воевал флот Ушакова Ф.Ф.; вторая — подъема национально-освободительного движения в Италии под влиянием Су­ворова. Поэтому появился их план похода союзных войск против Франции через Швейцарию. Император Павел I согласился на него, не замечая, что основная тяжесть предстояв­шей кампании ложилась на русскую армию.

В Швейцарию из России направили также корпус Римского-Корсакова. Несмотря на это, Суворов, говорив­ший о необходимости совместных действий союзников, считал, что для русских этот поход невыгоден, гибелен. Но его опять не послушали ни в Петербурге, ни в Вене (Австрия вывела свои войска из Швейцарии, послав их в Бельгию и Италию).

Суворова это очень удручало: «Я уже с неделю в горячке, больше от яду венской политики, но на ногах и служу», — писал фельдмаршал. Предстоял труднейший горный переход, к которому Суворов тщательно готовился. По его указаниям соби­рали мулов для поклажи, продовольствие, горные орудия, обучали горной войне солдат и офицеров.

В Швейцарии располагалось, растянувшись по широ­кому фронту, 84-тысячное войско гене­рала Массена. Главный австрийский корпус эрцгерцога Карла в 36 тыс. человек ушел на Рейн. Туда же должен был по прибытии Суворова уйти и отряд Готце в 22 тыс. человек. Осталь­ные шесть австрийских отрядов — Иелачича, Линкена, Штрауха, Ауффенберга и Гаддика — имели 20,5 тыс. человек.

Переход Суворова через Чёртов мост, худ. А. Коцебу

Переход Суворова через Чёртов мост, худ. А. Коцебу

У Суворова было 17 тыс. русских войск и 4,5 — австрийских. Начиная Швейцарский поход, он решил держать их «в совокупности, дабы бесполезным раздроблением и добровольным ослаблением не сделать самую атаку безуспешною». Прибыв в сентябре в Таверно, Суворов снова и снова готовил армию, так как австрийцы не подготовили в нуж­ных количествах провиант, мулов.

Его срочные меры выправили положение, но темп похода, который он хотел бы осуществить, как всегда, стремительно, снизился. Все равно он пошел вперед: «Единственное средство — атако­вать Сен-Готард со стороны Белинцоны». Авангардные части Суворова выступили на север 10 сентября 1799 г., главные полки — на следующий день.

Свои силы полководец разделил на две группы. Пер­вая, из трех дивизий, двигалась на Биаско, Айроло и 13 сентября атаковала Сен-Готардский перевал. С фрон­та против французов, защищавших его, шла в атаку ди­визия Повало-Швейковского, с фланга — дивизия Багра­тиона; колонна Розенберга — в обход. Атаки имели успех. Бригады Гюденя и Луазона отступили на Обер-Альп, а туда уже подходил Розенберг. В этой ситуации генерал Лекурб отвел свои войска к Чертову мосту.

На следующий день, 14 сентября, русские сбили не­приятеля и с его позиции у Чертова моста. 15 сентяб­ря вышли к Люцернскому озеру, где к ним присоеди­нился австрийский отряд Ауффенберга. За три дня суво­ровские богатыри, преодолевая сопротивление французов, продвинулись на 60 километров.

Но нужно было идти дальше на соединение с Римским-Корсаковым. Из двух возможных путей, через озера на судах или по горным тропам, Суворов выбрал второй вариант. 12 часов занял переход через хребет Росшток. Атаки Лекурба на арьергард Розенберга успеха не имели. Суворов, спустившийся в Муттенскую долину, узнал, что Массена накануне разбил и Римского-Корсакова, и Готце. Последние, а также отряды Иелачича и Линкена ушли от Цюрихского озера на восток.

Над Суворовым нависала опасность окружения в Муттенской долине, и он созвал военный совет: «Помощи нам ждать не от кого, мы на краю гибели… Теперь остается надежда… на храбрость и самоотвержение моих войск! Мы русские». 19 сентября из Муттенской долины, согласно плану Суворова, на восток вышла дивизия Багратиона.

За пере­валом ее встретили войска Молитора. Два дня продолжа­лись ожесточенные бои. Подошла дивизия Повало-Швейковского, и русские вместе с австрийцами решительно атаковали французов. «Неприятель, сколько ни  проти­вился, пользуясь неприступным местоположением и присовокупленными к оному укреплениями, был опрокинут».

Молитор отступил на север от Швица. 21 сентября подтянулись главные силы Суворова, ждали в Нефельсе и Нейтале подхода остальных частей. А арьергард Розенберга, еще оставшийся в Муттенской долине, 19 сентября вел бой с Мортье. У первого было 8 тыс. человек, у второго – 10-12. Полки Мортье атаковали русские пикеты, потом пе­хоту. Но умелым маневрированием казаки и егеря за­манили их под удар русских полков — егерского, мушке­терского и казачьих. Они перешли в контратаку, «уда­рили на неприятеля выстрелами и штыками, испровергли его замыслы и прогнали верст за шесть от Муттеналя по дороге к Швицу». Казаки их долго пресле­довали.

20 сентября к Муттенталю пришел Массена с 15-тысячным  войском. Французы колоннами пошли  в атаку. Русские повторили вчерашний прием — егеря, отст­реливаясь, отходили, подвели неприятеля на главные силы, и русская пехота опрокинула атакующих. Казаки снова преследовали беглецов. За два дня боев французы поте­ряли 4,5 тыс. убитыми и ранеными, 1200 пленными; русские — около 1400 убитыми и ранеными. Массена с остальными полка­ми спасался бегством.

Розенберг с арьергардом 23 сентября догнал армию Суворова. Ночью она перешла перевал Гларис, дальше шли через Эльм и Паникс к Иланцу — туда, где стоял корпус Римского-Корсакова. Это был путь трудный и долгий, так как короткую дорогу, через Нефельс и Молис, заняли французы.

Очень много сил и жизней отнял Паникс. Войска шли по узкой дороге, глубокому снегу, при сильном холоде. Движение главных сил прикрывал арьергард Багратио­на всего в две тысячи человек. У деревни Шванден его атаковал французский отряд. Но Багратион стоял твердо, и русская армия 26 сентября пришла к Иланцу. Потом двинулась дальше — на Фельдкирхен, в Аугсбург. Здесь встали на зимние квартиры.

Швейцарский поход, в котором русские солдаты прео­долели неимоверные трудности, успешно закончился. В конце 1799 г. Суворов, как и Ушаков, полу­чил приказ императора о возвращении в Россию. Весной следующего года армия вернулась на родину.

29 октября 1799 г. по указу Павла I Суворову присвоили звание «генералиссимуса всех российских войск». Оно, по словам императора, есть «высшая степень почестей». На пути домой полководец, после всех труд­ностей, нервных перегрузок Швейцарского похода, сильно заболел. Поправившись, он продолжал поездку. В Петер­бурге ему готовили торжественную встречу — со шпале­рами войск, пушечной пальбой и колокольным звоном, покоями в Зимнем дворце.

Но вместо этого — новая опала: выговор по армии за то, что, «вопреки уставу, по старому обычаю», Су­воров «имел при себе… непременного дежурного генера­ла». Истинная причина, конечно, в другом — в нежелании генералиссимуса принять прусскую военную систему, столь любезную сердцу императора.

23 апреля Суворов прибыл в столицу. Император отказался его принять, отобрал у него адъютантов. 6 мая 1800 г. в доме Хвостова на Крюковом канале Суво­ров скончался. Похоронили его, при стечении огромных толп народа, но при отсутствии Павла I и придвор­ных, в Александро-Невской лавре. На его могиле в Ниж­ней Благовещенской церкви, около левого клироса, лежит плита, на ней державинская надпись: «Здесь лежит Суво­ров».